На двадцатом этаже
19 октября 2025 г., 00:37
— Сергей Михалыч нам с тобой головы пооткручивает, — отмечает Ломов в ответ на Алисино предложение. И та, буквально-таки на слабо товарища беря, уточняет:
— Так ты со мной?
— Конечно!
Расплывшись в улыбке, Жаровская едва ли не подпрыгивает от удовольствия. А Толик продолжает, поднимаясь с кресла в её гостиничном номере:
— Во-первых, не думала же ты, что я отпущу тебя непонятно куда одну? Ещё и на ночь глядя. А во-вторых, я и сам считаю, что это царство скандала и криминала нужно аккуратненько осмотреть.
Легко усмехнувшись, Алиса вторит Ломову:
— Главное, чтобы Сергей Михалыч не узнал. Раньше времени, — добавляет она резонно. — А то не светит нам никакая проверка домыслов.
— Да и мы после расскажем обо всём Лёне, — пожав плечами, будто бы предлагает или же всё же со всей решительностью заявляет парень. — Пусть лучше он решает, как полученной информацией распорядиться и как её до Майского донести.
— У нас с тобой ещё никакой информации нет! — напоминает Жаровская. А следом оказывается рядом с Ломовым и, коснувшись его плеча, настоятельно и в то же время не шибко отчаянно подталкивает в сторону выхода. — Иди-ка, осторожненько убедись, что у опера сами ничего не задумали и собирайся. Через пятнадцать минут встречаемся в беседке у гостиницы.
Доныне послушно шагая в сторону двери, Толя вдруг застывает на месте, вскидывает на Жаровскую взгляд и в непонимании хмурит брови.
— Зачем сложности? Вместе сейчас мимо их номера пройдём…
Толина беззаботность в один миг разбивается об Алисин красноречивый взгляд. Она в добавок ещё и руки на груди скрещивает…
— Я переодеться с твоего позволения могу или как? — фыркает она.
— Можешь, конечно, — тушуется парень. — Прости.
И, уже переступив порог, добавляет, бросив на Жаровскую поспешный взгляд:
— Пятнадцать минут, я понял.
соучастница подруга, для верности пару раз оглянувшись, оказывается возле не попадающей под окна номеров беседки, — так что нас они точно не хватятся.
— Отлично, — кивает Жаровская. И с благодарностью кивает, когда Толя настаивает на том, что понесёт её рюкзак.
От небольшой гостиницы до самой крупной и самой скандальной редакции захолустного, как сами его зовут местные, городка какие-то минут десять. Самое то. Теперь осталось верить, что дальше никаких неприятностей судьба им не подкинет.
А там уж, глядишь, и успех на их стороне окажется.
— Как думаешь, там сейчас никого?
— Как-то мы с тобой запоздало об этом задумались, — вместо ответа усмехается Жаровская. Пожимает плечиками и отмечает: — во всяком случае у них не указано, что работают круглосуточно. Для верности подождём немного, а потом уже пробираться будем.
подельника товарища быстрый взгляд, Жаровская отмечает как бы между прочим:
— Юность яркой была.
Замок под ловкостью её рук и изогнутой проволочкой послушно щёлкает, и Алиса выпрямляется в полный рост. Сжав Толино запястье, девушка отводит фонарный луч в сторону и поспешно перехватывает взгляд Ломова.
— Но я никогда ничего не воровала! — напористым шёпотом объявляет она, тут же ловя говорящие о безоговорочной вере поспешные кивки. — Бывало, залазили с ребятами в дом культуры — тихонько на инструментах играли, пока охранника нового не взяли. В усадьбу забирались, когда она посетителям была недоступна…
— Никогда не встречал таких окультуренных взломщиков, — со смешком замечает Толя, а следом, ещё разок оглянувшись, осторожно приоткрывает заднюю дверь местной редакции.
Закуток под лестницей встречает их тишиной и темнотой. А ещё запахом сырости, пробежавшим в фонарном свете муравьишкой и под пепельницу приспособленной банкой из-под кофе, которую Толя едва не переворачивает.
— Это у них в качестве проявителя незаконного проникновения? — уточняет Жаровская и, прислушавшись, ступает вверх по лестнице.
— Нам, вроде как, третий этаж нужен, — в тон ей негромко бросает Толя. Внимательно освещает себе путь — чтобы уж точно ничего не опрокинуть и не наследить — и, переступая сразу через две ступеньки, вскоре догоняет Алису.
--
Пятнадцати минут на самом деле оказывается экспертам даже с лихвой. Собраться, причесаться… У Алисы даже остаётся время на то, чтобы заварить в термосе чай и бросить в рюкзак пару десертов в заводской упаковке, а у Толи — чтобы столкнуться на этаже с Субботиным, наплести ему что-то о глубочайшей усталости: «Свежий воздух, наверное, ещё так разморил!» и уверить, что ещё пять минут — и он спать ложится. — Опера футбол смотреть собрались, — сообщает Ломов, когда--
Вроде бы и сотрудники правоохранительных органов, а действуют эксперты как-то… как заправские квартирные воры — прежде чем подходить к зданию и пытаться проникнуть внутрь, оглядывают окна и пару раз звонят на редакционные номера. Темно и тихо. — Где ты этому научилась? — почти шепча, спрашивает Ломов. Он оглядывается по сторонам, последнее, что имея сегодня в планах — нарваться хоть на кого-нибудь, и старается свет фонарика направлять ровно так, как велела Алиса. Пожав плечиками и бросив на--
Пройдясь светом фонаря по стене, от сих до сих перекрытой разномастными полками и полочками, Ломов не сдерживается и протяжно присвистывает. — Это не стеллаж, а какая-то многоэтажка в мире мебели! — И нам её предстоит осмотреть, — не так чтобы воодушевлённо бросает ему в тон Алиса. — Но если у главреда где и есть данные на того парня, что в две тысячи восьмом выступал осведомителем по серии нападений на школьников, то явно в этой картотеке. — Ну да, — согласно кивает парень. — Или в его склонности хранить всё более-менее важное в редакции имеются огрехи. — Или доступные источники нам солгали, — добавляет Жаровская, не сводя глаз и фонарного луча с предстоящего им фронта работ. — Должна же быть в этой мебельной многоэтажке какая-то логика… На то, чтобы понять чужую логику уходит далеко не пять минут. И не одна небольшая полочка с выдвижными ящичками оказывается к этому моменту осмотрена. А сколько их ещё остаётся… Задвинув один из и впрямь напоминающих картотеку ящичков назад, Толик вдруг на миг призадумывается, окидывает полки фонарным светом и спешно выдвигает один за одним парочку будто бы первых попавшихся коробов. — Ты чего? — спрашивает Алиса, переведя свет на засуетившегося напарника. — Я, кажется, понял, — отзывается парень, осторожно, будто бы боясь спугнуть удачу, приподняв уголки губ. Вновь пройдясь лучом света по небольшим полочкам — на сей раз действуя уже куда методичнее — Толя останавливает его на одном из верхних рядов. — Нам следует посмотреть на двадцатом этаже этой многоэтажки. Тут же, в кабинете, обнаруживается деревянная приступка в три ступеньки. На всякий случай с нескольких сторон сфотографировав её изначальное расположение в пространстве, Ломов устанавливает её возле первого подъезда этой мебельной многоэтажки и заносит ногу над нижней ступенькой. — Может, я поднимусь? — спрашивает вдруг Алиса, коснувшись его руки. — А ты подержись лесенку. — Она устойчивая, — отмечает Ломов. А следом окончательно отрезает: — а если она пошатнётся, я не хочу, чтобы ты навернулась. Лучше светить вот так и продолжай.--
Перелистывая сделанные в кабинете редакции фотографии старых записей, Ломов с улыбкой отмечает: — Не зря лазили. — Это точно. Они сидят на лавочке в небольшом скверике, что аккурат между зданием редакции местной газеты и небольшой гостиницы, куда они заселились совместно с операми, и словно бы совершенно не собираются возвращаться по номерам. Когда они ещё так посидят? На природе, в тишине и вдвоём. Жаровская вдруг улыбается, глядя на друга в упор. — Да даже если бы так ничего не оказалось — это всё равно было бы увлекательным приключением. — Авантюристка! — восклицает Толя. И полного удовольствия и восхищения взгляда даже и не думает скрывать.
