Поздний цветок пустыни.

— Наигрались? — разбудил Владимира Николаевича скрежещущий голос Уэфа. Прораб открыл глаза и обнаружил себя лежащим на песке в чьих-то объятиях. Слава богу, они оба были в одежде, хоть Владимир Николаевич и не помнил когда он успел одеться. Видимо это сделал за него тот, чьё мягкое тёплое тело прижималось к нему сзади и уютно обнимало рукой. Уэф по-чатлански вежливо пихал это тело ногой, мол, поднимайся, пора. Это движение отдавалось, соблюдая закон сохранения энергии, во всех местах соприкосновения и дядя Вова ощутил утреннюю эрекцию спящего сзади. Занимающееся солнце уже грозило тепловым ударом, если они немедленно не очухаются. Тело пришло в движение и первым делом обняло крепче Владимира Николаевича и, глубоко вздохнув, зарывшись в затылок, промурлыкало: — М-м. Ку. — КукареКУ!... От неожиданности Володя дёрнулся и поспешно сел. — ... Вставайте, братья-пацаки, солнце уже высоко! — это из пепелаца вылез Гедеван. Настроение у него было отменное. Выспался, видимо. — Доброе утро! — Доброе. — отозвался прораб. Гедеван посмотрел на сонных Би и Владимира Николаевича в необычном свете. — Дядя Вова, ты обещал выступить, — напомнил Уэф. — Мы все тут в одной... посудне, давай арбайтен. — Иду, иду. — поднялся он. — Мушаобис дроа*, Гедеван Александрович. — похлопал Уэф по спине проходящего мимо Скрипача. — Ку. — сказал Би, быстро поднимаясь. — Ку? — не понял Уэф. — Ку. — пояснил Би. Уэф махнул на него рукой, мол, делай что хочешь. — Скрипач, останешься со мной. Получишь от меня ценный жизненный урок.

***

Би и дядя Вова двинулись к новому посёлку городского типа. Заработать чатлов и взять каши. Выступали в местной клетке. Би стоял, как всегда, сзади маэстро. Тестировали новый материал - "Утомлённое солнце". Имели успех. После исполнения на бис, артисты были щедро вознаграждены и публика разошлась по землянкам. Би не спешил выходить и собирать чатлы. Володя сжимал скрипку и смычок, пока Би сжимал его соски, гладил его тело, целовал его шею, слегка покусывал кожу. Бренчали цаки. — А нам по шапке не надают за такое представление? — дрожал Володя в его руках. — Не волнуйся, у меня зеркало бдительности. Би обхватил его очень плохо скрываемый тканью стояк и пару раз сдавил. Володя выпустил инструмент и схватился за прутья. — Послушай, ну, м-м... — он сглотнул, когда почувствовал сзади через брюки его возбуждение.—Давай хотя бы выйдём отсюда? Би натурально усмехнулся в усы, вывел его из клетки и повёл к какому-то заброшенному строению. — Здесь?... Ну, знаешь,... — оглядел помещение прораб и положил в карман свой колокольчик, — План так себе. Он облокотился руками о полуразрушенную стенку. Из-за выщербленного каменного края, почти над самой крышей, было видно их место выступления. — Тогда не будем его планировать. — снял свой цак и улыбнулся Би. От него мыслей не скроешь. Машкову и в самом деле было до лампочки и что здесь цемент марки 300, и что конструкция на соплях держится, и что их клетку отсюда было плохо видно. Би вновь прижался к нему сзади, продолжая гладить и обнимать. Снял с него штаны и, повозившись со своими, стал целовать его плечи и спину. Затем провёл рукой по ягодице, приставил скользкий палец к Володиному отверстию и начал ласкать его. Володя, уже познавший однажды эти ощущения, расставил шире ноги и чуть выгнулся. Всё его тело жаждало повторения вчерашнего удовольствия. Би просунул фалангу чуть дальше, разминая, обхватил его сбоку и, прижимаясь, тёрся о его бедро. Член Машкова, и так уже твёрдый, призывно зашевелился. Би обхватил его рукой и несколько раз провёл от основания к головке, в такт движениям пальца. Володя застонал, а его член испустил несколько капель смазки. Затем ласкающие руки пропали и Володя обернулся. Он увидел, что одежда Би вся сброшена на песок, а сам он, достав что-то из кармана, смазывал рукой свой... Володя отвернулся обратно, смущённо, тоже снял рубашку и ждал своей участи. Би, посмеиваясь чему-то, прильнул к Володе сзади: — Будет хорошо, родной, как и вчера... Он почувствовал его член между своих ягодиц и совершенно растерялся. А Би продолжил ласкать его анус, пока пальцы в какой-то момент не заменились мягкой головкой. Он вновь взял Володин полнокровный член и нежно гладил, постепенно вводя свой. Володя бесконтрольно постанывал сквозь зубы, получая яркость двойных ощущений, и инстинктивно насаживался на горячий орган, пока тот полностью в нём не скрылся. Би обхватил его шею и прошептал: — Всё, родной, мы дома. Володя задрожал. И подумал, что сейчас распадётся на мелкие частицы и развеется по ветру. Би начал двигаться, продолжая ласкать его уже правой рукой, а левой всё так же держал и нашёптывал какие-то еле уловимые нежности: — Вот так, мой хороший, вот так..., — выходя и входя на полную длину. У Володи закружилась голова. Смущение уступило какой-то непривычной радости и чувству размеренности, граничащему со счастьем. Он готов был плакать. Би замолчал и ускорился. Это было невыносимо приятно. Особенно близок он стал, когда почувствовал, как член Би чуть увеличился и запульсировал в нём с подступающим оргазмом. Би отнял его от стены и сосредоточенно входил, замедляясь и подрагивая, с каждым новым движением. Тогда Володя запустил обе ладони в его волосы, с удовольствием сгрёб и притянул. Би томно выдохнул в шею Машкова. В голове загудело. Володя почувствовал изнутри энергию, распространяющуюся вдоль члена по позвоночнику вверх, взрывающую мозг, и отзывающуюся безмятежностью во всём теле. Он излился, всё ещё удерживаемый в ласкающих руках Би, и сорвавшийся стон его раскатился эхом по помещению. Они остались так, проживать мгновения в объятиях и биении сердец, не желая покидать создавшееся интимное пространство. — Ку? — как-то невыразимо обреченно проронил Би. Когда вернулись, потрёпанные и расслабленные, собирать чатлы, Володя первым делом поспешил к драгоценному инструменту XVIII века. Аккуратно протёр, стараясь не поцарапать, и, вытряхивая оттуда песок и мелкие камешки, обнаружил внутри надломанную спичку и показал её Би. — А ты говоришь, ку. *[мушаобис дроа] მუშაობის დროა - груз. "пора работать"

***