Наша вечность на двоих

Жарко. Душно. Невыносимо. Было в бальной зале несколько минут назад. Столько людей, столько грязи, смеха и пудры. Ставки, ставки, сплошные ставки. Наталья больше не могла находиться в этом месте. Наталья больше не могла так жить. Со смерти матери она чувствует себя подвешенной над пропастью: отец постоянно играет, и с каждым днём проигрывает всё больше. Не только денег или имений, но будто бы и части своей души. Натали не нравится видеть его полубезумные глаза. Натали не нравятся липкие взгляды Нуарэ. Натали не нравится общество Парижа. Натали много чего не нравится, но её мнением не особо интересуются. Люди обычно замечают только её красоту. Мужчины не понимают, что ей может быть неприятно их внимание. Женщины — что ей даром не нужны их драгоценные мужья и женихи. Ей хочется свободы, запаха леса и голубого неба. Подальше от этого города, подальше от бомонда. Она понимает графа Сен-Жермена. Она опять думает о графе Сен-Жермене. Она опять видит графа Сен-Жермена. Он свободен, словно ветер. Может говорить и делать что вздумается. Эти люди своими сплетнями не могут его задеть. Он одинок, и стену, возведённую вокруг него никто не может разбить. По крайней мере, так говорила маркиза Дюфрэ. Граф смотрит на неё и опять прожигает насквозь. В коридоре прохладно, но под его взглядом она плавится. Это что-то странное. Граф её волнует. Как человек и как мужчина. Последнее оказывается крайне трудно признать. Он стоит, облокотившись на стену. Не делает попыток заговорить, не расплывается в любезностях. Просто молчит и смотрит. И этот взгляд Натали важнее всех комплиментов от гостей маркизы. Она подходит к нему сама. То ли продолжить их странный, путанный диалог, то ли просто постоять рядом. У него холодные руки, и, наверное холодные губы. В последнем графиня не уверена. В последнем хочется быть уверенной. Они смотрят друг на друга несколько минут или часов. Мгновений, что слепляются в одно. Не говорят ни слова — оба устали от пустых разговоров. Их тишина уютна. Их глаза говорят громче слов. Часы бегут, минуту ползут. Её сердце бьётся безумно быстро. Она дотрагивается до его щеки — холодная. Её то пылают, как январские костры. Сен-Жермен перехватывает женскую руку, подносит к губам. Целует палец за пальцем. В груди что-то жжёт. Они стоят так близко — преступно близко для официально не представленных друг другу. И с каждой минутой его глаза всё ближе. Натали не поняла, как оказалась у стены. Натали не поняла, как успела углядеть в чужих глазах восхищение. Натали не поняла, зачем подалась вперёд. Его губы на её губах. Жарко. Душно. Невыносимо. Чарская горит, горит, горит. Путается в чужих волосах, ощущает тяжесть чужих рук на талии. Её первый поцелуй так спонтанен и неожиданен. Но она, к удивлению, не против. Когда они отрываются друг от друга, в них пылает что-то слишком сильное и прекрасное. Натали делает маленькую ремарку к своему желанию. В её свободном лесу под голубым небом с ней рядом должен быть граф Сен-Жермен. Без него она уже никуда.