Заметки

      Едва сойдя с эскалатора, довёзшего их на второй этаж торгового центра, Юля подхватывает Алису под руку и решительно затягивает её в один из попавшихся на глаза магазинчиков.       — Очень правильно, что не относишься к предстоящему вечеру как-то легкомысленно, — объявляет майор, тут же оглядываясь по сторонам. Тянет юную подругу в сторону одного из рядов вешалок и продолжает: — знакомство с родителями — это ведь невероятно важно!       — Согласна, — кивает Жаровская. Она озирается по сторонам и решительно вытягивает из общей массы одно из чёрных платьишков.       Оказавшись неумолимо близко, Соколова перехватывает из Алисиных рук вешалку с нарядом, вытягивает руку, посмотреть его желая со стороны, после прикладывает к Жаровской, жестом попросив девушку чуть развернуться, а после решительно возвращает вешалку с платьем на стойку.       — Нет, моя дорогая, — качнув головой, отрезает майор. — Это на знакомство не подойдёт.       Цокая небольшими каблучками, рядом оказывается девочка-консультант и, широко улыбаясь, спрашивает:       — Вам что-нибудь подсказать?       — Мне… — начинает было Алиса, но оказывается остановлена лёгшей ей на руку ладонью и бескомпромиссным:       — Спасибо, мы пока посмотрим.       Но будто бы чтобы совсем не расстроить сотрудницу, Юля уточняет:       — Сориентируемся сначала, к чему душа вообще лежит — и, если что, спросим.       Консультант уходит, переключая внимание на нового посетителя, а Соколова тем временем уже снимает с вешалки небесно-голубое платье с аккуратным кружевом на воротничке. Окидывает его критическим взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, прикладывает его к послушно повернувшейся к ней лицом Алисе.       — Красивый цвет, — замечает Жаровская. Она разглаживает ладонью ткань, проходясь ею от талии к подолу, а после решительно встряхивает головой, мягко отстраняя от себя вешалку с платьем. — Но какое-то оно слишком короткое для знакомства с его родителями.       — А по-моему, очень миленькое, — не без сожаления вздыхает Юля. Но вешалку всё же возвращает на место. — Да и ты не монашкой должна показаться.       Двинувшись дальше по ряду, они на пару вытягивают платья одно за другим, но на сей раз не спешат ни одно из них снять со стойки. То рисунок какой-то не тот, то цвет рядом с другими казался интереснее… в общем, причины находятся. Благо, что ещё с десяток рядов у них есть. С платьями, костюмами… на смотрины уж точно будет что подобрать!       — Знаешь, что я тебе скажу? — повернувшись к Жаровской, начинает Юля. — Ты так не трясись от предстоящей встречи. Ну, не съедятся же тебя Толиковы родители!       Отведя в сторону взгляд, Алиса буквально физически ощущает, как её щёки незамедлительно покрываются лёгким румянцем. Всё же это так непривычно — когда для друзей-товарищей приоткрывается завеса тайны на ваши отношения.       Покачивая головой, она отмечает:       — Надеюсь.       — А я вот вообще не волновалась! — решительно заявляет Соколова, параллельно сняв очередное платье, но тут же вернув его на место.       В наушниках тут же раздаётся смешок и Лёнино следующее:       — Ну да, конечно. Не волновалась она.       Жаровская едва сдерживает смешок — особенно расслышав во всех подробностях заливистую реакцию сидящего в машине рядом с Субботиным Сергея Михалыча — бросая то и дело на Юлю взгляд. А Соколова, тихонько цокнув, бросает — не то в продолжение адресованной спутнице речи, не то исключительно супругу в ответ:       — Ну, разве что чуть-чуть.       И, проходясь вдоль ряда, продолжает с привычной лёгкостью:       — Ну, у нас с моим, сама понимаешь, обстоятельства немного другие… тебе-то нечего думать — у вас Толиком разницы в возрасте не имеется.       Сделав несколько шагов, Алиса застывает на месте. На лице её появляется задумчивая улыбка, а взгляд буквально не отрывается от лицом в зал висящего платья.       — А как тебе вот это? — спрашивает девушка. — Такое солнечно-жёлтое…       — Потрясающее. А размер твой есть? Это-то явно большевато.       Размера на стойке не находится и, на радость не так давно подходившей к ним сотруднице, Соколова решительно подзывает её к себе. Если размер указан на этикетке, стоит надеяться, что он и впрямь есть где-нибудь на складе, или из примерочных после отказа не вернули…       В наушниках раздаётся отдалённый кашель, а следом звучит голосом Майского:       — Девчат, вы там не увлекайтесь особо. Вас за предполагаемой встречей отправили понаблюдать, а не обновками обзаводиться.       — У нас всё под контролем, — предварительно осмотревшись, отмечает майор. — Никого не похожего просто на покупателя не появилось, а Марианну тоже попросили размер посмотреть.       — Точно? — будто не верит Субботин. — Может, проверить?       Для вида подхватывая первое попавшееся платье, Юля крутит его в руках и отзывается:       — Как? Пробраться к складским помещениям и сказать, что библиотеку ищем?       Представив такую картину, Алиса красноречиво усмехается и вторит Соколовой:       — У них вход за кассой. А мы не волшебницы.       — Слу-у-у-шай, — протягивает Юля уже в полный голос, спешно крутится вокруг собственной оси и уже через мгновение спешит на соседний ряд. Ничего не понимая — даже руками разведя в воздухе и брови знаками вопроса изогнув — Жаровская спешит следом. — А может, мы с тобой на ближайший корпоратив волшебное что устроим? А что! Блестященькое что-нибудь подберём, переливающееся…       Вслед за Юлей сжимая в руке платье с пайетками, эксперт интересуется о главном:       — А когда у нас ближайший корпоратив?       — В сентябре должен быть.       От дальнейших размышлений и вздохов по ту сторону эфира всех ФЭСовцев — и, по правде говоря, посетителей и работников магазина — отвлекает пронзительный крик, то и дело переходящий в визг. И пока все только пытаются понять его возможную причину и направление, из-за шторки за кассой появляется девушка — так самая, у которой попросили посмотреть солнечно-жёлтое платье.       — Там… там! — только и причитает она. А когда Юля с Алисой оказываются рядом, буквально вцепляется в Соколову, разрыдавшись у неё на груди.       Прежде чем скрыться за занавеской, Жаровская успевает разве что спешно взглянуть на Юлю, получая от той разрешающий кивой, а вот заметить ошарашенно глядящих по сторонам девушек-сотрудниц, вяло пытавшихся сообщить, что это служебное помещение, Алиса, кажется, и вовсе не замечает.       Появившись спустя пару мгновений, Алиса начинает:       — Юль, там…       А после продолжает уже в микрофон:       — Ребят, мы его упустили. Поднимайтесь — и чемоданчик не забудьте. У нас убийство.

--

      Поднявшись от трупа, Соколова обводит оперов взглядом и, проведя ладонью по волосам, со вздохом отмечает:       — Мы ведь её за какую-то минуту до случившегося видели. Ничего не предвещало.       — Да вы со своими платьишками…       — Серёж, да мы глаз с неё не сводили! — не потерпев несправедливости, повышает голос Юля. Ещё и для верности взглядом майора хорошенько так прожигает. — Никого рядом не было. Не волновалась она. Ушла в подсобку — и… Мы с Алисой никак не могли бы там оказаться и осмотреться!       Вся это время смиряя Майского недовольным взглядом, Субботин бросает:       — Правда, Михалыч, чего ты крайних ищешь? Все недоследили — все виноваты. Будто не заметив накала, что утихать стал так же спешно как и раскалился, Алиса поднимается в полный рост и, упаковывая пояс в пакет для улик, подходит ближе к операм.       — Это орудие убийства. Без сомнения, — всё же немного рискуя с такой категоричностью, отмечает она. — И поясок этот новенький.       — Хочешь сказать, что его купили специально к убийству? — взяв пакет из её рук, уточняет Соколова. Ответом ей служит неоднозначное пожатие плечами — они всё же обе и впрямь не волшебницы, чтобы так всё уметь просчитать.       — Ну, или просто совпало так, — подхватывает размышления Сергей, хмуря брови, но пакет с уликой забрать не спеша. Чего он, пояса, что ли, женские не видел? Пусть и орудия убийства. — Новая вещь — а тут и убить потребовалось. Может же такое быть?       — Не может, — качает головой Юля. — Во-первых, поясок женский. А убил вероятнее всё же мужчина. Иначе у нас вообще ничего не сходится, — добавляет она, разведя руками. — А во-вторых, магнитный датчик видишь? — потреся перед Майским пакетом, уточняет она. — Он его даже не покупал — дёрнул где-то на складе. И задушил вместо планируемого разговора.       Сначала долго пытаясь приглядеться, Лёня решительно сжимает Юлино запястье и именно в такой конструкции подносит пакет с поясом ближе к собственному лицу. После обводит всех взглядом и, конкретно ни к кому не обращаясь, спрашивает:       — А чего это за белые следы на ткани?       — Порошок какой-то, — пожимает плечами Алиса. — Возможно, тальк с перчаток медицинских.       — Мы можем на месте это проверить?       — Конечно!       Жаровская спешит вернуться к ФЭСовскому чемоданчику, раскрытым стоящему у собравшихся за спинам. А на Субботина тем временем уставляются две пары вопросительных глаз.       — Есть мысли? — спрашивает Юля.       — Только надежда, — пожимает плечами старлей, — что все действующие лицы нам уже известны. А с медициной из известных дело имеет только брат подруги Марьяны.       — Смею тебя расстроить, друг мой, — подаёт голос Майский. — Для покупки медицинских перчаток не обязательно иметь отношение к медицине. Их кто угодно мог купить и использовать.       — А может, нам всё-таки повезло, — чуть нерешительно подаёт голос Жаровская. Она останавливает по левую от Сергея Михалыча руку и объявляет: — экспресс-анализ показал, что порошок, частички которого остались на ткани — это действительно тальк.       И пока опера не стали отмахиваться, с удовлетворённой результатом проверки улыбкой девушка продолжает:       — Но не только он один. В следах присутствуют следы рецептурных таблеток от деменции. Разных. А вот этот названный брат подруги, как помните, в доме престарелых работает. Он имеет дело с такими препаратами! И, вероятно, взял с работы использованные перчатки, или с рук на них попали частички лекарства, что он талок для пациентов.       — Девчат, заканчивайте тут, а мы погнали! — громогласно объявляет Майский, поспешив к выходу.       Красноречиво дёрнутый майором за рукав Лёня всё же выкраивает себе мгновение. Чмокнув Юлю, он с улыбкой добавляет:       — Может, ещё и платьица, всё же подберёте.