Заметки

      На самом-то деле Белозёров ни на что не рассчитывает и ответ, что прозвучит с той стороны трубки уже заранее безошибочно знает. Но, хмуря брови и — будто бы сквозь километры это будет видно — состраивая скорбную мордашку, спрашивает:       — А я там прям очень и очень нужен?       Получив молниеносный ответ, эксперт спешит развести руками — одной, точнее, вторая всё же для удерживания мобильного сейчас куда важнее.       — Нет-нет, что ты? — бросает он в трубку. — Я очень люблю нашего сына и не собираюсь выставлять семью в дурном свете.       — Вот и отлично, Серёжа, — совершенно отчётливо доносится до проходящего мимо Майского, и майор спешит удалиться подальше. Так, на свякий пожарный. А то вдруг, и его, как тёзку, к чему-нибудь обяжут.       — Слушай, а всё же…       Сергей начинает, будто бы в один миг позабыв все доводы супруги и её вот только-только недовольством, а после предупреждением и надеждой на понимание прозвучавший тон. Но после — совершенно поспешно — всё же спохватывается и добавляет:       — Это я так, в полной мере гипотетически. Вот скажи мне, как бы я мог выставить семью в дурном свете, если бы не смог присутствовать по служебным обстоятельствам? Можно сказать, по причине государственной важности!       Под повторяющиеся и совершенно новые доводы, доносящиеся из трубки, Белозёров доходит до дверей буфета. И одновременно понимает две вещи — жену он даже гипотетически не переубедит, и он полнейших балбес, что затеял эту попытку отвертеться.       — Да, дорогая, — кивает он, улыбаясь. Обречённо — потому что ему как-то волнительно идти на намечающуюся встречу и как-то поспокойнее было бы её под благовидным предлогом пропустить. И с теплотой — он всё же очень любит свою жену. — Я сейчас же решу этот вопрос. И я тебя.       Наконец переступив порог, Серёжа вдруг понимает, что такой манящий последний час буфет становится ему безынтересен. И кофе не хочется, и к бутербродам не тянет, и зефирки отчего-то предстают вестниками званого ужина… А ему ещё сменами меняться, костюм потом дома искать, речь для большей уверенности подготавливать…       — О-о-ох, — со всей отыскавшейся внутри скорбностью протяжно выдыхает эксперт. Буквально упав на ближайший диванчик, он закрывает глаза и обмякает.       Сначала сидящий за барной стойкой Ломов вытягивается, в непонимании округляя глаза. После осматривается по сторонам — не то надеясь уже через миг оказаться в буфете с кем-нибудь ещё, помимо Сергея, не то подумывая потихоньку слинять, посчитав себя оставшимся незамеченным. Но следом отставляет чашку, обратно на тарелку возвращает надкусанный бутерброд и, немного подавшись вперёд, осторожно спрашивает:       — Что-то случилось?       — Ага, — не открывая глаз и не меняя положения тела, кивает Белозёров. — Сын у меня родился. Восемнадцать лет назад.       — Не понял, — искренне изумляется парень. И, посчитав, что опасности никакой нет, приближается к двум стоящим напротив друг друга диванчикам.       Проведя ладонью по лицу, Белозёров приподнимается на диване — прижавшись спиной к спинке, он оказывается в полне себе сидячем положении. И тут же встречается взглядом с устроившимся на соседнем диване Ломовым.       — Молодой ты ещё, Толик! — восклицает он. — А у меня сыну восемнадцать. Семь месяцев назад исполнилось. А семнадцатого — после завтра, получается, — Сеня с родителями девушки своей нас с матерью знакомить будет.       — Сватовство, что ли, намечается? — беззаботно бросает Ломов, даже и не думая таить улыбки. Не его же — пока что даже в проекте не числящийся — сын смотрины устраивает.       — Типа того, — кивает Сергей и, чтобы не сидеть просто так, всё же идёт себе за чашкой чая. Может, хоть развеяться немного выйдет. — Девушка сама из Екатеринбурга, а учится у нас, в Москве. Так что родители пробудут в городе совсем немного и, как сказала моя жена, подстраиваться под мой график ни у кого времени нет. Цитирую: «В кой-то веке можно и в угоду семье над графиком поразмыслить». Уже и загородный дом на двое суток сняли.       Вскоре вернувшись на диван, Белозёров быстро окидывает парня взглядом и спрашивает без блужданий вокруг да около:       — Толь, а ты на послезавтра не можешь в ночную выйти?       На то, чтобы дать согласный ответ, у Ломова не хватает каких-то считанных секунд. Так-то что? Неотложных планов у него нет, Алисе он всё объяснит… а товарищам помогать непременно нужно.       — Мы с радостью пришли бы на помощь, — тут же привлекая к себе внимание, отвечает вместо Толика Жаровская, едва только успев войти в буфет. — Но как-нибудь в другой раз. Прости, Серёж, — пожав плечиками, разводит она руками. — Мы просто послезавтра в театр идём. И это тоже никак нельзя перенести.       Едва не свернув шею, провожая Алису взглядом, Толя в изумлении хмурит брови:       — Мы послезавтра в театр идём?       — Ну, ты даёшь! — смеётся Белозёров, качнув головой. — О таких планах помнить нужно!       — Да он не знал, — заступается Алиса, налив себе чашку чая и поспешив занять место рядом с возлюбленным. — У меня подруга в театре служи — написала сейчас, что семнадцатого у них наконец премьера спектакля, что она выписала нам с Толей контрамарки, и мы просто обязаны присутствовать. У неё дебют!       Отметив, что в руке Жаровская сжимает им же не так давно надкушенный и без внимания оставленных бутерброд, парень огорчённо — и всё же немного театрально вздыхает — оглядывается на свою же чашку, одиноко оставшуюся стоять на барной стойке, а после не то только сейчас два и два складывает, не то отвлечься от порушенного перекуса стараясь, спрашивает, внимательно на Алису смотря:       — Это про Наташку ты?       — Ну да.       — Так она же регулярно в спектаклях занята! Какой дебют?       — Ты не понял, — легонько качает головой девушка. — До этого она участвовала в спектаклях исключительно в составе оркестра. А в этой премьере у неё роль. Со словами! Наташа, что разумно, альтистку играет. Остального не знаю — на спектакле увидим.

**

      Припав плечом к дверному косяку, Ломов с теплотой во взгляде с и улыбкой на лице наблюдает за тем, как Алиса подкрашивает губы. Простые движения будто бы завораживают парня. Впрочем… наблюдать он готов за любыми её действиями. Игрой на флейте, нарезанием овощей на салат, написанием кода, рытьём в притащённом из чьего-то дома мусоре…       — Нужно будет ещё в цветочный зайти.       — Не нужно, — решительно рубит Жаровская, защёлкивая на помаде крышечку.       Тут же выпрямившись, Толя буквально-таки с возмущением и негодованием разводит руками.       — Ты чего? У тебя у подруги премьера! Её поддержать нужно, поздравить.       — Я уверена, что цветами Наташку не обделят, — ни на миг не смутившись, отзывается Алиса. Она подходит к парню почти что вплотную и вместо того, чтобы поцеловать — всё-таки ещё только миг назад губы накрасила — мягко проводит по его волосам и с плеча стирает невидимые пылинки. — К тому же мы знакомы двести лет! Я точно знаю, что её порадует сильнее букетов.       Развесив в воздухе интригу, Алиса неспешно удаляется в комнату. Ломов сначала медлит — будто бы полагая, что она сама через миг появится на пороге и всё разъяснит — а после, ещё больше за эти пару мгновений заинтересовавшись, что же там точно лучше цветов будет, спешит вслед за любимой.       — Алиса! Так чего больше порадует?       Развернувшись и тут же встретившись с парнем улыбающимся взглядом, Жаровская объявляет:       — Воздушные шары!       — В смысле?       — В прямом. Вот зря ты так недоверчиво кривишься! — не без возмущения вставляет Алиса. — Цветы — это определённо прекрасно. Но обычно. Даже принято на спектаклях. А вот шарики… Наташка их просто обожает! Это я тебя на правах лучшей подруги со всей уверенностью заявляю.       Растягивая на лице предвкушающе-согласную улыбку, Толя отмечает:       — Тогда возьмём побольше!       — Но не перегибая, — выставив вперёд руку с отставленным указательным пальцем, добавляет Алиса. И сразу же обозначает: — уж точно не больше пяти. Мы ведь не собираемся Наташку в воздух поднять? А потом возьмём какой-нибудь большой торт и пойдём к ней чай пить!       Сняв с вешалки пиджак, Ломов безо всякой спешки и совершенно уверенно оказывается у Алисы за спиной. Через какой-то миг мягко разглаживает ткань по её плечам и только после делает шаг, оказываясь рядом и галантно подставляя согнутую в локте руку.       — Прелестно, — улыбается она, касаясь его ладошкой.       И уже в подъезде отмечает:       — Если в ТЦ будут шарики с котами и чем-нибудь музыкальным — это вообще идеально.       — Может, заранее нужно было поискать? — хмурится вдруг Толя. — Что-то мы с тобой совсем не подготовились.       — Во-первых, милый, шарики с гелием купить — совершенно не проблема. За ними не нужно по всему городу мотаться. Во-вторых, если помнишь, Наташа заходила вчера на ужин. Так себе получился бы сюрприз, виси у нас где-нибудь в уголочке связка шариков. Ну а в-третьих, о походе в театр мы с тобой позавчера только и узнали.       — Точно… Хорошо всё-таки, когда в паре кто-то сообразительный имеется!       — Ну всё, — легонько уколов его локотком в бок, смеётся Алиса. — Не набивай себе цену! Мы оба знаем, что ты точно такой же сообразительный.