Скрытая страсть

Синем почувствовала, как по ее спине пробежала дрожь. Ее сердце забилось так громко, что она была уверена, он слышит его. «Озан, я не думаю, что это хорошая идея, все-таки мы с тобой.» — сказала она, но даже сама не верила своим словам.

«А я думаю, что это единственная мысль, которая у нас есть,» — ответил он, его рука осторожно коснулась ее руки. — «Синем, ты не можешь вечно убегать от этого.» Синем сделала шаг назад, ее охватил ужас. Это необъяснимая тревога внутри, когда ты знаешь что если ответишь и сделаешь шаг к нему, ты навсегда увязнешь в этом. «Подожди, подожди» — сказала быстро Синем, отводя взгляд куда угодно, но только не на Озана. «У тебя есть жена, сын», Озан сделал шаг к ней, но она тороплива сделала шаг назад, не давая ему приблизиться к ней. «Стой! , я не могу так, то есть, разрушить твою семью. Я все это время пыталась понять, что происходит между нами. Я думала все эти моменты на съемках, твои шутки, подкаты. это не имеет какого значения». После этих слов повисла тишина, Озан смотрел на нее и понимал что этот шаг к ней, может разрушить полностью их общение. Синем посмотрела на него и показала жестом головы, что не стоит этого делать. Еще немного так постояв, в тишине, где только иногда доносился шум ветра. Озан забрал свой телефон и направился в сторону ворот. Синем со слезами на глазах пошла в свой караван, её руки дрожали, она закрывала глаза, пытаясь заглушить голос внутри, который шептал ей: «Он питает к тебе чувства. Он твой». Но другой, напоминал: «Он чужой. У него есть семья». Она ненавидела этот голос, ненавидела себя за то, что не могла заглушить его. Синем сидела в караване, её пальцы дрожали, обхватывая чашку кофе. Стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Синем, открой! Это я, Сахра! — голос коллеги звучал настойчиво, но Синем не отвечала. Она не могла. Как объяснить то, что сейчас произошло? Как объяснить, что её сердце разрывалось на части? Она вспомнила его глаза, полные тепла и понимания, его улыбку. Она вспомнила, как он стоял рядом с ней на съемочной площадке, их руки случайно касались, и как он ухмылялся от этих касаний. — Синем, ты меня слышишь? — Сахра пыталась достучаться до неё, но Синем только крепче сжала чашку в руках. Она встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Её глаза были опухшими, губы дрожали. Звонок Берка прервал тишину. Синем подняла трубку, ее голос звучал мягко, почти незаметно что она плакала, она болтала с ним о пустяках. Но в момент, когда она собиралась закончить разговор, в дверь снова раздался стук. «Перезвоню позже,» — сбросив звонок, не дожидаясь ответа, и пошла к двери. На пороге стояла Сахра. Ее глаза были наполнены тревогой. Она смотрела на Синем, словно пыталась прочитать что-то в ее глазах. «Ты в порядке?» — спросила Сахра. Синем опустила взгляд, ее пальцы сжались в кулаки. Она молчала, словно слова застряли у нее в горле. «Что случилось?» — настаивала Сахра, делая шаг вперед. Ее рука потянулась к Синем. Синем резко вдохнула, ее глаза вспыхнули. «Я поссорилась с Берком,» — вывалила она, голос дрожал. Сахра замерла, ее взгляд стал еще глубже. Она знала, что это вряд ли возможно, зная как Берк к ней относится, и что он не допускал конфликтов с Синем. Ее пальцы медленно сжали руку Синем, «Я увидела как Озан со злостью вышел из комнаты, а следом ты в слезах, я подумала что…» — прошептала она. Синем сжала губы, но потом ее тело расслабилось, словно она сдалась. Ее глаза встретились с глазами Сахры. «Ты наверное путаешь» — Синем выдохнула, и ее голос стал тише, почти неслышным. Сахра присела, «Не хочу показаться странной, и так же я не хочу чтобы ты думала, что я о тебе такого мнения. Между вами что-то есть? ,» — прошептала тихо последние слова Сахра. Синем закрыла глаза, «Нет конечно, он женат, а я почти обручена». Эти слова засели в голове надолго, прокручивались и делали с каждым разом больнее. Еще немного они вдвоем посидели, затем Сахра ушла к себе в номер отеля. Синем решила что останется ночью в караване, и ей вовсе не хотелось возвращаться домой, «И Берк уехал, что мне там одной делать». Синем прилегла и укрыла себя мягким пледом, в надежде что она сможет быстро уснуть под шум ветра, который доносился с улицы. Но свет от фар других машин не давал уснуть, они постоянно мигали и уже разозлившись на всё это, Синем подскочила и вышла на улицу. Синем вышла из каравана. Озан стоял в нескольких шагах, его спина напряжена, словно он ждал чего-то. Она знала этот силуэт, знала каждую линию его тела. Он был здесь, а не дома, рядом с ней, а не с женой. Почему? «Озан,» ее голос был тихим, но он услышал. Он обернулся, его глаза — темные, устремились на нее. В них была буря, которую он пытался скрыть. Она не сказала больше ни слова, лишь движением головы указала на караван за ее спиной. Он медленно подошел, каждый шаг был тяжелым, словно он боролся с самим собой. Когда он оказался рядом, она почувствовала тепло его тела. Ее дыхание участилось, и она заметила, как его тоже. «Ты не против если я зайду? ,» прошептал он, его голос был грубым. Синем не ответила. Ее рука легла на его грудь, и она почувствовала, как его сердце бьется, как будто пыталось вырваться из клетки. Он наклонился к ней, его дыхание смешалось с ее, и она закрыла глаза, ожидая… ожидая того, что они оба хотели, чего они оба боялись. «Заходи,» прошептала она, и Озан шагнул вперед, за порог каравана. Дверь захлопнулась за ними. Здесь была только она, он и тишина, которая кричала громче, чем любые слова. Синем почувствовала, как горячий воздух между ними сгустился, будто сама комната затаила дыхание. Ее пальцы скользнули по краю чашки, оставляя след на гладком фарфоре. Кофе уже остыл, но это не имело значения — вкус кофе давно перестал быть важным. — «Ты прав, — прошептала она, не отрывая взгляда от его губ. — Мы не сможем вечно скрываться. Я не могу описать этого словами, когда ты рядом мне тревожно и я думала о том, что вдруг стану причиной твоего разлада с женой. А когда тебя нет мне не лучше, я только и делаю, что прокручиваю твой образ в голове.» Озан медленно провел языком по зубам, пробуя на вкус кофе. Его глаза, темные, скользнули вниз — к ее шее, к вырезу блузки, где тонкая цепочка с Фениксом мерцала при каждом вздохе. — А если я скажу, что хочу тебя прямо сейчас? — Его голос был низким, грубым, как шорох кожи о кожу. Синем почувствовала, как мурашки побежали по спине. Она знала, что стоит ей лишь кивнуть — и его руки будут на ней, губы будут жадно искать ее губы, а все эти месяцы томления превратятся в один стремительный, жадный рывок. — Ты не скажешь, — ответила она, но ее голос дрогнул. Озан усмехнулся, придвинулся ближе. Его колено коснулось ее ноги под столом, и она не отодвинулась. — Потому что ты боишься? Или потому что знаешь, что я не остановлюсь? Ее дыхание участилось. Она видела, как его пальцы сжались вокруг сигареты, как дым клубился между ними. — Потому что… — она наклонилась вперед. Озан замер. В его взгляде вспыхнуло что-то дикое, ненасытное. Он потушил сигарету, не сводя с нее глаз. — Я все понял, — прошептал он. — Но потом ты не сможешь сказать, что это была ошибка. И его рука накрыла ее запястье, горячая и влажная от желания. Озан прижал Синем к себе, его губы скользнули по её шее, оставляя влажные следы. Его пальцы впивались в её бёдра, оставляя красные отпечатки на бледной коже. — Отступить назад уже нельзя, ты же понимаешь? — прошептала Синем, её голос дрожал от нетерпения. Он лишь усмехнулся в ответ, срывая с неё последние лоскуты одежды. Ткань рвалась под его напором, а её тело уже горело под его прикосновениями. — Я и не собирался отступать, — прошептал он, вонзаясь в неё резким движением. Синем вскрикнула, её ногти впились в его спину, оставляя царапины. Тесное пространство каравана наполнилось их тяжёлым дыханием, смешанным с хлопками кожи о кожу. Он ускорялся, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, как будто не желая отпускать, — стонала она, запрокидывая голову. Пот стекал по их телам. Озан перевернул её, заставляя сесть сверху. Теперь он мог видеть, как её грудь колышется в такт движениям, как её губы приоткрываются в немом крике. — Ты так прекрасна, — прошептал он, хватая её за талию, помогая ей двигаться быстрее. Её волосы растрепались, прилипнув к его влажной коже. Она наклонялась к нему, целуя его с жадностью, в которой не было ни капли нежности — только голод. — Я хочу больше, — выдохнула она, и он знал, что не остановится. ——— Озан приоткрыл глаза, ощущая тепло Синем на своем теле, их дыхание все еще сплеталось в единый ритм. Комната была наполнена тихим шумом, свет от фар пробивался сквозь шторы. Он осторожно приподнял ее, словно боясь разрушить гармонию момента, и укрыл ее одеялом, которое было сброшено на пол в порыве страсти. Ее лицо, уставшее и мирное, напоминало ему о том, как они потеряли счет времени, предаваясь друг другу с неутолимой жаждой. Он наклонился, его губы коснулись ее губ — легкий, почти невесомый поцелуй, как будто он боялся разбудить ее. Но потом его поцелуи стали глубже, горячее, он целовал ее шею, щеки, нос, словно пытаясь впитать в себя каждый ее запах, каждую деталь. Она слегка улыбнулась во сне, ее губы дрогнули в слабой улыбке, но глаза оставались закрытыми. Озан поднялся, его тело все еще горело от ее прикосновений. Он нашел свою одежду, разбросанную по полу, и быстро надел ее, словно пытаясь вернуться к реальности. Но реальность была здесь, где ее дыхание смешивалось с его собственным. Он заварил себе кофе, и вернулся к ней. Сидя на краю, он держал чашку в одной руке, а другой нежно гладил ее тело через одеяло. Его пальцы скользили по ее плечу, бедру. Она улыбнулась во сне, словно ощущая его прикосновения даже во сне. Озан наблюдал за ней, его сердце билось чуть быстрее. Он знал, что это — только начало. И что бы ни случилось дальше, он не сможет забыть ее, ее запах, ее тепло, ее улыбку. ——— Утро наступило внезапно, вырвав Синем из сна. Первое, что она почувствовала, было теплое одеяло, укрывающее ее тело. Открыв глаза, она обнаружила себя совершенно голой. Сердце забилось быстрее. Торопливо, почти в панике, она откинула одеяло и увидела свое обнаженное тело. «О нет,» — прошептала она, — «Мы все-таки переспали.» Ее взгляд метнулся по тесному пространству каравана, ища силуэт Озана. Но его нигде не было. Только на маленьком столике стояла пустая кофейная кружка и пепельница, доверху наполненная окурками. Синем вдохнула. Это означало, что Озан провел здесь всю ночь, а лишь утром ушел, чтобы никто не стал свидетелем их ночи. Облегчение волной прокатилось по ее телу. Никто не узнает. Никто не осудит. Она быстро привела себя в порядок, натянула чистую одежду, которую нашла в сумке. Затем, чтобы хоть как-то успокоить дрожь в руках, приготовила себе быстрый завтрак: одно яйцо и стакан сока. Присев на край, она начала есть, и на ее губах появилась легкая улыбка. Воспоминания о той жаркой, страстной ночи с Озаном, о его прикосновениях, о его глазах, полных желания, наполняли ее теплом и нежностью. Несмотря на внезапность и, возможно, некоторую неловкость, она чувствовала себя счастливой. ——— Озан медленно пережевывал кусок омлета, чувствуя, как взгляд Букет прожигает его. Телефон в кармане завибрировал — наверняка это Синем. Он представил ее смеющиеся глаза, алые губы. — Пап, ты сегодня поведешь меня в школу? — сын дернул его за рукав. Букет резко поставила стакан с чаем. — Конечно, папа сегодня никуда не торопится, Озан знал — это ловушка. Он кивнул, целуя мальчика в макушку, но под столом его нога непроизвольно закачалась в такт воспоминаниям: вчера Синем, пригвозжденная, стонала, обвивая его ноги своими… — Озан. — Жена протянула ему салфетку, пальцы слегка дрожали. — У тебя на губах варенье. Он автоматически провел языком по губам, и ее зрачки расширились. Она даже не догадывалась о его мыслях. Она все еще питает надежду о том, что их брак просто проходит сложный этап, и третьи лица в их отношениях не играют никакую роль. Телефон снова ожил. Букет наклонилась, и увидела сообщение от коллеги Синем. — Прочитай вслух, — прошептала она, — что пишет, коллега... Его сердце бешено застучало. Он боялся. Боялся, что Синем, в своей обычной прямолинейности, могла написать что-то такое, что поставит его в неловкое положение перед Букет, его верной, но порой слишком проницательной женой. Телефон в его руке казался тяжелее обычного. Он медленно, почти мучительно, открыл сообщение от Синем. Сердце забилось чуть быстрее, когда он увидел ее имя. Он знал, что должен прочитать вслух, чтобы развеять свои сомнения. «Доброе утро, попрошу тебя не задерживаться, я не хочу из-за тебя задерживаться на съемках», — произнес Озан, стараясь придать своему голосу нейтральный тон. Слова звучали холодно, отстраненно. Брови Букет слегка приподнялись, а в глазах мелькнуло что-то похожее на недоумение, смешанное с легким раздражением. «Ты только посмотри, как она отвечает», — сказала Букет, ее голос был полон сарказма. «Может, еще у нее разрешение нужно спрашивать, когда ей удобнее, чтобы ты приходил?» Озан почувствовал, как щеки начинают гореть. Он знал, что Букет не со зла, она просто не понимала всей тонкости ситуации. Он смотрел в телефон, но видел не буквы, а отражение своего собственного страха. Он увидел, что Синем написала совсем другое. Он сам, в порыве какой-то нелепой самозащиты, исказил ее слова. На самом деле, сообщение Синем было куда более мягким: «Доброе утро, если ты свободен и где-то поблизости от съемок, то заходи в караван, вместе позавтракаем». Озан медленно выключил телефон. Он поднял взгляд на Букет, и в его глазах читалась усталость, которая была куда глубже, чем просто недосып. «Теперь ты понимаешь, от чего я устаю?» — спросил он, его голос был тихим, но в нем звучала вся тяжесть его внутреннего напряжения. «Постоянное общение с людьми утяжеляет меня, я нахожусь постоянно с этими людьми, и иногда мы можем друг другу даже надоедать. У всех своя личная жизнь, все хотят побыстрее вернуться домой». Он не стал сильно выдавать ей подробности. Синем была для него чем-то новым, чем-то, что заставляло его чувствовать себя уязвимым, и это было одновременно и пугающе. И сегодня, он снова почувствовал себя пойманным в ловушку собственных страхов, вынужденным играть роль, которую сам же и создал. ——— Съемки в особняке Альбора начались с легкого шума и суеты. Синем, с привычной грацией, стояла у входа в одну из комнат, держа за руку малыша Кузея. Их перебрасывались тихими шутками, а Синем, с улыбкой, щекотала его, вызывая детский смех. В этот момент в дверном проеме появился Озан. Его взгляд, как всегда, был полон энергии и предвкушения. «Ну что вы готовы к съемкам?» — спросил он, его голос звучал чуть более напряженно, чем обычно. Синем подняла на него глаза. В них мелькнуло возбуждение, но тут же сменилось легким смущением. Рядом был малыш, и она не хотела, чтобы он стал свидетелем чего-то более интимного. Она аккуратно отстранилась Кузея, и тот, недолго думая, выбежал из комнаты, увлеченный своими детскими делами. Синем подошла к Озану, ее движения были плавными и уверенными. Она протянула руку и нежно подправила воротник его рубашки. «Ты бы хоть сначала посмотрел, как рубашка выглядит. Ну или по крайнем мере жена бы посмотрела», — проговорила она с легкой насмешкой, но в ее глазах читалось нечто большее. Озан смотрел на нее, его взгляд был прикован к ее рукам, к тому, как она прикасается к нему. Он был возбужден, наблюдая за ее изящными движениями, за тем, как она заботливо поправляет его одежду. Он закрыл дверь комнаты, и уже был готов склониться, чтобы поцеловать ее. Но Синем остановила его, положив ладонь ему на грудь. «Ты сегодня не ответил на мое сообщение», — сказала она, ее голос стал тише, в нем прозвучала нотка уязвимости. «Мне нужно думать, что ты меня отверг после той ночи?» Озан отрицательно покачал головой, его глаза искали ее взгляд. Он вновь наклонился, намереваясь развеять ее сомнения поцелуем. Но Синем, словно предвидя это, открыла дверь и отстранилась, ее слова прозвучали как решительный упрек: «Ты проигнорировал меня, а я тебя». Озан смотрел, как она изящно выходит из комнаты, его взгляд скользил по ее фигуре, по тому, как платье облегало ее тело, подчеркивая каждый изгиб. В ее словах была игра, вызов. ——— Камера щелкнула, завершив последний дубль, и Озан почувствовал, как напряжение в воздухе сменилось чем-то другим. Гонджа стояла рядом и смотрела на Синем, которая светилась от счастья и улыбалась всем кто подходил к ней. Она была такой, от сцен, которые сближали ее и Озана, но Гонджа думала иначе, «Ты только глянь как она светиться, вижу что Берк делает ее счастливой, даже на расстоянии. Не дает ей грустить». Озан стиснул зубы, когда Гонджа завела речь о Берке. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Они действительно идеальная пара, — продолжала Гонджа. — Ты видел вчера как она смеялась, когда он шутит? Будто солнце после дождя. Он видел. Видел слишком хорошо. Синем тем временем откинула голову назад, заливаясь смехом над чьей-то шуткой. Её шея обнажилась, и Озан поймал себя на мысли, как бы прижался губами к этому нежному месту. — Может, они в дальнейшем снимутся в совместном проекте. А может вовсе свадьбу сыграют? — мечтательно сказала Гонджа. Озан резко повернулся, делая вид, что поправляет манжет рубашки. — Конечно, — его голос звучал ровно, но внутри бушевал ураган. — Что уж им еще делать. Гонджа подняла бровь, но он уже шагнул в сторону Синем. Он остановился позади неё, почувствовал тонкий аромат её духов — сладкий, как запретный плод. — Синем, — его голос прозвучал тише, чем он планировал, почти шёпотом. — Нам нужно обсудить сцену. Наедине. Она обернулась, и её глаза встретились с его. В них мелькнуло что-то… Но они не стали вдаваться в этот взгляд. Они отошли подальше от шумной съемочной площадки, их шаги вели их к самой высокой точке особняка — крыше. Здесь, они могли говорить без свидетелей. Озан, сжав кулаки, первым нарушил тишину. Его голос звучал настойчиво. «Синем, нам нужно поговорить. О нас. О наших отношениях. Я хочу, чтобы мы укрепили их, пообещали друг другу, что не сделаем ничего, что может их разрушить.» Синем вопросительно склонила голову, ее взгляд был полон недоумения. «Что ты имеешь в виду, Озан?» Он взял ее руку, его пальцы крепко сжали ее. «Я понимаю, что у тебя отношения с Берком. Я не слепой и видел все что происходило между вами. И, возможно, я прошу слишком многого, но… воздержись от близости и чувств к нему.» Слова Озана повисли в воздухе, тяжелые и неожиданные. Синем все еще не могла полностью осознать услышанное. «Получается, я должна отстраниться от Берка, а ты будешь бегать от меня к своей жене? Нет уж, Озан. Этого не будет.» В ее голосе звучала горечь и разочарование. В этот момент сзади послышались быстрые, приглушенные шаги. Кто-то явно слышал их разговор. Синем вздрогнула, ее глаза расширились от испуга. «Ну уж нет! Кто это был?» Озан, в отличие от нее, не проявил страха. Он быстро отпустил ее руку и спустился вниз, чтобы выяснить, кто нарушил их уединение. Но на съемочной площадке никого уже не было. Пустота и тишина. Он поднялся обратно к Синем, его лицо было непроницаемым. «Там никого нет. Я проверил.» Синем, однако, не поверила ему. Ее испуг сменился гневом. Она резко прошла мимо него, ее плечи напряглись. «Нет никого? Ты уверен?» Ее голос звучал холодно и отчужденно. Не дожидаясь ответа, она направилась к своему каравану, оставляя Озана одного на крыше особняка. ——— Синем швырнула дверь каравана, но резкий стук в стекло заставил её вздрогнуть. Берк стоял снаружи, его пальцы сжимали раму, а в глазах читалось что-то между беспокойством. — Я тебя так долго тут ждал, ты на что зла? — прошептал он, входя без приглашения. Запах его одеколона смешался с ароматом её духов. Она отступила к дивану, чувствуя, как сердце бьётся в такт его шагам. На мгновение она ухватилась за мысль что возможно это был он. Он все слышал? — Нет, не зла, скорее больше уставшая, — выдохнула она. Берк приблизился, его рука скользнула по её талии, задержалась на бёдрах.