Заметки

      — Нет ничего невыносимее ожидания, — выдаёт Холодов, постукивая пальцами по стеклянной столешнице.       Сбежавший с верхнего яруса лаборатории Ломов напарнику в ответ разве что отмахивается:       — Да ладно тебе.       А после, развернувшись и окинув взглядом хмурого начальника отдела, его рабочий стол с разложенными распечатками и рукописными записями, а так же монитор с почти что физически висящим на нём амбарным замком, прицокнув, качает головой. Вот же человеку не терпится продолжить работу в избранном направлении! Не сомневаясь в верности своего вывода, Толя поддерживающе отмечает:       — Ты как будто уже вечность ждёшь. Полчаса всего-то. Сейчас смежники всё проверят — и откроют нам доступ к материалам. Вдоволь в них накопаешься!       — Да при чём тут это? — отмахивается Андрей. Сверившись со временем на часах, он нетерпеливо покручивается на кресле, а после вновь принимается выстукивать бессвязные символы по стеклу.       К такому повороту Толя оказывается не готов. Даже забывает, как кажется, о том, что хотел распечатать результаты спектрального анализа и заняться высохшим наконец мобильным жертвы, и застывает посреди лаборатории, зафиксировав на капитане взгляд.       — А что тогда? — не скрывает удивления парень. И почти что следом всё же делает ещё одно предположение: — результаты вскрытия? Уверен, что Артём его скоро закончит. Но что-то мне подсказывает, что нас там не ожидает ничего стоящего. Ни единой зацепки по убийце.       Дав товарищу договорить, но сделав это с каким-то снисхождением, Андрей почти что обречённо — мол, с кем только дело приходится иметь — вздыхает и со всей серьёзностью интересуется:       — Ты совсем дурной? — И тут же повышает голос: — при чём тут вскрытие?!       Встрепенувшись от неожиданности такого поворота, Ломов округляет глаза, а уже в следующее мгновение, будто только сейчас спохватившись, продолжает свой прерванный словами напарника путь. Экспертизы сами собой не сделаются, а, значит, и злодеи сами себя за решётку не отправят. Даже если с явками с повинной в очередь у КПП выстроятся.       — По-моему, это ты дурной, — бросает Толя негромко. С чем-то вроде вселенской обиды в голосе.       Но, едва усевшись за компьютер и положив мобильный на платформу для подключения, разворачивается к Холодову и всё же уточняет, любопытство своё удовлетворить желая:       — Что за невыносимое ожидание у тебя тогда?       — Оксанка на УЗИ сегодня идёт, — охотно отзывается Андрей. И, смотря на Толика, буквально в миг просветлевшим и засиявшим становится. Вот что животворящее упоминание любимой женщины с человеком делает! Будто уже и не столь невыносимо ожидание становится.       — Ждёшь, что она тебе про сына скажет? — понимающе уточняет Ломов, теперь уже с улыбкой наблюдая за тем, как Холодов на телефон поглядывает. Кажется, последний раз Андрей был таким одновременно воодушевлённым и взволнованным, когда во второй раз жениться собрался…       — Ага, — кивает капитан с придыханием.       — А если девочка?       — Значит, сын младшим будет, — не теряется Андрей, а Ломов почти что с вызовом спешит продолжить «допрос»:       — А ес…       — А если тебе поработать, будешь меньше меня донимать? — не без возмущения отзывается Холодов, в один миг став серьёзным. А одёрнув края серебристого халата, ещё и рывком разворачивается к своему монитору, понять давая, что продолжать разговор не намерен. Уж лучше по новой неизвестный марш начать отбивать.       — Да я вообще молчу, — фыркнув, разводит руками Толя. — В переговорной лучше поработаю, пока ты тут в ожиданиях мучаешься.

--

      Хорошо, когда в служебном пользовании есть буфет. Ещё лучше — когда посреди рабочей смены, выкроив перерыв, побыть в нём получается только вдвоём.       Разместившись на диванчике и обнимая Жаровскую за плечи, Толя касается её волос поцелуем, с нежностью улыбается, когда она проводит ладошкой по его ноге, и, переведя взгляд на мельтешащего по ту сторону стекла Холодова, вдруг спрашивает:       — Интересно, все такие?       — Отцом станешь — расскажешь, — смеётся Алиса, поудобнее устраивая голову на его плече.       — Вот ещё, — отмахивает Ломов. — Сама всё увидишь!

**

      Утро у майора Майского начинается неожиданно и «весело». Да и какое тоже утро?.. Сквозь сонную пелену он рассмотреть умудряется что-то вроде половины шестого. С учётом возвращения домой в начале третьего, трель мобильного — сущее издевательство. И, отвечая на вызов, Ломова Майский собирается разве что ко всем чертям послать.       — Сергей Михалыч! — взволнованно раздаётся с той стороны трубки, не давая оперу ни звука издать. — Алиса рожать собралась! Чего делать-то?!       Сон как-то в миг как рукой снимает. Подорвавшись на постели, Майский как можно более собранней пытается звучать:       — Успокойся для начала.       — Да какой успокойся? У неё схватки! Сергей Михалыч…       — Спокойно, говорю, — басит майор, уже стягивая штаны со стула. — Через пятнадцать минут у вас буду. Вещи все ведь собраны? Проверьте!       Майор командует, как будто бы заправским помощником в предродовых вопросах является, а параллельно с этим слышит, как Толя советует Алисе дышать, пытается делать это вместе с избранницей, наверняка за руку её держит… а та в ответ говорит ему так не нервничать, послушно дышит и сразу у двоих представителей так называемого сильного пола вызывает новый приступ волнения и тревоги, протянув:       — Ой, мамочка-а-а!       «Так! Вдох-выдох… не может же это быть страшнее, чем раненного товарища по полю третий километр тащить!».       — Документы там, зарядка… — продолжает Сергей, беря себя в руки, и на них же натягивая рубаху. — Душ примите… Алису точнее своди.       — Понял.       — Всё, давай, соберись!

--

      Прижимаясь спиной к двери своего внедорожника, Майский не без волнения покручивает в руке колечко с ключами и поглядывает отчего-то то и дело на вход в роддом. Как будто бы Алиса с ребёнком вот прям сразу должны отправиться на выписку.       Но на дверях всё же куда проще сосредоточиться, нежели на не способном оставаться на месте Ломове. Майор проверял — усаживал парня на пассажирское кресло, ставил возле машины… пара минут — и он вновь выхаживает взад-вперёд, взлохмачивая волосы, поглядывая на наручные часы и с нервозностью будто бы выкрутить пытаясь самому себе пальцы.       — В родильный зал тебе надо было, — скорее чтобы отвлечься от тишины, бросает Сергей.       И Толик неожиданно для майора останавливается — ровнёхонько напротив него. Проводит уже в который раз по волосам и объясняет:       — Алиса сказала, что не хочет, чтобы я там мельтешил. Я и на УЗИ-то не мог на месте усидеть.       — Разумная девочка, — добродушно усмехается Майский. — Да успокойся ты!       Решительно оторвавшись от машины, на правах старшего товарища, уже сколько раз то делом, то словом приходящего молодёжи на помощь, Серёжа встряхивает Толика, сжав тому плечи, и, не отпуская, продолжает:       — Хорошо всё будет! Ни Алиска первая, ни Алиска последняя рожает. Ещё и не последний раз, глядишь!       Как в трансе Ломов согласно качает головой оперу в ответ и, из крепких рук его не вырываясь, наконец стоит на месте. Вроде как и отпускает немного это всепоглощающее волнение…       — Поменьше нервничай, папаша! — смеётся, и самого себя успокаивая, Сергей, плечи парню растирая будто после мороза. — Тебе дочку ещё на ноги ставить.       — Нет ничего невыносимее ожидания…