Шёлковый платок
2 октября 2025 г., 23:23
Как будто бы по чистой случайности дождавшись ровнёхонько того момента, как Алиса спустится с верхнего яруса лаборатории и неспешно пройдёт у него за спиной к своему рабочему месту, Ломов немного покручивается на кресле и объявляет:
— А интересный платочек!
— Что, дымковской игрушкой проникся? — добродушно усмехается Жаровская, быстрый взгляд кинув на снежно-белый платок с малиновым кантом, привезённый операми с места преступления и уже битый час изучаемый Толиком на ровне с другими вещдоками.
— В смысле? — вопросом отзывается парень и, развернувшись к напарнице лицом, красноречиво изгибает брови.
— Ну, это ведь под дымковскую игрушку платочек твой шёлковый расписан.
Словно бы не веря подруге или только сейчас, вот в этот самый момент сообразив, что же всё это время напоминали ему рисунки на полотне, Толя вытягивает перед собой руки, делает серьёзное лицо и легко отпускает пальцы, сложенному валиком платку позволив раскрыться словно римская штора и предстать перед экспертом во всей красе. По белому платку как по свежему холсту «разбегаются» в традиционные цвета и орнаменты облачённые фигурки — лошади, оленята, дамы с ребятишками, мужики с балалайками, медведи с гармонями…
— Ну да, дымковская, — кивнув, заключает Ломов.
Тихонько, но всё же без утайки прыснув — как будто бы без его экспертного мнения стилистика фигурок на платке не была определена — Алиса выкатывает из-за стола своё кресло и опускается на него, продолжая оставаться к Толе лицом.
— Так чего интересного-то? Заитриговал.
— Да следы! — вернувшись к началу заведённого им разговора, оживляется парень. Перехватывает платок одной рукой и вместо объяснений задаёт напарнице вопрос: — вот этот платок где был найден?
— В сумочке убитой.
— Значит, что?
— Что? — переспрашивает Жаровская, не понимая, куда Толик клонит. А ещё — усилием воли сдерживается от того, чтобы не оказаться ближе к нему и не приложить к его лбу ладонь. А то мало ли! Человек, может, в болезненном бреду от жара пребывает, а она тут пытается разумные беседы с ним вести.
— Значит, что она им пользуется! — нетерпеливо выпаливает Ломов. — Пользовалась. Ну, во всяком случае мы так совершенно разумно предполагали.
Теперь уже Алиса со всем возможным сейчас красноречием выгибает бровь — и всё больше склоняется к тому, что если и не жар у него, так уж точно Толик переработал. Может, уже к Вале за помощью пора бежать? Или сразу к Рогозиной?..
— А она им не пользовалась? — всё же уточняет Алиса. Осторожно так — будто чтобы не отпугнуть альтернативно мыслящего.
— И да, и нет.
— Ты если сейчас по-человечески всё не объяснишь, — со прозвеневшей в голосе строгостью и неотвратимостью начинает Алиса, — я сначала запущу в тебя что-нибудь, а потом даже слушать не стану! Ты чего, сценарист в комментариях, чтобы интригу разводить?!
Ломов разводит руками, слегка боязливо отклонившись к спинке своего кресла до упора, и, гнева Алисиного не желая, а ещё больше — гипотетического игнорирования с её стороны, поспешно бросает:
— Понял. Всё понял.
И, видимо, впрямь успевает за эти секунды всё правильно переосмыслить.
— Просто смотри, какая ерунда получается, — начинает он с чувствующейся в голосе конструктивностью, — когда человек пользуется платком или шарфом, его потожировые следы плюс-минус равномерно распределяются по поверхности езделия. А тут, — легко взмахнув платком, Толя перехватывает его за противоположные углы и немного растягивает, — потожировые Уйтиновой в основном на краях. Понимаешь, как будто она не носила платок, а вот так сжимала его углы в руках и просто держала.
— Может, примеряла просто? — предполагает Жаровская. — Ну, смотрела, подойдёт к какому образу или нет, а поносить не успела — её убили.
Пожав плечами, Толик как-то неоднозначно качает головой и демонстрирует гибкость собственной мимики.
— Может, конечно. Но платочек всё же ношенный. Во всяком случае на центральной его части — если вот так вот его как-то гармошкой сложить, — продолжает он, демонстрируя описываемый внешний вид вещдока, — потожировые вполне себе имеются. Какого-то не бывавшего в квартире жертвы и не находящегося в нашей базе мужика.
— А это многое объясняет! — просияв, восклицает Алиса, и Ломов уставляется на неё буквально-таки ошарашенным взглядом. — Найду какой-нибудь платок — всё тебя объясню!
Жаровская, воодушевлённо сорвавшись с места, уже почти что переступает порог лаборатории, когда от Толи ей прилетает почти что настойчивое:
— Бери такой же, как в сумочке жертвы — стопроцентный шёлк!
— Ага, конечно. Денег мне на такое богатство дай сначала.
— Так для чистоты эксперимента! — стараясь быть серьёзным, смеётся Ломов.
— Ничего, вискоза или хлопок чистоту эксперимента не запачкают.
--
В лаборатории Алиса появляется почти что крадясь. На деле — попросту не спрашивает привычно: «Что нового?», а просто переступает порог, издалека заметив, что напарник очень уж сосредоточен на происходящем на мониторе. Сделав пару шагов — ступать на сей раз уже стараясь с осторожностью — она застывает. Не то с духом собираясь, не то пришедшую на ум идею для верности ещё разок в голове прокручивая, не то убеждаясь, что Толик и впрямь её не заметил, а не делает вид и только и дожидается, когда она окажется совсем близко, чтобы обернуться и напугать. Но Ломов не оборачивается и только что-то неразборчивое бросает себе под нос, перещёлкивая параметры в программе. И Алиса действует. — Эй, ты чего?! — дёрнувшись и буквально подпрыгнув на месте, ошарашенно выпаливает Ломов. И он подорвался бы с места, спешно разворачиваясь к Алисе лицом и для большего душевного спокойствия отступая сразу на десяток шагов в сторону… но что-то, продолжающее оплетать его шею, не позволяет воплотить всё это в жизнь. Опасливо как-то. — Да не бойся ты, — так контрастно спокойно отзывается Жаровская. — Не задушу я тебя. — А хотела? — с нотками испуга уточняет Толя. Глаза его округляются до размера блюдец, и Алиса, кажется, в отражении монитора замечает их блеск. Склонившись к парню, она пугающе-обволакивающим тоном успокаивает: — Вообще не было такого в планах. А после вновь выпрямляется, почти что лишив Толину шею соприкосновения с нашедшимся в ФЭС платком, и замечает: — И Уйтинова, я уверена, никого своим шарфиком не душила. А интересное расположение потожировых вполне себе легко объясняется. — Это как? — спрашивает Ломов, всё же рискнув немного развернуться и поднять на Жаровскую взгляд. И как будто бы за это она его и наказывает — легонько натягивает противоположные углы платка, вновь побуждая его обхватить шею парня. — А ты не понял? — сверкая хитростью и немного азартом, вопросом отзывается на его вопрос Алиса. Для подкрепления красноречия девушка ещё немного затягивает платок на его шее и невольно отмечает про себя, что Толя не спешит сорвать с себя эти путы, назвать её, Алису, сумасшедшей или хоть минимально заметно напрячься. Это пару минут назад он волновался и дёргался — и то от неожиданности, а не от того, что она платок у него на шее затянула. — Думаешь, этот платок — часть любовной игры? — И любовник этот в квартире её не был, — подхватывает Жаровская. Отпустив один из углов, она плавно стягивает платок с его шеи и, опустившись на краешек стола, перехватывает Толин тут же переведённый на неё взгляд. — Значит, встречались они или у него, или где-то в гостиницах. — Найдём, — не сомневаясь, разводит руками Ломов. А после отмечает: — очень наглядно, конечно, было… но ты меня здорово напугала. Не делай так больше, пожалуйста. — Я постараюсь, — обещает Алиса. А поднявшись на ноги и уже шагнув к своему компьютеру, касается его плеча и добавляет: — прости, Толь.
