Король под ударом

— И тогда мы окружим дворец вице-короля с трёх сторон! — голос Тамаки, громкий и полный наивной уверенности, разрезал спёртый воздух подпольного штаба. — Их фланги будут смяты! Лелуш, скрытый за маской Зеро, медленно провёл пальцем по шву на своей перчатке. Внутри него всё закипало. Воздух в бункере пах сыростью, ржавчиной и глупым, непробиваемым оптимизмом. Свет единственной лампы на длинном столе, заваленном картами, отбрасывал на стены гротескные тени от фигур его соратников. — Идея, достойная восторженного крика обезьяны, — холодно парировал он, заставляя Тамаки съёжиться. — Если бы у Британии не было авиации, артиллерии и хотя бы зачатков тактического мышления. Твои «смятые фланги» станут мясным фаршем за десять минут. Его взгляд скользнул по остальным. Охиги Канна, с её верой в грубую силу. Нагата Чиба, вечно колеблющийся. Умелые солдаты, но их стратегическое мышление не простиралось дальше кончиков их мечей. Диллема, предложенная Нагатой — «устроить диверсию на электростанции» — была чуть лучше, но столь же предсказуемой. « О боги, как же утомительно всё им разжёвывать. Если бы здесь была та, кто командует «Арфой»... Один лишь намёк, и она бы поняла. Она бы увидела не только карту, но и потоки ресурсов, политические последствия, психологию командиров напротив. Она бы предложила не лобовой удар, а...» — Шахматую партию, — негромко произнёс он вслух. Все замолчали, уставившись на него. — Простите, Зеро? — переспросила Охиги, нахмурившись. — Мы играем не в солдатики, — его голос, искажённый модулятором, приобрёл опасную, шипящую мягкость. — Мы играем в шахматы. Вы предлагаете двигать пешек. Нам нужен ход, который поставит под удар их ферзя. Ход, который они не увидят, даже глядя прямо на него. Тень Зеро на стене вытянулась, став огромной и угрожающей. — Ваши планы — это детский лепет. Я отвергаю их все. У вас есть два часа. Принесите мне что-то, что не вызовет у меня приступа презрения. Он резким жестом отдал приказ, и комната медленно опустела, наполненная гулким звуком его невысказанного разочарования. Он остался один в полумраке, его пальцы сжали спинку стула так, что костяшки побелели. «Кто ты?» — этот вопрос горел в нём ярче всего. — «Даже Дитхард со всей своей сетью информаторов не смог выйти на твой след. Ни имени, ни прошлого. Ты призрак. Но твой ум... Твой ум осязаем. Он живёт в каждой тактике, в каждом ответном ходе. Ты здесь, в этой комнате, за этим столом... Твоя тень сидит в пустом кресле напротив и постоянно смотрит на меня. Как же приятно твое присутствие». Он подошёл к голой бетонной стене, где свет от лампы выхватывал из тьмы лишь потёки влаги и трещины. Здесь, в этой уродливой реальности, его окружала посредственность. А где-то там, в сияющих залах власти Британии, был единственный человек, который ему искренне интересен. « А может твой интеллект мог бы стать не оружием, а... опорой? Союзником?» Мысль была опасной, почти еретической. Но она зрела, подпитываясь его растущим отвращением к ограниченности его же собственных людей. «Найти её. Раскрыть. Не для того, чтобы уничтожить... а чтобы предложить. Но как? Как достучаться до призрака? На какие точки давить? Применить гиас? Нет... Ни в коем случае. Важна ее истинная воля. Ясный ум. Сломать это — всё равно что сжечь редчайший манускрипт, чтобы согреться. Бессмысленное варварство». Он замер, его взгляд, невидящий, был устремлён на карту Токио-3, испещрённую значками и стрелами. И тогда, подобно вспышке молнии в ночном небе, его осенило. Мысль была до безобразия проста, дерзка и гениальна в своей простоте. Его пальцы сами потянулись к спрятанному терминалу. Сердце, обычно холодное и расчётливое, забилось с непривычной частотой. Это был риск. Колоссальный. Он предлагал встречу. Только он и она. Без масок? Нет, маска Зеро должна остаться. Но без войск, без найтмеров, без скрытых снайперов. Чистая, неприкрытая воля, поставленная на кон. Он набрал сообщение, каждое слово было взвешено, как драгоценный камень: «Наша партия зашла в тупик. Доска стала слишком тесной для таких игроков, как мы. Предлагаю паузу. Встречу. Глаза в глаза. Без оружия, кроме нашего интеллекта. Назови место и время. Риск колоссален для нас обоих. Но разве настоящая игра не начинается там, где заканчиваются расчёты и начинается вера? Твой ход». Отправил. И в тишине подполья его охватила странная смесь страха и ликования. Он только что бросил вызов не только ей, но и самой судьбе. Если он верно её чувствует... если в её жилах течёт та же аристократическая кровь азарта, что и в его... она ответит. Она не сможет устоять. И если он ошибся... если это ловушка... его пальцы непроизвольно дотронулись до маски в районе глаза. На самый крайний случай. Всегда на самый крайний случай. Но впервые за долгое время он отчаянно надеялся, что этот козырь ему не придётся разыгрывать.