Заметки

      Отсматривая записи с камер городского видеонаблюдения, Толя не особо-то следит за тем, чем в стороне от него занята Алиса. Точнее — совсем не следит. Но тут же навостряет уши, когда по правую от него сторону раздаётся:       — Ого!       И буквально-таки сразу восторженно и в полной мере заинтересованно добавляется:       — Вау!       Ломов откатывается чуть в сторону от стола, на паузу ставя одну из, кажется, тысячи записей и разворачиваясь в сторону напарницы. Теряясь в догадках, сводит к переносице брови, пытается предположить, что же такое, имеющееся у них по делу может вызвать подобные эмоции и несказанно поражается тому, как у Алисы выходит перекрывать собой выведенное на экран — а уж что не перекрыто, оказывается настолько расплывчато-неясным, что будто бы точно так же парню и не видно.       — Чего там у тебя такое?       Жаровская спешно оборачивается, переводя на товарища взгляд, и в глазах её Толик так и читает неподдельный азарт. На накидывание версий у него не остаётся ни единого мгновения — призывно кивнув в сторону своего компьютера, Алиса объясняет:       — Клуб, в котором вечером был Турканов с друзьями, проводит шоу-программы на подобии «НеИгр».       — Тех самых? — оживившись, спрашивает Толя. Но, подкатившись ближе, отчего-то первостепенно не на экран взгляд бросает, а останавливает его на улыбающейся Алисе. Так точнее понимание, что ли?..       — Тех самых, — кивнув, подтверждает Жаровская. — Можно как индивидуально, так и командно заявиться. А ещё, я так поняла, испытания выбираются в начале вечера путём голосования.       Алиса выводит на экран фотографии одного из мероприятий, и Толя, придвинувшись ближе и заострив внимание на снимках, рассматривает совершенно не людей, а используемый в испытаниях реквизит — шарики для настольного тенниса, стаканчики и бокалы, разных цветов карандаши, ключи… в общем, превеликое множество всего, что теоретически может оказаться под рукой у любой компании, решившей повеселиться.       Девушка тем временем продолжает:       — В какой-то из вечеров между двумя испытаниями голосовали путём алкогольных коктейлей. Даже не так, — встряхивает она головой, перехватив Толин непонимающий и заинтересованный взгляд. — Заранее были обговорены два коктейля, один — голос за одно испытание, другой — за второе. И в течение недели, заказывая тот или иной коктейль, люди отдавали свои голоса за предстоящее в игре испытание. И не важно, конечно же, в курсе они НеИгр и будут ли участвовать или болеть.       — Интересный, конечно, способ, — отмечает Ломов. А следом добавляет: — но оно и понятно — клуб ведь это первостепенно. А так и развлечение, и алкоголя, наверняка, выйдет больше продать.       Эксперты просматривают ещё парочку альбомов с алкогольно-соревновательно-развлекательных мероприятий, обсуждают оригинальное шоу, выходящее сети и, естественно, никакой горячительной подоплёки не имеющее, смеётся о том и о сём… и между тем находят подозреваемого в числе гостей и участников на кадрах с разных дней и месяцев, с сожалением отмечают, что в тот день, на который нужно проверить его алиби, НеИгры в клубе не проводились, и пару раз проверяют служебную почту на предмет того, не прислали ли им ещё записи с тамошних камер.       — А ты бы хотела в таком соревновании поучаствовать?       — Попозориться? — смеётся Жаровская. — Честно говоря, я пробовала вот эту штуку, где карандаши на тыльную чать ладони кладёшь и, подкинув, их нужно поямать этой же рукой. И до десяти я, конечно, доходила… но никак не за минуту!       Буквально сияя, Толя даёт подруге закончить, а после воодушевлённо выпаливает:       — Я тоже! Башенку ещё как-то из игральных костей палочками для суши строил… ну, это мега сжигающая нервы штука! — делится он, невидимыми палочками подхватывая в воздухе невидимые же кубики. — Я никогда не подозревал, что у меня та-а-а-к трясутся руки. Не представляю, как люди в клубе это выполняют.       Пожав плечиками Жаровская предполагает:       — Может, алкоголь как раз подснижает у них тремор?       — Жалко не сезон арбузов. Взяли бы какой-нибудь сочненький, разрезали бы его… — мечтательно размышляет Ломов, едва ли не пуская слюну, — установили бы как-нибудь крепенько и пытались бы за минуту три шпажки в половину эту арбузную вонзить.       Хохотнув, Алиса без сомнения заверяет:       — Да пока бы ты отходил к стене, чтобы с отмеренного расстояния шпажки кидать, эту половину арбуза уже наполовину схомячили бы. А пока бы ты пытался возмущаться и рассказывать о соревновании, доели бы и всё остальное.

--

      Подходя всё ближе к буфету, Антонова всё больше подозревать начинает, что происходит в нём что-то странное. Иначе откуда почти что нескончаемый звон — как ложками о чашки, но какой-то очень уж акцентированный — гул голосов, смешивающий в себе смех, возмущение и что-то приободрительное, удары не то ладонями, не то кулаками по столу…       Может, туда следовало бы лучше не ходить?.. Но она же всё-таки медик — вдруг, там и помощь кому потребуется?..       — Это что за безумие тут происходит? — спрашивает Валя, всего несколько мгновений понаблюдав за тем, как Толя с Алисой запускают в воздух чайные ложки, склоняются поднять улетевшие под стол и всё чего-то бурчат не то сами себе, не то друг другу.       — Безумное чаепитие, — отмечает Толик на полном серьёзе. И Алиса, бросив на судмедэксперта спешный взгляд, добавляет:       — Испытание так называется.       А следом вновь устанавливает ложку к ложке, ударяет по одной из них напряжённой ладонью… и тихонько чертыхается, когда вторая их чайных ложечек не залетает в против своей воли участвующую в вакханалии ФЭСовскую чашку.       Округлив глаза — и от самого происходящего, и от того, что при следующем ударе ложка летит прямёхонько в неё — Валя осторожно интересуется:       — Ребят, а, может, вам проветриться сходить? Мне кажется, вы у себя в лаборатории переработали с чем-то.       — Валюш, да всё в порядке! — заявляет Жаровская, почти что справившись с испытанием — ударившись о бортик чашки, ложка предательски звякает о столешницу.       Рядом после удара кулаком в воздух взметается ещё одна ложка, звякает о чашку… и остаётся внутри неё, совсем как положено в обычном чаепитии, оказавшись головой вниз.       — Да! — взметнув вверх руки, буквально-таки подпрыгивает Ломов. — Я уж думал, это никогда не получится!       — Теперь три чашки и ставим тебе таймер на минуту, — не то радуется за товарища, не то издевается над ним Алиса.       — Пойду-ка я, пожалуй, — попятившись, бросает Антонова. — Попозже чайку попью.

--

      Порешив, что надо бы испытать свои силы в командном испытании, Ломов с Жаровской находят в недрах ФЭСовского склада и несколько десятков мячиков для настольного тенниса, и мисочку, в которую их удобно и безопасно будет на скорости складывать, и даже металлический дуршлаг — и зачем он мог быть нужен, но всё же оказался в ссылке?..       В теории — задание довольно-таки понятное и простое. На деле… за минуту вот уже раз восьмой не выходит у экспертов попасть в дуршлаг так, чтобы мячик отскочил, и второй участник сумел бы его поймать, а после повторить так ещё четыре раза.       — Да попади! — на эмоциях повышает голос Алиса.       — Да я пытаюсь!       — Вот же он, — рукой взмахивает она, когда у Толика третий подряд шарик летит мимо хотя бя даже тени цели. — Толя, не мимо!       Не выходит, впрочем, не у него одного.       — Да как так-то?!       — Да неудобно отскакивает!       — Они у тебя сквозь пальцы проходят! Алис!       В какой-то момент о положенной на выполнение минуте как-то забывается. Тут бы хотя бы просто начать справляться…       Чпок — и шарик отскакивает в противоположную сторону. Звяк — и бьётся он не о дуршлаг, а о столешницу. Чпок — и из рук выскакивает на пол. Звяк — и вновь ничего не выходит.       — Поменяемся? — предлагает после очередного промаха Жаровская.       — Да сейчас получится, — отмахивается Толя. — Погоди.       Но мячик вновь не попадает в цель. Даже и до стола отчего-то не долетает на этот раз.       — Подвинься, — бёдрами аккуратно и настойчиво оттесняет напарника Алиса. Забирает шарик у Толи из руки и, прицелившись, отправляет его ровнёхонько в цель. Тот, как во всяком случае видится в моменте, удачно отскакивает… и безо всяких преград летит на пол. — Чего ты не ловишь?!       — А я успел бы?! Сама оттеснила меня и тут же кинула. Я не метеор!       В потоке звонов стуков и голосов услышать шаги — задача не из простых. Особенно если процессом оба увлечены по максимуму.       — Это вот про эти конкурсы в клубе рассказывал нам Турканов? — спрашивает Власова.       — Похоже, — кивнув, отзывается ступивший вместе с ней в гараж Субботин. — И впрямь занятное дело, не находишь?       Не поймав очередной шарик, Алиса откидывает с лица волосы и отмечает, взглянув на оперов:       — И это вы ещё не пробовали сами поучаствовать.       — Затягивает только так! — подкидывает следом Толя.       — Сыграем? — с надеждой и уже начавшим зарождаться в груди азартом спрашивает у напарницы Лёня. Кажется, от нетерпения даже немного пружинит, не сходя с места и не отрывая от Власовой своего щенячьего взгляда.       На капитана вот только магия не действует. Опять. Разведя чуть поднятыми руками, Рита отмахивается, плавно мотая головой:       — Не-не-не, это без меня.       — Ну, Ри-и-и-т, — почти канючит старлей. — Пожалуйста.       — Во-первых, что тебе мешает одному попробовать или вон кого-нибудь из ребят взять в пару? — резонно интересуется Рита, так уж точно не собираясь идти на попятную и менять своё решение в угоду Лёнькиному желанию и любопытству. — А во-вторых, вот сейчас я Соколовой смену сдам — и играйте, сколько влезет.       А не запрещённый ли это приём?.. Вся ФЭС ведь знает, что Субботин переключается, когда если Юля и не появляется в поле его зрения, так уж хотя бы упоминается кем-нибудь в разговоре.       Как бы там не было, Рита, не скрывая улыбки и теплоты во взгляде, продолжает:       — А меня, знаешь, дома ждут Данилов и Люся с Мишель.       — Чего у вас одни только девочки? — уточняет Ломов.       — Ну, кого судьба подкидывает, — разводит руками Власова. Как будто бы красноречивее всех возможных слов и вместо даже минимальных объяснений. — Сам знаешь, что за собакой Стёпа её хозяину обещал присмотреть. В колонию вместе с ней нельзя, а в приюте Люсю и так потрепали уже. А Мишель никому из знакомых Рыбиной оказалась не нужна. Не оставлять же её в ЖК как бродяжку, — продолжает капитан, пожав плечами и на миг с ужасом представив, как бы это могло быть. — Инесса Ефимовна житья бы ей не дала. Не говоря уже о прочем.