Контрапункт

— И всё-таки ты мне не доверяешь, — резюмирует сидящий верхом на подозреваемом Андрей, когда Ваня появляется в подвальной комнате отеля с громким названием «Любовное гнездышко». Не будь этот бордель под ментовской крышей, Фома бы его явно закрыл со всеми их сомнительными моментами, начиная от наркотиков, заканчивая тем, что комнаты с БДСМ-оборудованием сдавались в аренду, и владельцы не задавали вопросов о том, все ли гости пришли сюда по собственному желанию и обоюдному согласию. Поэтому, что бы сейчас Андрей ни говорил, Ваня все равно не жалеет, что пришел проверить, все ли у брата в порядке. — Просто хотел подстраховать, — поднимая руки в примирительном жесте, отзывается Ваня. — Твоя группа поддержки куда-то испарилась. Снаружи никого нет. — Но и ты не можешь меня все время опекать. А я справляюсь, — Андрей проверяет узлы простой, но какой-то фигурной вязки, которая еще и затыкает рот потенциальному убийце. Нож Андрей аккуратно забирает в пакет, еще один моток веревки подхватывает с пола просто на всякий случай. — Раз пришел — подержи его, я схожу за записями с камер. Ваня поднимает на ноги и держит подозреваемого за веревку на спине, как корзинку с ручкой. Это удобно и даже не лишено эстетики. Черт его знает, как Андрей убедил охотника попасть в собственный капкан, но работа была виртуозной. Андрей расценивал беспокойство Вани как недоверие, а Ваня просто восхищался тем, как брат работает, и немного беспокоился, чтобы он не перегнул, пытаясь прыгнуть выше головы. Вся эта история с вебкамом вообще изначально была нехорошей. И с учётом того, что после их «съемок» Андрей остаток дня пролежал в их общей постели, осторожно вымытый и смазанный заживляющей мазью, Ваня справедливо опасался, как он пойдет на задержание серийного убийцы, будучи не в идеальной форме. Когда Ваня убеждается, что брат благополучно уехал с подозреваемым и группой поддержки, опоздавшей везде, где можно, он возвращается к машине и едет домой. Лёша обещал вернуться к вечеру, если самолет не задержат, так что у них были все шансы на то, чтобы ночью спать вместе. Или не спать, как пойдет. Вечер складывается удачно по всем пунктам: Андрей буквально светится, довольный закрытым делом, Лёша приехал несколько уставший, но довольный результатами переговоров, поэтому ужинают они втроем в спокойной домашней атмосфере. И пока Лёша уходит погреться в ванне, Андрей внезапно предлагает: — Вань, не хочешь попробовать? — в руках у него та самая веревка, которую он забрал из борделя утром. — Она новая, не успел в ход пустить. Будет красиво. Ваня вспоминает утреннюю обвязку преступника и усмехается: — Завяжешь меня корзинкой? Я и так молчать могу. Андрей же не смеется, даже, кажется, слегка обижается. — Я бы с тобой так не поступил. Есть много способов шибари, я учился специально по видеоурокам, чтобы этого урода взять, но оно же красивое и вообще не для этого! — Спокойно, я тебе доверяю, хорошо? — Ваня с готовностью снимает футболку и садится на край кровати. — Я весь твой. Андрей оттаивает мгновенно, более того, в глазах загорается тот самый огонек опасного энтузиазма, после которого из постели с ним можно разве что выползать. Впрочем, Ваню это не тревожит. Он действительно доверяет Андрею, к тому же, они дома, и ничего не случится, если на нем завяжется несколько декоративных узлов, может быть и Лёше понравится. Поэтому Ваня спокойно позволяет Андрею делать, что ему вздумается, глядя в потолок, пока Андрей щекотно возится с веревками у него на груди. Когда Андрей перемещается к нему за спину, Ваня начинает скучать по его присутствию. Нет ощущения прикосновений, только веревки затягиваются, то и дело ложась на кожу новыми неясными фигурами. Рассмотреть себя толком не выходит, но Ваня уверен, что узлы у Андрея очень ровные и симметричные. — Можешь макраме заниматься. На пенсии. Красиво, дополнительный заработок, — внезапно смеется Ваня. — До пенсии надо еще дослужить, — со вздохом отвечает Андрей, продолжая затягивать веревки. — Но я запомню твою идею для старт-апа. Еще несколько узлов затягивают конструкцию, заставляя Ваню полностью развести плечи, и Андрей интересуется: — Нормально дышится? — Нормально, — отвечает Ваня и, сам того не замечая, сжимает и разжимает кулаки, поводя плечами, будто пытаясь сменить положение, хотя веревка ему этого не позволяет от слова совсем. — Не ёрзай, я перехожу на руки, — предупреждает Андрей и снова сосредотачивается на узлах, а Ваня сглатывает и старается не шевелиться. Это оказывается сложно. Ощущение, будто в комнате стало жарче и кожа потеет даже под веревкой. Ваня знает, что за спиной у него возится Андрей, и старается успокоить глупую беспричинную тревогу. Потому что он дома с братьями, все хорошо, и им никто не угрожает. Связывает его Андрей, и Ваня совершенно не хочет, чтобы он снова хотя бы подумал о том, что Ваня ему не доверяет, потому что Ваня на самом деле доверяет и может потерпеть. — Ты как? — подает голос Андрей, уже переходя к плотной намотке на предплечьях, и Ваня, сосредоточенный на том, чтобы дышать медленнее, даже не сразу отвечает. — Все нормально. Лёша выходит из ванной с надеждой, что за это время Андрей не успел затрахать Ваню окончательно, потому что после затянувшейся командировки хочется близости, внимания и Ваниной всепоглощающей заботы, обволакивающей коконом полной безопасности и живого человеческого тепла. При всей своей работе СОБРовца, дома Ваня буквально олицетворяет уют и спокойствие. Если с Андреем можно было порой зацепиться, то с Ваней, кажется, физически невозможно поругаться. Он гасит любые вспышки, пропускает мимо агрессию от усталости, смотрит сквозь внешнюю броню, а когда улыбается, то ему хочется сдаться немедленно и желательно в нескольких позах. Поэтому, когда Лёша заходит в спальню и натыкается на пустой взгляд Вани, который будто прошивает насквозь и никак не реагирует на его появление, он реально пугается. Ваня смотрит не как обычно сквозь броню, он смотрит сквозь Лёшу, и будто вообще не дышит. Это так страшно, что даже на веревки, красивой сеткой обтягивающие сильное тренированное тело, Лёша обращает внимание не сразу. — Вань, посмотри на меня, — Фома почти бегом пересекает расстояние от двери до кровати, садится на колени к Ване и берет его лицо в ладони, пытаясь сосредоточить на себе. — Вань, ты меня слушаешь? Ответь мне. — Что такое, Лёш? — Андрей отрывается от последних узлов с искренним недоумением, и Фома вспыхивает мгновенно. — Андрей, я привяжу тебя к батарее на неделю. Что ты творишь?! Андрей заглядывает Ване через плечо и, очевидно, удивляется тому, что видит, потому что у него на лице нет даже следа мысли о том, когда именно ускользнул контроль над ситуацией. — Все было хорошо! — Когда? — рычит Фома. — Час назад? — Все в порядке, — вдруг механически отзывается Ваня. Лёша вздрагивает и снова смотрит в бесстрастное пустое лицо Вани, начиная понимать, почему близнец так ненавидит слышать эту фразу от него самого. Если Ваня каждый раз чувствует то же самое, что сейчас чувствует Фома, впервые в жизни услышав это от Вани в такой страшной ситуации, то Лёша действительно забудет эти слова и будет долго извиняться. Сразу после того, как сможет вывести близнеца из этого состояния. — Андрей, разрежь уже эти чертовы веревки! — Нельзя, слишком плотно к коже, надо медленно и аккуратно, — раздосадованно отзывается Андрей, но старательно распутывает все, что накрутил, явно чувствуя себя виноватым. — Вань, ты в безопасности, мы рядом, — Лёша не знает, что привело к такому состоянию, но даже на Андрея злиться не выходит. Тот бы ничего не сделал насильно. Просто не уследил. И сейчас с этим надо что-то делать. — Вань, поговори со мной. Тебе больно? — Все в порядке, — так же без выражения отзывается Ваня, и от срыва в панику Лёшу удерживает только понимание, что близнецу это не поможет. Андрей распутывает веревки, и, где может, растягивает узлы, позволяя обвязке просто упасть вниз бесформенными мотками. Лёша прижимает близнеца к себе, поглаживая по спине и затылку, чувствуя на прохладной, но влажной коже следы от веревки. Андрей аккуратно растирает Ванины запястья, и хотя даже их совместные усилия не работают, Лёша продолжает пытаться. — Вань, возвращайся. Ты слышишь меня? Ваня реагирует не сразу. В сознание снаружи откуда-то издалека пробивается голос, но слова не несут никакого смысла, только факт присутствия. Следом приходит прикосновение, безотчетное давление на кожу чужого тепла. Пространства все еще нет, нет времени, нет сознания. Автоматическая защита: психика, не справившись, выключила рубильник. Но прикосновения обретают все большую четкость, начиная соотноситься с частями тела, мозг запускает мысль за мыслью, словно процессор после перезагрузки, и тело возвращается в реальность, не спрашивая разрешения у владельца. Ваня моргает и мир снова обретает фокус, сосредоточиваясь на испуганном Лёшином лице прямо перед глазами. Пульс в запястьях бьётся неровно, учащённо, дыхание сбилось, сверху давит лавина из чувства тревоги, уязвимости, стыда, но инстинкт требует отодвинуть это все и защитить близкого человека, поэтому Ваня усилием воли сглатывает панику, диктующую ему, что он связан и беспомощен и никому не сможет помочь, и сосредоточивается на том, чтобы поднять руку и погладить Лёшу по плечу. — Лёш, что случилось? Фома так теряется, что даже не знает, что ответить. Только прижимается всем телом и крепко обнимает. — Вань, ты в безопасности, все хорошо. Правда, хорошо. Ваня обнимает его в ответ, оглядывая комнату в поисках угрозы, но рядом только очень встревоженный Андрей и никого больше. Тело быстро восстанавливает дыхание и пульс до привычных величин, и Ваня выдыхает свободнее. Кожа зудит, будто от мелких мурашек, и при взгляде на следы на руке, Ваня осознает, что произошло. Он отключился, запаниковав от простой веревки, и напугал братьев. Следом за осознанием накрывает стыдом за то, что не смог справиться с собственной головой, поддавшись бессмысленной панике от ощущения собственной беспомощности. — Извините, что напугал, я не знаю, как это вышло, — сдавленно пытается извиниться Ваня, одной рукой продолжая обнимать Лёшу, а вторую протягивая, чтобы коснуться Андрея. — Вань, это я не уследил. Ты отвечал, и я просто… Прости меня, — Андрей виновато ткнулся лбом в Ванино плечо. Лёша молчит, но Ваня уверен, что это не потому что ему нечего сказать, а потому, что он не хочет высказать все, что на самом деле думает. Рутинное перемещение в кровать ощущается приятно знакомым и простым действием, успокаивающим своей монотонностью, восстанавливающим привычную стабильность окружающего мира, и Ваня старается не вздрагивать, когда Андрей снимает с него спутанные веревки. Они устраиваются в постели, и, несмотря на то, что Андрей виновато пытается сторониться, а Лёша все еще разрывается между тревогой и нервной агрессией, Ваня притягивает обоих и, наконец, выдыхает, ощущая тепло и тяжесть живых тел, а не жесткое ограничение веревок. Андрей лежит притихший и все еще виноватый, но все же решается на вопрос: — Вань… что пошло не так? — Андрей! — мгновенно вскидывается Фома с другой стороны, но Ваня его удерживает на месте. Приятно чувствовать привычную силу в руках, это успокаивает поднявшийся было снова страх. — Наверное, я просто не привык к такой беспомощности. В меня обычно просто стреляют без таких изысков, как похищение и связывание. Фома против воли тихо смеется, и Ваня чувствует, как его отпускает внутреннее напряжение. — Значит, у всех троих проблемы с ограничениями, — расстроенно вздыхает Андрей. — А могли просто заняться сексом, — укоризненно замечает Лёша. — И прежде чем ты, Андрей, снова что-то предложишь — вспомни, что я сказал про батарею.