Контрапункт

Рано или поздно это должно было случиться с кем-то из них. Ваня просто первым открыл сезон, словив в плечо пулю из травмата на одном из задержаний. Скрыть случившееся он не пытался — все равно это бы мгновенно всплыло, стоило бы им оказаться в постели вечером. И, конечно, Ваня понимал, что его возвращение домой посреди дня, да еще по такой причине, Лёшу не порадует совсем, но не думал, что настолько. Фома не говорит прямо, но его язык тела буквально кричит о том, что он переживает и даже боится. Боится, конечно, не за себя, за Ваню, но сказать вслух тоже не решается, не зная, как отреагирует брат на предложение уволиться и больше никогда не отходить от самого Лёши дальше, чем в пределах дома. Внешне он сохраняет лицо, натренированный годами ношения отточенных масок, но Ваня видит эти метания в поджатых губах, в маленькой морщинке на лбу, чуть учащенном дыхании. Лёша нервничает и ничего не может с этим сделать. Поэтому делает Ваня. Обезболивающие начинают понемногу отпускать, плечо, из которого выковыривали застрявшую пулю, начинает гореть, но пока Ваня может терпеть без особых проблем и этим временем надо воспользоваться, прежде чем его догонит ощущением жидкого огня внутри. — Лёш, все правда в порядке, — пробует Ваня, позволяя снять с себя наброшенную на голое тело куртку — о том, чтобы влезть в футболку не могло быть и речи. — Тебе нужно быть убедительнее, чтобы я тебе поверил, — отзывается Лёша, и вся его тревожная забота так не вяжется с его идеальным деловым лоском, что Ваня чувствует, как в груди расцветает что-то теплое, что не имеет никакого отношения к ранению. — Ладно, — соглашается он, размышляя, что можно предложить в данном случае. — Тогда побудь моим врачом. На лице у Лёши возникает сложное выражение, он будто думает, что над ним издеваются, но при этом очень хочет согласиться на предложенные условия, судорожно ища подвох просто по многолетней привычке. — Я тебе доверяю, ты явно такое видел не раз. Проверишь, как зашили и поменяешь мне повязку, — Ваня уже почти слышит пошлую шутку Андрея про медсестру и пациента, и в голове внезапно возникает идея. Лёше сейчас, конечно, не до секса, но если Ваня что-то и усвоил от Андрея, то это его лекцию о том, что игры в постели — это в первую очередь не про секс, а про контроль, передачу власти и ответственность. — Я буду говорить тебе, что делать, хорошо? — Идёт, — соглашается Лёша и идет за аптечкой. Чемодан с медикаментами действительно впечатляет, но Ваня бы не удивился, даже если бы в подвале обнаружился небольшой лазарет: с их работой такой набор действительно скорее необходимость, нежели простая блажь. Лёша снимает пиджак, отворачивает рукава белоснежной рубашки, небрежно ссыпая платиновые запонки в карман, и начинает копаться в аптечке со знанием дела, но в какой-то момент просто замирает, глядя прямо перед собой, будто забыл, что вообще искал. — Лёш, у меня все под контролем, — спокойно и твердо напоминает Ваня. Он не говорит «и ты тоже», но Лёша чувствует и подчиняется, признавая его лидерство, понимая, что этот контроль сейчас — не подавляющее доминирование ради доминирования, а забота, чтобы он мог успокоиться и сделать что-то полезное, перестав изводить себя бесполезной тревогой. Дома они обычно как-то забывают, что на работе Ваня — командир отряда СОБРа, и, в отличие от кабинетных начальников, он всегда вместе со своей командой в самом пекле, где от его способности управлять другими людьми могут зависеть жизни не только команды и гражданских, но и его собственная. И сейчас у него твердый голос и ясные глаза, которые внимательно, выжидающе смотрят на Лёшу. Никакого бреда, никаких стонов, ничего, что могло бы указывать на то, что Ваниной жизни что-то угрожает прямо в данный момент. — Дыши, мы никуда не торопимся, — спокойно подсказывает Ваня, и Лёша пытается последовать приказу, интуитивно подстраиваясь под ровное глубокое дыхание близнеца. Большую часть бинтов удается срезать, но у самой раны приходится аккуратно отмачивать антисептиком. — Я в порядке. Не бойся, просто аккуратно убери бинт, — спокойно инструктирует Ваня, но сам не помогает, наблюдая, как Лёша осторожно убирает влажную марлю. След от пули выглядит не так уж и страшно — просто небольшая рана, несколько швов, покраснение, но, в целом, ничего критичного. Возможно, если бы в него не стреляли в упор — все было бы еще проще. — Болит? — Лёша рассматривает рану, но не делает ничего более, послушно ожидая дальнейших указаний. — Терпимо, — отзывается Ваня, потому что терпеть он действительно еще может. — Обработай антисептиком и перевяжи снова. Лёша прикасается к нему так аккуратно, будто он стеклянный и может сломаться от одного неосторожного прикосновения, но сосредоточившись на равномерном наложении бинтов, он действительно успокаивается, Ваня видит это со стороны: из глаз исчезла тревога, дыхание выровнялось и руки у Лёши не дрожат, когда он, заканчивая, фиксирует свежую повязку. — Ты молодец, — Ваня осматривает плечо и убеждается в том, что сделано все более, чем идеально, — спасибо, что перевязал. — Тебе же не было нужно это, правда? — Это было нужно тебе, — улыбается Ваня, здоровой рукой поглаживая Фому по колену. — К тому же, предыдущая повязка слегка передавливала. — Врешь же, — фыркает Лёша, аккуратно прислоняясь к Ваниному здоровому плечу. — Но спасибо. — Вань, что случилось? — Андрей уже готовившийся зайти с какой-то шуточкой, резко изменяется в лице, когда видит на полу огромную аптечку и бинты со следами крови, а на диване — перевязанного Ваню. — Царапина. И нет, посмотреть не дам, только забинтовались, — упреждает его вопрос Ваня. — Шутишь — значит, в порядке, — слегка успокаивается Андрей, но на диван все равно садится осторожно, чтобы не задеть и вообще не навредить никаким лишним движением. — В целом, в порядке, но буду благодарен, если заняться сексом вы сегодня решите где-нибудь не в спальне, — намекает Ваня, внимательно глядя на Андрея. — Мы не… — Хорошо, — соглашается Андрей еще до того, как Лёша успевает возразить. — Сам до кровати дойдешь? — Мне выстрелили в плечо, а не в ногу, — фыркает Ваня и уходит, по пути прихватив обезболивающие. Лёша пытается было пойти за ним, но Андрей ловит его, не давая подняться. — Подожди. Ваня попросил не в спальне, как насчет этого дивана? Лёше показалось, что он ослышался: — Андрей, ты с ума сошел? Нам надо пойти с ним! — Ване надо поспать, а не дергаться от того, что рядом будешь дергаться ты, — терпеливо поясняет Андрей, — так что тебе надо расслабиться, и потом пойдем спать к Ване. Если хочешь, могу тебе, конечно, что-нибудь уколоть успокоительное, я умею обращаться с иголками. Но было бы лучше, если бы ты отвлекся, расслабился и успокоился естественным путем. Ваня, насколько возможно, в порядке, ты сам в этом убедился. — Давай уточним, — недоверчиво переспрашивает Лёша, — ты мне сейчас секс вместо успокоительного предложил? — Точно, — усмехнулся Андрей. — По медицинским показаниям, так сказать. — У меня не встанет. — Дай мне попробовать, ну? Если что — уколем тебе какой-нибудь стимулятор, хотя тебе вроде как еще рано таким баловаться… Фома понимает, что близнец его откровенно дразнит, но все равно поддается этим честным карим глазам с едва заметными мягкими морщинками в уголках, когда Андрей улыбается. — Почему я на это постоянно ведусь? — Потому что я красавец, — подсказывает Андрей, укладывая Лёшу на диван и расстегивая на нем брюки. — С большой буквы? — уточняет Лёша. — Ну, разумеется, — фыркает Андрей, залезая к близнецу в бельё и используя противоожоговую мазь из аптечки совершенно не по назначению. Лёша сразу не реагирует, все же мыслями он с Ваней где-то там наверху, но Андрей знает, как прикоснуться и куда надавить, заставляя, если не Лёшину светлую голову, то хотя бы тело, действовать так, как нужно в данной ситуации. — Давай, хотя бы попытайся, — просит Андрей. — Все хорошо, дыши и сосредоточься на мне. Слушай мой голос. Лёша пытается сосредоточиться, но Андрей негромко и ровно болтает всякие нежные глупости, уследить за мыслью не удается, и постоянный ровный гул его голоса работает, как серый шум, заглушая мыслительный процесс. Когда мыслей не остается вовсе, Лёша с удивлением обнаруживает, что противоожоговая мазь вообще не справляется со своим назначением, потому что у него между ног стараниями Андрея определенно пожар, и дыхание участилось совершенно точно не от паники. Андрей не прерывается ни на секунду, продолжает ровно говорить, будто это не он параллельно умело ласкает Лёшин член, потирая большим пальцем головку и чуть сжимая ствол. Никаких лишних действий — Андрей максимально эффективен, и Лёша, разумеется, кончает в его руках, пачкая, белье, брюки и рубашку. — Умница, — ласково шепчет Андрей ему на ухо, удерживая до последнего и с большего вытирая марлевой салфеткой. — Теперь можешь идти к Ване. — А ты? — уточняет Лёша, поднимаясь с дивана с помощью Андрея. В голове действительно тихо после пусть нежеланного, но оргазма, и тело немного тяжелое. Хочется лечь и расслабиться, вероятно, даже уснуть пораньше. — Схожу в душ, — отмахивается Андрей, собирая аптечку, — иди, увидимся в кровати. Лёша тихонько фыркает и уходит наверх.