Заметки

      — Ну, тебя как за смертью посылать!       — И он всё равно один вернётся, — усмехается Данилов, убедившись, что вслед за Ломовым порог никто не переступает.       — Да ты ведь даже не знаешь, о чём речь! — отмахиваясь, буркает парень.       Не то порыву поддаётся, руководствуясь тем, что короткую беседу несколько минут назад они вели с Ритой вдвоём, и никакого Данилова и в помине не было — не то что рядом. Не то и впрямь считает, что задуманный Ритой план ей одной только принадлежит, и даже в общих чертах она не посвящала в него Стёпу. Если поразмыслить — звучит абсурдно. Но Толя на такие мелочи и секунды не брал.       — Ошибаешься, — только и озвучивает Стёпа, сверкая улыбкой.       А следом Рита обращается всё так же к Толику:       — Так, умник! Ты за своими знаниями следи. А то гляньте на него, разошёлся, — беззлобно добавляет она, подставляя разливающему чай Стёпе ещё одну пустую чашку. — Сам-то темы сбора не знаешь.       В недовольстве всплеснув руками, парень выдаёт, не собираясь думать об утайке:       — Так ты мне ничего не рассказываешь! — И, передразнивая, продолжает: — «Алису срочно найди. Все объяснения после. Жду в буфете».       В ответ на его слова Власова согласно кивает — такие речи-распоряжения и впрямь были. По поводу напора и размахивания руками — чёрт его знает, может, в каком-то роде всё так и было, а, может, просто художественное допущение пересказчика… в любом случае — капитан не в гневе. Что уж там, даже и не говорит ничего Толику о том, что он как-то подраспоясался, о субординации как-то подзабыл… тут вам не первые месяцы его прибывания в ФЭС, когда он порой едва ли не по стеночке ходил, каждому встречному «выкал» и смотрел на всё и всех восторженно-ошарашенными глазами.       — Может, расскажешь, наконец? — чувствуя свободу, с нажимом почти что требует Ломов. И, взгляда от Риты не отводя, усаживается за барную стойку напротив Данилова.       — Я похожа на попугая? — вместо ответа спрашивает вдруг она. И, удовлетворившись ошарашенным взглядом парня, объясняет: — Алиса придёт — всё расскажу. Чего по пять раз повторять?

--

      — В общем так, — начинает Власова, когда её созванное в стенах буфета совещание оказывается в полном составе. — По делу этому ты, Алиса, конечно, не работаешь, но, надеюсь, товарищам в помощи не откажешь.       Едва ли не подорвавшись на ноги, Жаровская, уже готовая бежать сломя ноги, искать невесть что в сети и даже не совсем законно добывать чьи-нибудь образцы ДНК, тут же выпаливает:       — Что нужно делать?       — Для начала — выслушать, — подаёт голос Данилов и, взглянув на Ломова, распоряжается: — давай, Толь, расскажи вкратце о гражданине Семякине Льве Константиновиче.       И Толя о Льве Константиновиче рассказывает — где родился, когда женился… нет, женат он ещё ни разу не был. И в ЗАГСе, возможно, никогда не бывыл… а вот в спортивном зале — это да, это его. На октагоне он, вероятно, дневать и ночевать готов. Рассказывает эксперт, как в поле зрения органов парень попал два года назад, среди задержанных во время побоища в кафе оказавшись, добавляет, что переведён он был в число свидетелей, что драчунов как раз-таки разнимали… перечисляет регалии его всякие-разные… отмечает, что в текущем деле Семякин вычислен был среди контактов второй по очереди погибшей…       — Короче! — не выдержав разведённой тягомотины, Власова несильно ударяет ладонью по столешнице. Встряхивает головой, откидывая с лица спавшую прядь волос, и встречается с Жаровской серьёзным взглядом. — На завтра Лев очень ищет симпатичную молоденькую натурщицу.       Сначала Алиса округляет глаза от услышанного. После в непонимании сводит к переносице брови. Обводит взглядом собравшихся, во всей сложившейся истории не понимая, кто с ума сошёл — она одна, или дружной гурьбой? А следом встряхивает головой и едва ли не буквально разрывает руками воздух.       — Погодите! Какая натурщица, если он боец смешанных единоборств?       — А вот если бы твой дружок не размусоливал — всё бы уже было понятно, — отзывается Рита, хоть и отвечая Алисе, но укалывая своими словами — или больше всё же тоном? — непременно Ломова. — А то: «Учился в пятой школе, допрашивался в восемнадцатом кабинете…».       — Так он боец или художник? — мучаясь сейчас только этим, уточняет Жаровская.       Тихонько усмехнувшись, Стёпа отзывается вопросом на вопрос:       — А ты экспертизы проводишь или на флейте играешь?       — Так… — на миг растерявшись, разводит руками Алиса. И всё же уверенно продолжает: — одно другому не мешает.       — Ну, вот, — кивает Данилов. — Льву Константиновичу тоже ничего не чуждо — сначала морды бьёт, потом портреты пишет. Или наоборот. Разносторонний человек, — констатирует он, разведя руками.       Собравшиеся перекидываются ещё несколькими фразами о личности «выплывшего» в ходе расследования воина-художника, предполагают, замешен ли он как-то в деле или вновь максимум, что свидетель, добродушно посмеиваются над тем, не смотрят ли на него косо товарищи-бойцы, зная о не самом очевидном хобби, решают посмотреть после, есть ли на картинах сюжеты с боёв… и всё это, пока Ломов, подорвавшись на ноги, не выпаливает вдруг:       — А чего Алиса-то должна к нему идти?!       — А ты хочешь натурщицей прикинуться? — псевдо серьёзно бросает Данилов. — Думаю, не прокатит.       — Да причём тут я? — отмахивается он, хмурясь. — Рита вон, — бросает, для верности взмахнув рукой и, кажется, едва не угодив по самой Рите. — У неё подготовка, все дела. А Алису вот так вот, безоружно, без навыков всяких, в логово к чёрт знает кому?! К возможному убийце?!       — Во-первых, — начинает Власова с напором, — на него, кроме наших домыслов и факта нахождения рядом с жертвами, ничего не указывается. А во-вторых…       Закончить Рите не позволяет сама же Алиса, в миг подхватившая её слова и вспыхнувшая возмущением:       — А во-вторых, чего ты пытаешься за меня решать?!       — Потому что это опасно! Мало ли что может случиться… — стушевавшись под её взглядом, негромко добавляет Ломов.       — Не опаснее, чем с доведёнными до агрессии мышами работать, — театрально скривившись, бросает в ответ Жаровская, припомнив свою работу в научной лаборатории. А после отрывает взгляд от Толика и переводит его на Риту. — Я готова. Что мне нужно будет сделать?

**

      Поскольку Ломов напрашивается с операми, ехать приходится на микроавтобусе. Впрочем, в этом даже плюсы — и точность сигнала выше от сокращения километража, и сведущий человек на случай каких неисправностей есть, и дополнительные глаза не где-то там, в конторе, а непосредственно на месте имеются… и сидеть в конце концов просторнее.       — Не мельтеши, — больше, чем советует, но всё же меньше, чем командует Данилов, сжав Толино запястье и буквально усадив парня на кресло рядом с собой.       На мониторе перед ними методично покачивается картинка, выводимая с камеры в Алисиной подвеске — чтобы получше осмотреться и немного подуспокоить волнение Жаровская решает подняться на второй этаж по лестнице. Вот навстречу спускается Власова под видом курьера…       — Всё чисто, — негромко отмечает капитан, безошибочно поняв увиденный на экране кивок супруги.       Художник в полулёгком весе оказывается приветливым молодым человеком — по нему и не скажешь, что может оказаться злодеем. Впрочем… самые жуткие психи, как известно, кажутся на первый взгляд очень милыми людьми, да и многих серийных убийц соседи характеризовали приветливыми и добродушными.       Нечто подобное приходит на ум и Ломову — и он отчётливо встряхивает головой, зажмурившись.       — Алиса… вы превосходно выглядите! — с порога восхищается Лев, расплываясь в улыбке. После целует Жаровской ручку, крутит её вокруг невидимой оси совсем как в танце…       Толик фыркает что-то неразборчивое себе под нос, насупливается, скрестив на груди руки, и даже не отрывает от экрана взгляда, когда рядом резко распахивается откатывающаяся дверь.       — Ну, — бросает Рита, опускаясь на кресло напротив и кивая на ноутбук, тут же повёрнутый и для её удобства тоже, — чего у нас тут?       — Да всё в порядке. Знакомятся пока просто.       — А у кого-то такой видок, будто уже в спальне раздеваются, — не удержавшись, со смешком отмечает Власова, кивнув на Толика. И моментально получает от Данилова укоризненный взгляд и просьбу не начинать. — Да ладно-ладно, — примирительно разводит она руками.       На экране тем временем сменяется картинка, и когда Алиса оказывается в мастерской Семякина, Толика будто переклинивает. Расплывшись в улыбке — и немного по креслу — парень с наслаждением окидывает напарницу уже которым за день затуманенным взглядом. Даром, что на этот раз не вживую, а в зеркале, да ещё и через картинку с камеры. Молодец этот боец-художник! — зеркальную стену сделал.       Бесслышно усмехнувшись, Власова откидывается на спинку кресла, не сводя с экрана взгляда, а Стёпа, улыбнувшись реакции парня, выглядывает на всякий случай в окно — в их службе бдительность всегда важна. А когда в операции не оперативный сотрудник — так и вовсе двойная.       — Вам так идёт этот образ… — восхищается Лев, буквально сияя изнутри. — Когда я прописывал «спортивно-симпатичный образ», я вот именно такого и хотел. Даже толком ещё сам не понимал, чего хочу, если честно… а вы воплотили его на высшем уровне!       — Я старалась, — улыбается Жаровская, поправляя волосы. — Я когда маленькой была, мне мама всегда говорила, что в кедах и юбке ходят только дурочки. А мне всё ещё нравятся такие сочетания! Прелестно, что люди переосмыслили сочетание стилей.       Алиса смеётся над какими-то словами художника… А Толя уже по которому разу радуется финальному образу, в котором Жаровская как раз и отправилась на задание — тут вам и шортики, скрытые под видом юбки и даже случайно не позволившие бы Льву заглянуть куда не следует, и гетры, скрывающие добрую часть её изящных ножек…       — Да успокойся ты! — прикрикивает на парня Власова, когда он принимается нервозно расхаживать в проходе. — Просто в немного эротичную позу попросил он Алису пересесть. Ничего с твоей ненаглядной не случится!       — Мы просто дружим! — как-то упустив всё остальное, выпаливает Ломов.       Добродушно усмехнувшись, Власова поднимает правую руку на уровень Толиного лица и красноречиво демонстрирует парное со Стёпиным обручальное кольцо.       — У меня тоже есть такой друг, — добавляет она. А следом встречается взглядом с довольно улыбающимся Даниловым. — Сядь! — настойчиво бросает она замершему у двери Толику. — Или проветрись сходи.       Нет, Рита, конечно же, тоже волнуется — иначе и с другими отливами… но факт остаётся фактом — ей совершенно не плевать на то, что происходит. Но мельтешить и причитать что-то себе под нос она точно не будет. Для неё куда важнее — внимательность и готовность рвануть на помощь.       — Алиса, а как вы смотрите на то, чтобы нам сбросить с себя лишние оковы? — беззаботно интересуется художник, отвлечась от нанесения штрихов на холст. — Максимально раскрепоститься, так сказать.       — Да давайте брать уже! — взрывается Ломов. — Чего вы ждёте?! Когда он её раздевать начнёт?!       — Тихо! — рубит Власова, оказавшаяся на низком старте, но всё же решающая дослушать, что последует дальше. И Алиса на той стороне происходящего потерянно спрашивает:       — Ч-что, простите?       Добродушно улыбнувшись и тут же виновато склонив голову, Лев складывает перед собой руки.       — Простите, пожалуйста! — всё с той же располагающей мягкостью отзывается молодой человек. — Я как-то очень расплывчато сформулировал своё предложение. В голове у меня оно, признаться, прозвучало куда однозначнее. Я всего лишь предлагаю вам перейти на «ты». Полагаю, так нам будет комфортнее работать.