Контрапункт

Толя сказал, что посетителей у Алексея Леонидовича нет, но приказа ехать домой он тоже еще не отдавал, поэтому Андрей заходит без стука. — Привет. Прости, что на работу, но я не хочу тащить это домой, а мне очень нужна твоя помощь… — Андрей замолкает посреди фразы, закрывает за собой дверь и оставляет папку прямо на комоде у входа, подходя к Лёше и наклоняясь, чтобы чуть неловко, но обнять его сбоку и поцеловать в висок. — Мне, конечно, помощь нужна, но тебе она, кажется, нужна еще больше, да? Ты будто завис и спишь с открытыми глазами. — Просто тяжелый день, — Фома вздыхает и трёт висок таким типично Ваниным жестом, что Андрей не может не улыбнуться. Как бы там ни было, они врастают друг в друга все сильнее и глубже, и такие маленькие моменты кажутся особенно трогательными. — С чем тебе нужна помощь? — Ты точно еще в состоянии что-то делать? — уточняет Андрей, прежде чем присесть на свободный край стола перед Лёшей. Тот немного зависает в этот момент, глядя на Андрея, будто удивлен тем фактом, что он вообще здесь находится, и Андрей даже готов к тому, что его сейчас сгонят, но Лёша снова трет висок и ничего не говорит по этому поводу, только откидывается в кресле, чтобы было удобнее разговаривать. — Тебе же надо срочно, иначе ты бы не приехал. Давай разберемся с работой и вместе поедем домой. — Знаешь что-нибудь о новом канале наркотрафика? — интересуется Андрей. — Появилась информация, что пришла партия по морю, но это как искать иголку в стоге сена. Мы же не можем вскрыть все контейнеры во всех портах Питера и области. Да и то, если бы даже вскрыли, надо знать, где искать. — Наркотики приплыли в умных колонках, — сообщает Фома, одной фразой демонстрируя исчерпывающую осведомлённость. — Я так понимаю, кто заказчик-организатор, ты тоже знаешь? — конечно, не удивительно, что смотрящий в теме, но Андрея все равно впечатляет, как Лёша легко решает нерешаемые для него самого вопросы. — Знаю. Вылез тут один, будто прямиком из девяностых. Совсем молодой, тупой, но борзый до невозможности, хочет на мое место, — Фома криво усмехнулся. — Разберусь на днях. Тебе надо раскрытие? — Не обязательно, — качает головой Андрей, потому что если вопрос действительно стоит так, что какой-то залетный тявкнул на смотрящего, то полиции тут определенно лучше не мешаться, чтобы не пролилась лишняя кровь. Потому что им уже не по двадцать лет, чтобы верить, что чудесная справедливость случится и самоназванный авторитет сядет, а не откупится от суда. А с Лёши станется достать наглеца в СИЗО чисто из принципа. И как бы Андрей ни любил свою работу, Лёшу он любит больше, и безопаснее для всех дать теневому бизнесу разобраться друг с другом без жертв среди полиции и гражданских, и — самое главное — без последствий. — Но хотелось бы четкие доказательства, что это была разовая попытка и полиция ее доблестно пресекла, даже если заказчик не найден. — Хорошо, — соглашается Фома, пытается потянуться в кресле и морщится, потому что плечо отзывается ноющей болью от огромного количества подписанных за день документов. — Домой? — предлагает Андрей. — Надо дождаться, пока на другом конце планеты будет хотя бы девять, и сделать еще один звонок, — со вздохом отказывается Лёша, — потом можно домой. — Долго ждать? — Около часа. — Давай потратим их с пользой, — предлагает Андрей и слезает со стола прямо к Лёше на колени, чтобы мягко поцеловать его в губы. — Андрей, я не готов, — предупреждает Фома. — У нас есть почти час и душ в твоем кабинете, мы все успеем. И ты будешь выглядеть свежее на своем важном созвоне, — предлагает Андрей, поглаживая близнеца по щеке, пока Лёша не сдается и не уходит в душ. Когда он возвращается, выглядит он немного лучше. Хотя, возможно, Андрей предвзят и судит больше по незастегнутой рубашке, которую Лёша не стал форменно заправлять в брюки, позволяя телу остыть после теплой воды. — Давай немного разомну тебе плечо, — снять рубашку Андрей не предлагает, потому что, несмотря на то, что Лёша стал позволять близнецам себя раздевать, он все еще не любит оставаться без этой иллюзорной брони. И, в целом, Андрей может и так подлезть. Фома, очевидно, колеблется, бросая взгляд на часы на экране ноутбука, но, видимо, плечо болит, потому что он соглашается, пуская Андрея снова к себе на колени и позволяя сжать перегруженные мышцы под рубашкой. Может, это душ, может, аккуратное снятие усталости, может, просто тепло ёрзающего на коленях Андрея, но Лёша расслабляется настолько, что Андрей начинает ощущать, как в него вполне однозначно упирается член через тонкие брюки, и когда он на пробу притирается активнее, Лёша начинает протестовать: — Я не хочу ехать домой в сыром белье, слезай. — Ну, тебе и не придется. У нас еще есть время, — Лёша собирается что-то возразить, но Андрей достает из кармана небольшую коробочку в пленке. — Я кое-что купил, мы можем начать здесь и продолжить дома. Лёша смотрит на новую секс-игрушку без удивления, но без особого энтузиазма. Не то чтобы у него дома не было подобного, но коробка уже явно покрылась пылью, потому что Лёша вполне резонно считает, что имея в непосредственной близости два настоящих члена, очень глупо пихать в себя искусственные фаллоимитаторы, особенно с учетом того, что настоящие члены приделаны к восхитительным заботливым близнецам. Но в конкретно данном случае против игрушки играет еще один фактор, о чем Фома и напоминает близнецу: — Андрей, тут люди за дверью. — За дверью, Лёш, — ничуть не смущается Андрей. — И еще за дверью Толя, который этих людей не пускает. Давай, тебе понравится. Если Андрей чего-то хочет — отказать ему очень сложно. И самое досадное, что он никогда не настаивает на чем-то неприемлемом, и в итоге обычно оказывается прав насчет желаний, идей и результатов. И Лёша все же соглашается на новенькую не очень большую анальную пробку, потому что знает, что в любой момент, если он решит передумать, Андрей ни слова ни скажет против, не попытается уговаривать — только аккуратно и максимально быстро все уберет. Они меняются местами, Андрей садится в кресло, а Лёша к нему на колени, лицом к лицу. Брюки он даже не снимает, только расстегивает, и, хотя это не очень удобно, Фома предпочитает не оставаться в собственном незакрытом кабинете совсем без одежды, даже если возможность быть обнаруженными в компрометирующей позе несколько будоражит, добавляя в кровь адреналина вместе с возбуждением. Возможно, это усталость, но тело не поддается, процесс идет медленно, но при этом так нежно и даже медитативно, что Лёша вообще теряет счет времени, позволяя себе обмякнуть на плече Андрея, пока он аккуратно его подготавливает. Потому что, конечно же, Андрей купил не только игрушку, он купил и подходящее средство для очистки, и смазку. Когда на место теплых мягких пальцев внутрь начинает входить прохладный плотный силикон, Лёша интуитивно сжимается, но Андрей не давит, только ласково гладит его по затылку. — Тише-тише, расслабься, дыши, все хорошо. Она не слишком большая, ты готов и легко ее примешь. Тихий стон Лёша глушит в его плече и действительно старается расслабиться. Андрей не торопит. Так и продолжает гладить, по затылку и спине, не толкая игрушку, но удерживая ее на том же самом месте, давая время выдохнуть и пропустить ее глубже. Пробка входит полностью до стопора в основании, и хотя она небольшая, этого размера вполне достаточно, чтобы она давила на простату, проходясь по ней при каждом движении. Стоит Лёше немного пошевелиться, как маленькая игрушка выбивает немаленький фейерверк перед глазами, и это даже немного неожиданно, потому что он отнюдь не страдает отсутствием половой жизни, чтобы так реагировать на какой-то кусок силикона, но его тело, очевидно, придерживается другого мнения на этот счет. — Лёш, час уже прошел, — внезапно сообщает Андрей, и Фоме требуется некоторое время, чтобы понять, что это вообще значит. Созвон стараниями Андрея вылетел у него из головы, и сейчас больше всего Лёше хочется махнуть на все рукой и дальше расслабляться на коленях близнеца, но работа есть работа, поэтому с помощью Андрея он приводит себя в пристойный вид и садится в кресло. Стоит ему сесть — и Фома понимает, что это будет очень короткий деловой созвон. И шевелиться при этом созвоне будет нельзя. Вопросы, к счастью, решаются действительно быстро, и Лёша с облегчением снова стягивает галстук, пряча его в карман пиджака. Работает система вентиляции, но кажется, что в кабинете стало жарче. Впрочем, Фома вполне понимает, с чем это связано, поэтому предлагает: — Может, останемся здесь? — Твоя спина не хочет сна на этом диване, — качает головой Андрей, прекрасно зная, что после первого оргазма Лёша обычно предпочитает больше никуда не перемещаться с кровати, даже если планируется продолжение, — потерпишь до дома? Требуется пара секунд, чтобы Лёша оценил перспективы вариантов «потерпеть до дома» и «не иметь сил подняться с неудобного дивана и страдать утром». Конечно, был бы с ними Ваня, можно было бы не переживать: он уже когда-то доказал, что вполне способен переместить Лёшу без его непосредственного физического участия, но Ваня уехал в командировку. В этот раз он сообщил, куда и когда едет, показал приказ и командировочное удостоверение, сказал, что вернется утром и отказался от предложения Фомы «подстраховать» и просто убрать их потенциальную цель заранее. Дважды. Видимые следы сошли, но история с Красноярском была все еще свежа в памяти, поэтому Ваня беспрекословно позволил оставить на своей шее несколько ярких свежих заметных засосов и пообещал быстро вернуться. — Потерплю, — решает Лёша, хватая протянутую руку Андрея и со стоном поднимаясь с кресла. По дороге Андрей его не трогает, соблюдая приличия в большей степени, конечно, ради Толи, и Лёша даже немного жалеет об этом, потому что его собственные принципы на тему безопасности, секса в машине, а также секса при посторонних, уже дали ощутимую трещину. Джип, конечно, полноприводный, бронированный и внедорожный, но сочетание жесткой подвески и разбитых дорог за городом плохо отражаются на Лёшином состоянии. Или, наоборот, слишком хорошо, потому что каждая кочка и ямка отдается прямиком ему в простату, и слава богу, что Толя смотрит на дорогу, а не на начальство. Когда на очередной яме Фома сжимает зубы, чтобы не застонать от ощущения того, как пробка резко и сильно вжимается в простату, а твердый член, прижатый бельем и брюками, начинает течь, Андрей протягивает руку и касается его плеча. — Ты как? Может, остановимся? Невозможность к себе прикоснуться сводит с ума, но идея трахаться осенью ночью в лесу выглядит как что-то, что не придет в голову даже Андрею, а, значит, остановка никак не приблизит момент облегчения, поэтому Лёша только выдыхает сквозь зубы и качает головой. — Нет. Почти приехали. Андрей кивает, но взгляд больше не отводит, очевидно, переживая, что перегнул, не учел все факторы, как в тот раз с веревкой, и только Толино пусть молчаливо-индифферентное, но присутствие мешает Лёше прямо сейчас в мельчайших подробностях объяснить близнецу, что он не перегнул, а категорически не дожал, и все, о чем Лёша сейчас может думать — это член Андрея в нем, вместо недлинной, но очень возбуждающей пробки. Остаток дороги и путь от машины до кровати в памяти у Фомы откладывается кусками, как что-то очень героическое, поэтому, когда под спиной, наконец, оказывается прохладная простынь, он не сдерживается и стонет в голос, пока Андрей быстро раздевается, прежде чем нависнуть над близнецом и поцеловать. — Ты бы видел себя сейчас, — Андрей убирает Лёше влажную от пота челку со лба, убеждаясь, что тот слушает, — просто потрясающе красивый и горячий. Андрей смотрит и жалеет, что Вани сейчас с ними нет, потому что он очень любит полностью забирать Лёшу у его работы и раскладывать вот так вот, разнеживая до совершенно бескостного состояния, чтобы не оставалось никаких лишних мыслей, никаких тревог, только чистое возбуждение и желание. Сам Лёша не совсем понимает, что они видят в нем, чего не могут увидеть друг в друге, но больше не зависает в моменте от каждого комплимента, и это уже можно считать достижением. — Я не могу больше, — хрипловато выдыхает Фома, когда Андрей не дает ему прикоснуться к собственному члену. — Еще чуть-чуть, — просит Андрей, начиная очень медленно вытягивать из него пробку. От ощущения того, как самая широкая часть давит на мышцы входа, Лёшу буквально выгибает на кровати, и кончить мгновенно ему не дают только пальцы Андрея, пережавшие член у основания. Возбуждение заставляет гореть каждую клеточку тела, и когда вместо пробки в него входит член, заполняя глубже и растягивая сильнее, Лёша почти кричит, потому что секундное облегчение от смены ощущений сменяется еще большим приливом возбуждения, хотя кажется, что больше уже некуда. Хватает буквально нескольких толчков, прежде чем Андрей убирает руку, и Лёша умудряется кончить нетронутым, наконец, выплескивая все перевозбуждение последних часов. Его выламывает мощным и тяжелым оргазмом настолько сильно, что Андрей следует за ним практически сразу, вынужденный немного придавить близнеца собой сверху. Между ними размазывается сперма и смазка, но обоим откровенно лень вставать. Андрея хватает только на то, чтобы завязать и выбросить в мусорку у кровати презерватив и аккуратно вытереть Лёшу салфетками, прежде чем укрыть одеялом. — Я вот что подумал… — озвучивает Андрей, поглаживая Лешу по волосам. — Ммм? — неопределенно реагирует близнец. Вымотанный не только сексом, но и тяжелым днем до этого, он уже практически засыпает, но брата еще слушает. — В следующий раз, когда буду ехать к тебе по работе, возьму с собой еще кольцо на член. Лёша обессиленно стонет, и Андрей тихо смеется.