Проклятие Алой Луны

Холодный ветер протяжно завывал в долине Шёпота Теней, подбрасывая белые искры снега в пропитавшийся металлическим запахом крови и гари воздух. Небо окрасилось в багровые тона, обласканное всполохами пламени, сметающего всё на своём пути. И луна, что застыла безмолвным свидетелем настоящего ночного кошмара, зависла высоко над долиной, окрасившись в алый, точно облитая кровью. Будто неосторожный художник небрежными мазками стёр её невинную белизну, омрачив хаосом, пороком и болью. Это случалось каждые десять лет. Алая Луна брала свою кровавую дань. Лишь янтарём сверкали безумные глаза десятков драконов, и пламя лилось из их клыкастых пастей, уничтожая то, что было создано людьми. Крики горожан наполняли ночную тишину симфонией ужаса, а мольбы о пощаде не достигали ушей чудовищ, что парили над крышами домов и пагод, сияя золотой чешуёй. Напрасно думать, что люди не могли дать отпор древнему клану, пришедшему с Лунных Клыков. Когда-то правители этого царства в союзе с охотниками на драконов уже прогнали этих чудовищ в горы с плодородных земель долины. И вот они вернулись, чтобы вновь сжечь всё дотла. - Убить всех! – кричал генерал Цзинь, вытирая драконью кровь с лица. Глаза его были безумнее, чем у самих чудовищ, прилетевших с гор. – Остальных – в клетки! Не оставлять ни одного яйца! Охотники дружно ответили одобрительным и воодушевлённым возгласом, измаранные кровью, грязью и сажей. Снег и угли под их ногами захрустели, охотники оттолкнулись от земли и взлетели, приготовившись к решающей схватке. Вскинулись зачарованные копья и полетели строем в оставшихся драконов. Кто-то из них упал замертво, измученный долгой схваткой, кто-то ещё был жив, падая наземь, и их добивали, клинками перерезая глотки. Огненные искры вновь взметнулись в ночное небо, и послышались крики. Охотники падали, их доспехи плавились, обжигая кожу жидким металлом. - Убить эту тварь! – прорычал генерал Цзинь, обращаясь к подоспевшим к нему охотникам, но те с опаской поглядывали на внушительного чёрного дракона, возвышавшегося над главным городским храмом. – Немедленно! Сам он не торопился бросаться в пыл схватки. Он знал, что дома ждёт молодая наложница и юный сынишка, которые так нуждаются в покровителе. Его смерть ведь не приведёт жителей к спасению, так зачем же рисковать. Взмахнув мощными крыльями и взлетев в пылающее точно заря небо, древний дракон увернулся от полетевшего в него копья. Затем тряхнул рогатой головой, будто отгоняя наваждение, и опустился на снег, усыпанный обгоревшими обломками домов и телами погибших людей и драконов. Генерал Цзинь не на шутку перепугался, когда чудовище направилось прямо к нему, сверкая в зареве пожарищ золотистой поверх чёрной чешуёй, и двумя янтарными глазами. Он ступал медленно, его длинное, змееподобное тело двигалось изящно и опасно, как у хищника, готового к броску. - Идиоты! Нападайте на него! – закричал генерал, начав озираться, но все его подчинённые лишь с опаской отступили на шаг назад, зачарованно глядя на приближающегося дракона. Генерал Цзинь осклабился, но тут послышался внезапный звон посуды, и взгляд его привлёк маленький дракон-мальчишка, скрывавшийся в темноте полу-обрушившейся посудной лавки и сжимающий в руках кусок какой-то ткани. Тогда генерал схватил оружие у одного из подчинённых и швырнул в мальчишку. Что-то сверкнуло в глазах древнего в этот момент, и он закрыл юнца собой, приняв весь удар на себя. Остриё угодило прямо в грудь, окрасив чешую в алый. - Беги, - прошелестел дракон, даже не оборачиваясь к ребёнку, но генерал сразу и без этого понял, что мальчишка – сын дракона. - Не упустите мальчишку! – скомандовал генерал Цзинь, и тут же полетели копья, и обрушились удары кнутов на умирающего дракона. - Беги! – хрипел дракон, едва держась на ногах. – Но однажды она потребует и твою душу… Мальчишка сорвался с места и, стирая слёзы кулаком, помчался прочь. Погони за собой он не слышал за лихорадочным стуком сердца, но знал, что она есть. Он бежал, не запоминая маршрута, огибая лежащих и едва дышащих драконов, мёртвых людей, горы обломков, некогда бывшими домами простых горожан. И когда до городских ворот осталось рукой подать, его внезапно схватили за плечо и дёрнули с силой, затаскивая в тёмный переулок. Закрыв рот кисточкой хвоста, дракон замер в темноте погасшего пламени, оставившего после себя лишь пепел. Несколько стражников выглянули из-за ворот, когда к ним подоспели охотники, гнавшиеся за мальчиком. Испуганный ребёнок шумно выдохнул через нос и посмотрел снизу вверх на дракона, и узнал в нём свою мать. Израненную, лишённую одного глаза, но всё ещё живую. Она ласково провела кончиком хвоста по его щеке, и мальчик прижался к ней в ответ. - Где мальчишка? – рявкнул подоспевший толстый охотник, обращаясь к стражникам. Те в свою очередь, сокрушаясь, опустили головы. – Генерал Цзинь нас убьёт… - Садись мне на спину, я помогу тебе добраться до тропы, - прошептала драконица, и в голосе её была такая боль и усталость, что в сердце сына заныла невообразимая тоска. Он послушно взобрался на спину матери, прижался к её шее, и она взмыла в алые небеса, затягивающиеся дымом от пожарищ. Стражники вскрикнули, а охотники нацелили луки и копья. - Ты не чудовище… но мир сделает тебя им, - прошелестела она, и её голос потонул в симфонии ночного кошмара, длящегося, казалось, целую вечность.