Глава 2. Сплетни
6 октября 2025 г., 02:32
Примечания:
Тема 1: Какое-либо мелкое зло людей (сплетни, склоки по пустякам, игнор как "наказание" и т.д.).
Желательно, чтобы герою было не просто обидно, а возникала в голове пугающая аналогия с таким поведением или слишком болезненные воспоминания, например.
(300 слов)
— Что с тобой?
Ингельд выныривает из воспоминания, будто из долгого сна.
— Со… мной?
— Ты сильно побледнел.
Невеста, отчего-то передумав уходить, разворачивается и садится рядом.
— Не хочу… видеть слуг.
Ингельд опосля понимает, что хотел сказать иное — но слова застревают в горле горьким комком.
Однако невеста верит.
— Твоя матушка рассказывала, — она улыбается с ласковой жалостью, будто поросёнку перед забоем, — что ты многое привык делать сам. Воля твоя — однако позволь хоть купальню подготовить.
Он обхватывает себя руками; вжимается в просторные одеяния, неспособные защитить от шепотков, косых взглядов, ядовитых речей: каков он, новый жених нашей госпожи? Не распутен, не хвор?
Ингельд понимает это слишком хорошо — слишком болезненно-знакомо.
***
— Слуги помогают тебе в купальне? Эльсвит скучающе рассматривает его тело: трепещущее, клеймёное желанием, будто карта — отметками битв, минувших и грядущих. — Да. Ладонь медленно ложится на его горло. — Что они скажут, — молвит Эльсвит, — увидев тебя таким? В стылом подземелье становится темней обычного. — Я уже слышала сплетни на пиру: мол, не мог сын ярлины просто упасть с кровати иль о порог споткнуться — неспроста это всё... Мир вокруг идёт ало-фиолетовыми пятнами, теряет чёткость. — Мать с сестрой вернутся, — продолжает Эльсвит спокойно, — умытые кровью эрлендской погани; бросят к подножью трона знамёна поверженных Домов. Будут вопрошать: где сын? где брат? Отчего не встретил нас, отчего не устроил нам пира?.. Ладонь на мгновение ослабляет хватку, вырвав у Ингельда хриплый, жадный вдох. — Они, вестимо, всё узнают. И ложится снова: неотвратимо, безжалостно. — Им не составит труда найти это место. Застать тебя здесь: обнажённого, связанного. И… тогда ты скажешь, чьих это рук дело?.. И вновь отпускает: не из милосердия — лишь из желанья услышать ответ. Ингельд силится отдышаться: голова идёт кругом. — Нет. — Почему? Слова срываются с губ — живые, правильные, как дыхание: — Я — твой. Она улыбается: не холодно-сдержанно, а… по-настоящему. Порою Ингельду кажется, будто лишь в такие моменты она бывает счастлива: с его податливым телом под своими руками. — Славно.
