Заметки

      Едва войдя в буфет — до этого правда убедившись, что люди в нём есть, спасибо окну широкоформатному — Данилов объявляет безо всяких сомнений:       — Этот мир сошёл с ума!       Толик с Алисой переглядываются, в ответ на немые вопросы пожав друг другу плечами. Спорить с капитаном… а если он прав? А если не прав?.. И с чего вообще у него такие выводы? С каких внутренних размышлений и сколько крутившихся? Скажешь ещё что-нибудь не то — во век не оправдаешься и нервны не вылечишь.       Субботин, параллельно с размешиванием сахара в чашке печатающий что-то в мобильном, не то не замечает слов товарища, не то оказывается совершенно с его заключением согласен. Чего уж в таком случае скажешь? Только если аргументами обменяться да опытом оперативно-житейских наблюдений поделиться.       И только Тукаев, отставив чашку с горячим кофе, выпрямляется за барной стойкой и заинтересованно уточняет:       — А чего такое?       — Да встретился сейчас с товарищем с прошлого места службы…       Не дав оперативнику толком начать, судмедэксперт усмехается:       — Судя по попытке установить диагноз, это ближе мой коллега должен быть.       — Тём, вот не смешно, — кривится Стёпа. — В районе порядка тридцати ограблений квартир — и никаких стоящих зацепок. И что-то мне подсказывает, что это ещё далеко не конец и даже не полное число уже случившихся случаев.       Отложив в сторону мобильный, Лёня с ходу даёт понять, что не был поглащён перепиской полностью и весь происходящий в буфете разговор слышал. Задумчиво нахмурив брови, старлей резонно уточняет:       — А сумасшествие тут причём?       — При том самом. Люди посещают ведьму.       Буфет наполняется нестройным ансамблем смешков. Эзотерика — это, конечно, занятно… и что-то почерпнуть могут даже сотрудники ФЭС… что же они, не люди, что ли? Но с учётом начала Стёпиной речи и в целом специфики их работы — ничего хорошего от этого: «посещают ведьму» ждать не стоит. От того и смешки скорее нервноватые.       — Дослушайте! — буквально требует Данилов.       Ломов, спешный взгляд бросив на так и сидящую рядом с ним на диванчике Алису, в ответ разводит руками — мол, мы вдвоём во внимании. Крепче сжав в руках чашку, Жаровская параллельно с этим кивает, говоря по сути то же самое. Стралей попросту решает промолчать, вновь отвлечась на мобильный — тот как раз пиликнул, сообщив о новом сообщении. Артём вслед всей компании лишь только не отводит от Данилова внимательного взгляда.       Капитан продолжает:       — Посещают люди ведьму. По описанию и рекламным буклетикам ясно, что одну и ту же. У кого муж гуляет, кто считает, что порча на них, у кого квартира не продаётся, кто сыну плоскостопие исправить желает… короче, разнообразные поводы. И чего-то там заговоры, свечи магические, травки какие-то… и всё сводится к тому, что негативную энергию, которая вплоть до смерти может довести, и каких-то там демонят, которые её производят, нужно из квартиры непременно изгнать.       По правде говоря, Толя только подумать успевает: «Иначе что?», как Стёпа, будто бы взаправду мысли научившись читать, или всего-то понимая логичность возникновения подобного вопроса, а может и попросту невольно составив так речь, что все вопросы снимаются… в любом случае ровно в тот момент, как эксперт успевает подумать, Данилов отвечает:       — Иначе защиты никакие не сработают. Обряды там всякие, заговоры… чем там ещё мозги пудрят? В общем, изгонять нужно. И эти… — Стёпа на миг запинается, точную характеристику стремясь перефразировать в более корректную, — потерпевшие по совету ведьмы оставляют на ночь дверь незапертой. И чтобы наверняка — оставляют на ручке с наружной стороны бусы рябиновые.       Вдруг оживившись — как-то машинально взглянув на коленом касающегося её Толика и приосанившись — Жаровская отмечает:       — А я слышала, что у древних славян рябина считалась священным деревом. И вот такие вот рябиновые бусы, которые делались, вроде, в осень, символизировали защиту.       — Хороша защита! — встретившись с напарницей взглядом, восклицает Ломов. Алиса в ответ пожимает плечиками — мол, за что купила, за то и продаю. А Стёпа решает прокомментировать:       — Ну, видимо, чтобы срабатывала защита, нужно ещё и головой не забывать думать. А не оставлять квартиру незапертой, потому что так посоветовала какая-то тётка в платке и россыпью «магических амулетов» на теле и в карманах.       Выговорившись, согнав с себя этот шлейф эмоциональности и неверия в человеческую способность так обманываться, Стёпа застывает в раздумьях возле барной стойки. Тукаев молчаливо приподнимает рядом с ним стоящих кофейник, понимая точно, что предложение его не может быть многосмысленным — и, на миг засомневавшись, капитан кивает ему в ответ. Подставив Артёму пустую чашку, Данилов занимает пустующее место напротив.       Улыбаясь ещё парочке пришедших сообщений, Субботин отпечатывает ответ — как кажется, совершенно не замечая улыбок товарищей и их взглядов, то и дело переводимых на него и сопровождаемых лёгкими кивками. А после, погасив экран, вдруг призадумывается.       — Погоди, — бросает он, переведя на Стёпу взгляд. — И ты хочешь сказать, что за тридцать случаев никто в квартире не проснулся, пока её обчищали?       Спохватившись, капитан щёлкает в воздухе пальцами и совсем как знающий своё дело ведущий окидывает взглядом всех собравшихся — чтобы уж точно понимать их готовность слушать и будто бы дать возможность быстренько закончить все свои сторонние дела и начать ему внемлить.       — А тут ещё одно обстоятельство, — объявляет он. — Для успешного проведения обряда избавления от нечисти, всем, кто остаётся в эту ночь в квартире, нужно выпить травяного чаю.       — Который, естественно, предоставляет эта самая ведьма, — не сомневаясь, не спрашивает даже, а констатирует Тукаев.       — Конечно! Всё по совету ведьмы — и чаёк, и дверь открытая, и бусы… наверное, если бы она сказала всё ценное в сумку собрать и у двери поставить, они бы так и сделали.       — Как ещё ведьма эта не сказала, что в органы нельзя обращаться, — безрадостно хмыкает Тёма. И Толик находится, что на это ответить:       — Так это после чистки чары силы нечистой спадают — и народ понимает, что заявление писать нужно.

**

      Переступив порог лаборатории, Ломов застывает у Алисы за спиной и, накрыв её плечи руками, привычно чмокает девушку в макушку.       — Я смыл с себя ночное дежурство — и снова бодр! — объявляет он.       После хмурится её реакции — точнее полному её отсутствию, если не считать факта не выпутывания из объятий — и, немного отодвинув Алису от её рабочего места, присаживается на краешек стола и, вглядываясь в лицо не просто напарницы, не без волнения спрашивает:       — Ты чего смурная такая? Мы ведь с тобой полчаса назад виделись — ты с воодушевлением рассказывала, что дома наконец второй лифт починили.       — Лифту я всё ещё рада, — отмечает Жаровская. Отправив в программу запрос, она встречается с Толиком взглядом. — Помнишь, где-то с неделю назад Стёпа рассказывал про серию квартирных краж?       — Это те, где хозяева по совету ведьмы двери на ночь не запирали?       — Ну да. Лёня ещё удивлялся, что никто не просыпался во время ограблений, — подтверждает Алиса и тут же продолжает: — один мужчина сказал жене, что не намерен участвовать в её очередной глупости, и не выпил чаёк этот снотворный. В другой семье сын поругался с девушкой и без предупреждения пришёл ночью в квартиру родителей. В деле теперь два трупа — и ФЭС подключили к расследованию.       — Неслабо. Я бы этим ведьмам… — в сердцах начинает парень, отходя к своему компьютеру, — посоветовал бы с повинной придти. Чтобы больше никто не пострадал.