Заметки

      — Да вечереет уже, куда вы поедете? — риторически спрашивает участковый, почти что буквально преграждая капитанам путь до их же служебной машины. — Часа три в машине протрясётесь, а завтра всё равно возвращаться. Сами же на девять утра с директором ДК встречу назначили.       — Предлагаешь в машине переночевать? — усмехается Данилов. — У нас немножко не дом на колёсах.       — Зачем в машине? Думаешь, мы не гостеприимные? Обижаешь, капитан, — разводит руками Обухов. — Мне от тётушки дом достался — скворечник, как говорит мой сын.       Заинтересовавшись, Рита даже и продолжить не даёт старлею шанса:       — Почему скворечник?       — Стены тонкие, теплоизоляции никакой. Для лета — самое то. А если весной или осенью ранней приехать — непременно топить придётся. А так домик хороший, природа замечательная… отсюда минут десять езды.       — Так а… — начинает было Стёпа, но Обухов его останавливает:       — Никого вы не стесните. Мы с семьёй не часто там бываем. Но для жизни всё приспособлено — тут не переживайте.       Особый шарм маленьких городков — то что дачные домики вполне себе гармонично сочетаются и с коттеджами, и с многоквартирными домами, что в пять этажей. Буквально на одной улице стоят!       Но временное пристанище для ФЭСовцев оказывается всё же дальше городских улиц — в бывшей деревеньке, нынешнем садовом товариществе, что стенка в стенку с городом, через пролесок в пять берёзовых рядков. И, следуя за машиной участкового, и капитаны, и в заднее окно выглядывающий Толик понимают, что днём аккурат мимо проезжали — это ведь тот самый посёлок, что через небольшой овражек от трассы на Москву.       — Располагайтесь тут на полное своё усмотрение, — включив электричество, в следом и насос для накачки воды в бак над умывальником, разъясняет Кирилл. — Комната на первом этаже, комната на втором. Кто хочет — на веранде можно диван разложить. В общем, не стесняйтесь!       Ужин у оперов с экспертом оказывается по высшему разряду — ещё и с доставкой. Обухов, какой-то незаметно для московских гостей успевает всё организовать — жена к даче привозит горяченькие ещё пирожки, свежие помидорчики и со своей грядки срезанную зелень, в одеяло завёрнутую кастрюлю с ароматным рисом с грибочками…       — Сам собирал! — хвалится участковый. — В Москве таких не найдёте. Да как в столице грибы-то собирать?       К провизии ещё прилагается бутылочка настойки… но Власова, со своими товарищами даже и не посоветовавшись, горячительное брать отказывается. Толе со Стёпой в ответ на брошенный на них взгляд Обухова остаётся разве что плечами пожать.       — Вот разберёмся с делом, — обнадёживает Рита, — тогда и посмотрим.       — На слове ловлю тебя, Маргарита Сергеевна! — тут же замечает Кирилл. — Только на настоечку не смотреть, её пробовать нужно!

--

      Никакой дедовщины в ФЭС нет. Но помыть посуду поручается именно Ломову — и это без возражений. Данилов объясняет это тем, что парень, в отличие от них с Ритой, не гонялся за группой подростков, залившей краской место убийства, не вскрывал наглухо заваренную дверь гаража и с десятками человек не вёл разные по настрою и накалу беседы.       — А ты как думал? — разводит руками Рита, перехватив взгляд Толика. — В поля ехать — это тебе не в лаборатории на стуле от компьютера к центрифуге кататься.       Толя, впрочем, и не жалуется. Вздыхает только, что в Москву не удалось вернуться. Нет, он всё, конечно же, понимает, и у самого ещё на завтра остался фронт работы… но Алиса… они собирались провести сегодняшний вечер вместе.       — Обидно, конечно, — отмечает по телефону Жаровская, — но ничего. Уже завтра ведь ты вернёшься — и даже в ночь мы с тобой не дежурим. Так что нет ничего страшного — просто киновечер немножко отложился.       Прежде чем послать воздушный поцелуй по телефонной волне, Ломов обещается привезти возлюбленной букет полевых цветов, парочку зачем-то прихваченных у ворот сосновых шишек и несколько приглянувшихся рецензий фильмов из просмотренных в дороге подборок.       — Чур, второй этаж наш! — объявляет Власова, когда спутники её ещё только собираются подумать о том, чтобы комнаты поделить.       — Так а… — начинает Толик, как-то по инерции разведя рук и хлопая глазами. — А… а я так и хотел на первом быть! Вот ещё — по лестнице туда-сюда бродить.       — Бродить он собрался, — усмехнувшись, качает головой Стёпа. — Не знаю, как ты, а мы с Ритой остаёмся тут только до завтра.

--

      Свежий загородный воздух как-то так одурманивает — лёгкость его, незагазованность, ненавязчивые нотки каких-то сладких цветов… тишина — не нарушаемая, а совершенно точно именно дополняемая птичьим щебетаньем, лаем собаки где-то вдалеке и негромкой мелодией праздника, видимо, на соседней улице — будто бы перенастраивает… близость друг друга пьянит — всё так же, как и в первый раз.       Едва переступив порог комнаты, что распростёрлась на весь второй этаж, Данилов, даже и не пытаясь найти выключателя, прижимает Риту к стене. Нетерпеливо целует, будто они не виделись целую вечность. Плавно оглаживает изгибы её тела — наслаждаясь, смакуя по-новой… будто ещё на вечность вперёд стремясь запомнить.       — Стёпа… — шепчет Власова, охотно подставляя шею под его поцелуи. Зарывается Данилову в волосы, комкает ворот его форменной спецовки и будто бы кончиками пальцев нащупать пытается все те поцелуи, что оставила на его теле какую-то ночь тому назад.       И всё же старается держаться, действовать разумно… и не дойти до того, чтобы потом щёки пылали от стыда. Они не школьники, конечно, но всё же…       — Стёп, в этом скворечнике слышно ведь всё.       — И пусть, — отмахивается Данилов, в тон любимой не повышая голоса. Касается её губ уже по которому разу, проходится ладонями по скрытым под формой бёдрам… и, прижавшись лбом к Ритиному виску, выдыхает, не то её убедить пытаясь, не то себя самого: — мы как мышки будем…       — Ты ведь сам понимаешь, что это неправильно.       Ответить капитан не успевает, ровно как и Рита подобрать ещё пусть какой-нибудь аргумент — для себя и для него. На первом этаже распахивается дверь, скрипят половицы… и будто бы сквозь отсвет фонарика раздаётся голос Ломова.       — Народ! — зовёт он и, не дожидаясь реагирования, продолжает: — я прогуляюсь пойду. Так что не теряйте!       — Не увлекайся особо, — не делая ни шага, отзывается Стёпа. Он закрывает глаза, почти что растворяясь в Ритином дыхании, обжигающем его лицо, и неспешно стягивает с её волос резинку, как будто бы неторопливо отвязывая верёвку удерживающего их спасательного круга.       — Да я тут не был ни разу! Так что часа два на блуждание обеспечены, — объявляет Толик, становясь уже дальше.       Через мгновение хлопает входная дверь. А там уже и лязгает металлом калитка.       — Понимающий малый, — с благодарностью в голосе отмечает Власова. Поспешно касается губами Стёпиных губ, взъерошивает волосы у него на макушке, а следом с наслаждением оставляет поцелуи-отметины уже на его шеи, так ненавязчиво ещё сохранившей на себе нотки её любимого одеколона.       — Думаешь, он..?       — Уверена, — отрезает капитан, с пуговками на спецовке Данилова ловко справляясь даже в вечерней полумгле. Бывали задачки и посложнее — а тут и не темень ещё даже.

--

      Не такой вечер Алиса, конечно, себе представляла… но валяться в постели, болтая с любимым по видеосвязи — это всё же какой никакой, но совместный вечер, а не одинокое листание ленты в соцсетях, просмотр какого-нибудь юмористического шоу или даже попытка сосредоточиться на сюжете книги.       — Я тебе говорю — попробуй со второй главы читать, — советует Ломов. — Я так читал несколько книг. Первая глава — невообразимая нудятина, только и делающая, что в сон клонящая, а дальше — увлекательное произведение.       — А если чего-нибудь важное упущу? — сомневается Жаровская.       — Всегда можно вернуться, — разводит руками парень, а следом ими же активно взмахивает, отгоняя от себя каких-то особо наглых и совершенно не восприимчивых к спрею комаров.       И Алиса, глядя на это, спрашивает:       — Ты-то когда в дом собираешься вернуться?       — Да минут пять — и пойду, — отмечает Ломов, с улыбкой наблюдая за тем, как Алиса, поставив ноутбук на подушку, неспешно, почти что медитативно расплетает косички, что излюблено делает у виска. — Тут как раз что-то около получаса до домика тётушки участкового получается.       — Благородный ты, конечно… — замечает Жаровская. И, через экран встретившись с избранником взглядом, не таит улыбки. — Я тобой горжусь.       Пожав плечами, Толик отмечает:       — Думаю, что если бы на даче оказались мы с тобой и кто-нибудь из оперов — и Стёпа, и Рита поступили бы точно так же. Тактичненько ушли бы погулять, оставив нас вдвоём.