Проклятие Алой Луны

10 лет спустя. Стояла незабываемо прекрасная осень. Было чуть больше шести утра. Огненно-рыжей листвой укутались клёны, но по утрам хрустально-ледяной кромкой покрывались лужицы и травинки. Приближалась зима. Неотвратимо, как сама смерть. Туманы окутали спящую долину, исчезая лишь в бурных потоках дикой реки, чей путь пролегал через бамбуковый лес. Юная принцесса, расцветшая в свои восемнадцать, как прекрасная водяная лилия, гуляла по двору отцовского имения, собирая букет из жёлтых и бардовых кленовых листьев. Её кожа была нежна и бледна, как первый снег, а волосы длинны и черны, словно смоль. Под тонкими, аккуратно выщипанными бровями сверкали ониксовые глаза, обрамлённые пушистыми ресницами и смотрящие на окружающий мир с лёгким налётом инфантильности, свойственной детям, которых старательно оберегают родители от жестокости окружающего мира. - Госпожа, - тихо позвала служанка Ён, стараясь не нарушить гармонию, воцарившуюся в столь раннее утро на дворе. – Приехал ваш отец, он будет ждать вас во дворце. - Доброе утро, Ён, - ответила она, не оборачиваясь и продолжая пополнять пёстрый букет. – Он не захотел приехать сюда? - Госпожа, меня лишь просили передать, что ваш отец будет ждать вас во дворце Дунмэй Гун (Зимней сливы). – Дождавшись слабой улыбки своей госпожи, служанка умчалась прочь, оставляя девушку вновь наедине с собой и утренним великолепием медленно угасающей природы, готовящейся к продолжительному сну. Лиань облачилась в самое нарядное, но не лишённое изящной простоты ханьфу – прекрасное одеяние белого цвета, расшитое золотыми цветами на рукавах и поясе, а по низу – стремящимися ввысь журавлями. Служанка помогла ей собрать длинные шелковистые волосы в высокую причёску и заколола тонкими шпильками, увенчанными драгоценными камнями. Принцесса знала, что сегодня особенный день, который император не мог пропустить, поэтому даже прервал длительный военный поход. Шла война. Жестокая и кровопролитная, быстротечной рекой уносящая тысячи жизней в Небесное Царство. Соседнее княжество Цзинь, образованное охотниками на драконов, когда-то было частью царства Мэй. Но десять лет назад генерал Цзинь поднял бунт против Императора, приказавшего пощадить уцелевших драконов и изгнать их за Черту. Кто-то поддержал генерала, кто-то – Императора. С тех пор часть деревень отделилась, образовав княжество Цзинь, вскоре набравшее сил и мощи и объявившее семь лет назад войну царству Мэй. Однако, сегодня был особый день для обеих сторон кровавого противостояния. День памяти тех, кто отдал свои жизни в той бойне десять лет назад. Покинув загородную резиденцию императорской семьи, Лиань направилась во дворец, решив выбрать самый короткий путь – напрямую через рынок. Город пробуждался от продолжительного сна, оживал и суетился снующими туда-сюда торговцами, выставляющими на прилавки товар, подметавшими улочки слугами и гоняющими голубей детишками. Принцесса любила наблюдать за жизнью всех этих людей. Мельком, украдкой. Открывая для себя целый мир, существующий так близко и вместе с тем так далеко от неё. - Принцесса Лиань! – воскликнул мальчуган, играющий с друзьями деревянными мечами, и тут же бросился к девушке вместе со своей компанией. – Принцесса Лиань! Вы расскажете нам легенду? - Мучэн, ты же знаешь, какой сегодня день… - вздохнула Лиань, потрепав непослушную чёрную шевелюру мальчишки и окинув взглядом свою маленькую аудиторию. – Но завтра непременно поведаю вам новую историю. Улыбки, подобно первоцветам, расцвели на лицах детей, и они быстро умчались по своим делам, оставив девушку в покое. Для них это был совершенно обычный, ничем не примечательный день, один из многих таких же в календаре. Просто взрослые немного грустили, несли хризантемы на площадь и зажигали свечи. День памяти проходил осенью, несмотря на то, что бойня случилась зимой. И каждую зиму царство замирало от страха в ожидании повторения той зловещей ночи. Будто бы бессмертные тени убитых драконов нависали над крышами домов, разжигая пламя страха в душах людей. Безудержный поток гнетущих мыслей принцессы разогнал внезапный порыв холодного ветра, и она посмотрела в сторону возвышающихся вдали гор. Ей показалось, будто крылатая тень мелькнула на скалистом склоне горного хребта, но она быстро отмела эту безумную мысль и быстро взбежала на мраморные ступеньки дворца, миновав прекрасный сад, раскинувшийся вокруг дворца. Императорское пристанище встретило безукоризненными роскошью и блеском. Казалось, в начищенном до лоска полу Зала Высшей Гармонии, Лиань могла видеть собственное отражение, а за множеством алых колонн, поддерживающих потолок – вполне смогла бы прятаться. Потолок был искусно украшен резьбой по дереву, а внизу, вокруг трона, на котором Лиань ожидал отец, увлечённо изучая древний свиток, расположились огромные фарфоровые вазы. Рядом с троном стояло двое мужчин: один в возрасте с длинной, с проседью бородой и неприятным липким взглядом, тут же принявшимся оценивать принцессу, второй – молодой, с хитрым лисьим прищуром, длинными каштановыми волосами, собранными и заколотыми заколкой гуань. Молодой улыбался уголком губ, сложив руки на груди, самоуверенный. - Лиань, - тут же произнёс Император, не отводя пристального взора от свитка. – Подойди ближе. Девушка приблизилась и с почтением поприветствовала незнакомцев, разглядывающих её, точно товар на рынке, без всякого стеснения. - Я хотел поговорить с тобой, - с тяжёлым вздохом произносит отец, сворачивая наконец-то свиток и обращая взгляд на единственную дочь. И глаза его полны неисчерпаемой грусти. – Но для начала я представлю тебе этих людей. Господин Цзинь. – Мужчина с бородкой едва заметно склонил голову набок. – А это его сын, Хаою. – Представленный юноша потянулся поцеловать руку принцессы на манер зачертных гостей, но та быстро её отдёрнула и удивлённо уставилась на Императора. - Это же… - Глава княжества Цзинь и его старший сын, - подтвердил опасения дочери Император, прикрыв глаза и чуть заметно мотнув головой, будто отгоняя небывалую усталость. Воспылав надеждой на прекращение семилетней войны, девушка воссияла благодарной улыбкой: - Неужели вы прибыли, чтобы завершить войну? – её голос, точно «музыка ветра», встревоженная порывом осеннего дуновения. – Это правда? - Разумеется, принцесса, - довольно улыбнулся глава Цзинь, но улыбка эта была пропитана ядом. Лиань не сразу заметила, что ни капли радости не отразилось на измождённом и исчерченном морщинами лице отца. Он терпеливо выждал, пока первый восторг от обманчивой надежды дочери сойдёт на нет под властью нахлынувшего следом сомнения, и только тогда заговорил вновь: - Мы с главой Цзинь заключим мир между княжеством Цзинь и царством Мэй. И скрепим наш договор союзом наших детей. – Слова, прозвучавшие для Лиань как гром среди ясного неба. Будто бы селевой поток разом обрушился на её голову, и она едва не упала. - Но… - начала было девушка, глядя то на самодовольное лицо Хаою, то на уставшее лицо отца. - Никаких «но», Лиань, - покачал он головой, жестом обрывая последовавшую фразу дочери. – Всё решено. Она помнит лишь смех Хаою, понёсшийся следом, когда пелена слёз застлала её глаза, а ноги понесли прочь из Зала Высшей Гармонии. Минуя коридоры, павильоны, Императорский сад, принцесса оказалась за пределами дворца и только тогда выдохнула и прижалась спиной к ближайшей стене. Слёзы катились по бледным щекам. Предрешённая судьба страшила. Не о таком она мечтала. Не такого человека желала себе в мужья. Охотник на драконов. Лиань рассказывала детям легенды о великих воинах-драконах, а теперь вынуждена стать женой того, кто убивает их. Оттолкнувшись от стены, принцесса стиснула пальцы в кулаки. Она твёрдо решила, что не выйдет замуж за Хаою. А если её заставят, то сделает его жизнь невыносимой. *** Вечером Император велел дочери готовиться к совместному ужину с представителями княжества Цзинь. И Лиань готовилась со всей серьёзностью к данному мероприятию. Отослала служанок, чтобы забрали из лавки траурное платье, волосы собрала сама в небрежную причёску, вставила простые серебряные заколки, как последняя, лишённая вкуса беднячка, и, когда в комнату вбежала Ён с безупречно-чёрным платьем, сотканным из шёлка, тьмы и скорби, принцесса самодовольно ухмыльнулась. - Госпожа, ваш отец будет зол, - тихо пискнула девушка, но, встретившись с решительным взором своей хозяйки, потупила взор. Служанка помогла Лиань облачиться в траурное одеяние, расшитое серебряными цветками ликориса, и попыталась было поправить выпавшие из причёски пряди, но принцесса жестом остановила её. - Император будет очень зол, - вздыхала Ён, качая головой. Но больше Императора будут злы глава Цзинь и Хаою. И тогда, может быть, они откажутся от этого брака в пользу более удачной сделки. Паланкин подали прямо к воротам резиденции, откуда принцесса отказалась в своё время переезжать после смерти матери. И когда Лиань села в узкую кабинку, задёрнув алую штору, паланкин, управляемый слугами, двинулся в сторону возвышавшегося над городом Императорского дворца Дунмэй Гун, плавно покачиваясь на ходу. Минуты тянулись невыносимо долго. И Лиянь начинало казаться, что это никогда не кончится, но вскоре паланкин остановился, дверца распахнулась, и ей подали руку, чтобы помочь спуститься по приставленной лесенке. Миновав Императорский сад, украшенный сотнями горящих фонарей, аккуратно подстриженными бонсаями и изящными скульптурами из кустарников – топиарами, принцесса направилась в Зал Торжеств. Стражники в почтении склонялись перед ней, звеня тяжёлым оружием, висящим на поясах, а слуги окружили и сопроводили к роскошному круглому столу из красного дерева, за которым уже восседал Император на низком стуле и его высокопоставленные гости в лице главы Цзинь, его сына и нескольких советников. Взгляды присутствующих вмиг обратились к появившейся в резном проёме принцессе, прекрасной, словно весенний цветок, и вместе с тем облачённой в настолько мрачные и похоронные одежды, что у старшего Цзинь выпали из рук палочки, а у Хаою отвисла челюсть. Император выпучил глаза на дочь, и настолько сильно стиснул в руках палочки для еды, что те с хрустом переломались пополам. Слуги поспешили принести новые приборы, а Лиань поклонилась присутствующим и присела рядом с отцом, на свободное место. - Прошу простить меня за опоздание, - обворожительно улыбнулась она своей самой обезоруживающей улыбкой. - Ничего страшного, Лиань-эр, - возвращая самообладание произнёс Император, приступив к трапезе. - Прекрасно выглядите, - ухмыльнулся Хаою, пододвигая к себе чашку с рисом. – Но почему ваш выбор пал на чёрное платье? Лиань флегматично расправила ткань на коленях и подняла равнодушный взор на своего жениха. - Сегодня у меня двойной траур. - Двойной? – удивился глава Цзинь, бросая в рот комки риса. - Да, - совершенно спокойно подтвердила принцесса, не торопясь приступать к пище. – День памяти погибшим и смерть моей свободы и чести. Император гневно кашлянул, а охотников на драконов заявление девушки позабавило. Советники молча поглощали предложенные яства, лишь косо поглядывая на принцессу, а вот глава Цзинь с интересом рассматривал юную невестку. - Никто не отнимал вашу свободу, и уж тем более не порочил честь, - хохотнул старший охотник, бросив взгляд на сына. - Я искренне надеюсь, что однажды вы полюбите меня, госпожа Мэй, - Хаою благоговейно прикрыл глаза и склонил голову в почтении, после чего бросил полный хищного вожделения взор на принцессу. – Так же сильно, как я полюбил вас. Мурашки пробежали по спине Лиань от этих слов и взгляда юноши. Она невольно поёжилась, сжав тонкий шёлк своего платья. Нет. Она никогда не полюбит охотника. Никогда. Этот вынужденный брак не будет обречён на счастье. - Я скорее полюблю дракона, чем вас, господин Цзинь, - с наигранной лаской прошептала Лиань, окончательно выведя из себя Императора. Возвысившись над сидящими, точно грозовая туча над снежными шапками Лунных Клыков, Император прогремел, треснув по столу: - Лиань! Прекрати немедленно! Девушка бросила испуганный взгляд на отца и быстро облизнула пересохшие губы. Хаою брезгливо поморщился. Он презирал драконов – тех немногих, что скрывались на улицах городов, вынужденные скитаться и влачить своё жалкое существование в ожидании смерти от рук охотников. Жалкие, слабые, - тени своего былого величия. - Госпожа Мэй, позвольте спросить, отчего же вам так милы драконы? Не они ли убивают без всякой жалости людей в вашем царстве каждые десять лет? – речи Хаою сочились ядом и насмешкой, но не были лишены колкой правды. Лиань промолчала, потупив взор и продолжая комкать шёлк. После чего вскочила с места и бросилась прочь из зала, оставляя позади гневящегося отца и мерзко хихикающего Хаою, который стал уговаривать Императора дать ему шанс «помириться» и «переубедить» строптивую невесту. Жар и гнев пылали в груди принцессы, когда она вновь стояла за воротами дворца, окружённая ночью, сиянием далёких, холодных звёзд, и прохладой осеннего ветра. Вытащив из волос несколько серебряных шпилек, она почувствовала, как волосы шёлковой волной рассыпались по плечам и спине, сливаясь с окружающей темной и мраком её платья. Она сняла с себя неудобные туфельки, украшенные ручной вышивкой, и босяком пошла по дороге, размышляя. Полюбила бы лучше дракона? Смогла бы? Вряд ли. Её с детства пьянили легенды о благородных драконах, которые мама с упоением рассказывала ей по вечерам. В то время как остальных пугали тем, что это крылатые чудовища, достойные лишь варварской смерти, мама всегда считала их узниками божественного проклятия. И юной Лиань так нравилось представлять себе этих прекрасных созданий, парящих высоко в горах. - Эй, красавица! - донеслось до девушки, откуда-то со стороны, вырывая из плена воспоминаний. – Чего одна гуляешь? Сперва принцесса подумала, что это обращаются к ней, но нет. Несколько подвыпивших мужчин на соседней стороне дороги преградили путь незнакомке, прижимающей к груди множество фолиантов. - П-прошу, н-не надо… - бормотала девушка, мотая головой и отступая на несколько шагов назад. Лиань сжала губы в тонкую линию и бросила взгляд на свои туфли. Мужчины продолжали оттеснять девушку к тупику между домами, и принцесса ничего лучше не придумала, кроме как метнуть туфельку в голову одному из незнакомцев, и крикнуть застывшей от удивления девчонке: - Беги, глупая! Не стой на месте! Сама же она метнула второй «снаряд» в другого мужика и сама бросилась в другую сторону. Не удивительно, что обозлившиеся пьяницы кинулись за принцессой, явно не узнав в безумной, нечёсаной и переборщившей с белилами девушке, королевскую особу. Она неслась по улице из последних сил и, свернув на перекрёстке налево, затаилась возле посудной лавки, прижавшись лопатками к деревянному резному столбу возле стены. Сердце лихорадочно колотилось пойманной птицей в груди, готовое выпорхнуть в любой момент. Она выглянула за поворот и в это мгновение ощутила властное касание к своему запястью. - Попалась! – рявкнул один из преследователей, обдав её лицо парами алкоголя.