Заметки

      В Москве много вокзалов. Но её будто бы тянет к одному единственному.       Когда-то давно Алиса плакала на этом вокзале — они с мамой провожали папу на гастроли вокруг Золотого кольца России, и она, школьница, никак не могла поехать вместе с ним. Через несколько лет Алиса тут же злилась на маму — она узнала о её попытке уехать на фестиваль и в последний момент сняла дочь с поезда. Несколько лет назад Алиса волновалась на этом вокзале — они с Толиком, месяца два как успев сойтись, встречали его родителей. Примерно через год Алиса нетерпеливо дожидалась на этой же платформе, когда покажется поезд, что должен вот-вот прибыть — Толя был в полях целых две недели, и у неё за это время появилась радостная новость.       А сейчас…       — Мам, ну чего ты?       — Я просто очень за тебя переживаю.       Присев на корточки, Жаровская оправляет таки выбившуюся из джинсов дочкину рубашку, застёгивает пару нижних пуговиц на ней и, взяв девочку за руки, смотрит на неё снизу вверх. С неподдельным волнением и безграничной любовью.       — Нет, — рубит девочка, мотнув головой. Рук вот только из тёплых маминых ладоней не спешит вытягивать. — Ты сырость разводишь.       — Инга, — мягко одёргивает дочь Ломов. А та в ответ разводит руками.       — А что, я не права? — её голос звучит будто бы с вызовом и упрёком. Не хватает ещё глаза закатить — для полноты картины. — Вы такие проводы устроили, как будто надолго меня непонятно куда отправляете. Всего-то пять дней в Санкт-Петербурге. Это даже недалеко!       Спорить Алиса с Толей находят даже в теории совершенно глупым. Они ведь сами рассказывали дочери, что «северная столица» — это недалеко, сами возили её туда уже пару раз… их восьмилетка — уж точно умная девочка. Понадобится — она и точное расстояние в картах проверит, и через сколько поезд к первой остановке подъедет сообщит, и Московский вокзал опишет. Не зря ведь она энциклопедию с архитектурой Российских городов уже который год листает, то одной страничкой зачитываясь, то другой.       И между тем продолжает:       — Поскучать чуть-чуть полезным даже будет. А то мы всё время вместе да вместе…       Ломов тактично помалкивает, что в прошлом месяце они с Алисой всё как-то один за одним уезжали вместе с операми в города, оставаясь там в среднем на тройку дней, и Жаровская, взгляд на него взметнув, легонько покачивает головой. Мысли у них после слов дочери однозначно сошлись.       Поднявшись на ноги, Алиса оплетает плечи своей светловолосой всё ещё малышки и, на миг прикрыв глаза, касается губами её макушки.       — Солнышко ты наше… мы с папой будем скучать.       — Очень-очень, — подтверждает Ломов.       Он проводит ладонью по двум косичкам, начинающимся у дочери где-то у висков, и даже не думает удержаться улыбки — так ему нравится, что Инга любит косы… а кажется ведь, что ещё вот только вчера они с Алисой были по-новому счастливы, когда у их синеглазой крохи получилось первый хвостик на макушки завязать. Маленький-маленький. Светленький-светленький. И такой сразу же обожаемый.       — Я знаю, — улыбаясь, кивает Инга. — Но я вот только на фестивале выступлю, пару музеев посещу — и сразу к вам. Честно-честно.       В стороне прощаются со своими детьми другие родители, руководитель танцевального коллектива проверяет папку с документами, сопровождающие пересчитывают разу по пятому ребятишек, с родителями распрощавшимися ещё возле школы… и Алиса невольно вновь переводит взгляд в сторону этой организованной толпы.       — Обязательно слушайся Зою Витальевну, — наставляет Ломов.       — И родителей, которые едут с вами, — добавляет Алиса, и девочка послушно кивает во второй раз.       — Никуда не убегай, с посторонними не уходи… а лучше не общайся даже!.. кушай хорошо, не воротя нос, телефон своевременно заряжай… что ещё? — призадумавшись, Толя бросает на супругу быстрый взгляд, — вещи свои нигде не оставляй.       — Руки мой обязательно, у незнакомых ничего не бери — даже если просто стаканчик воды!       Инга сначала послушно кивает на слова родителей, после с тяжестью вздыхать начинает, затем уже не то не сдерживаясь, не то театрально приукрашивая и подливая краски в разворачивающуюся картину начинает закатывать глаза, голову запрокидывая к небу и будто бы прямиком на перроне собираясь уже вот-вот на мостик встать. А в завершение обводит маму с папой серьёзным взглядом и не без возмущения выдаёт:       — Вы меня совсем глупой малышкой, что ли, считаете?       А после с гордостью и непробиваемой уверенностью добавляет:       — Я знаю все правила безопасности!       — Инга, детка…       — Ты ведь у нас умница и знаешь, что повторение… — теперь уже Толя и сам оказывается прерван:       — Мать учения. Да.       Девчушка ещё разок кивает, окидывает тревожащихся за неё родителей взглядом — и как они тут без неё будут?.. — и продолжает, озвучивая в суматохе как-то подзабытые ими в списке повторения правила:       — А ещё подбирать ничего нельзя, пинать, двигать, рядом с этим чем-то оставаться… И вообще если вдруг что подозрительное — нужно сразу же рассказать кому-нибудь из ответственных за нас взрослых.       — Умница, — хвалит дочь Толя, чмокая её в макушку.       — Я всё знаю и буду следовать правилам. Не волнуйтесь вы так. Ладно?       Теперь уже Алиса с Толей, стоя бок о бок, послушно кивают в ответ на слова и будто бы немигающий слегка строгий взгляд дочери. И она продолжает:       — На работе не засиживайтесь! Меня не будет — но это ведь не значит, что домой спешить не нужно. Вы же всё так же друг у друга есть. Я проверять вас буду!       — Правильно, — кивает Ломов, и Жаровская ему вторит:       — Почаще нас с папой проверяй. Но только не очень поздно — тебе высыпаться нужно. Не забывай, пожалуйста, об этом.       — Обещаю проверять и не забывать, — заверяет Инга и, уже предвосхищая новую порцию того, что несколько минут назад она сама назвала разведением сырости, отмечает: — ну всё, прощаться давайте. А то поезд уже скоро отходит — проводники вон в вагоны уже приглашают.       Поезд уже скрывается за поворотом, а Толя с Алисой будто так и не верят, что их малышка впервые уехала куда-то одна. Нет, с другими ребятами, конечно, с учителем и сопровождающими… но без них.       Обнимая любимую, Ломов буквально выдыхает:       — Когда она успела так вырасти?       — Погоди, сейчас моргнуть не успеем — мальчики пойдут…       — Не-не-не, — трясёт головой Ломов. — Я даже думать пока об этом не готов! Это же малышка, которую я только-только из роддома забрал, какие мальчики?!