Бирюзовые искры

*** Холодное утро октября встретило нашу компанию у дверей госпиталя. Альберт Блишвиг, бледный, но твердый, вышел на порог, поправляя очки. Его взгляд, обычно неуверенный, сейчас был наполнен странной смесью страха и решимости. - Ребята, - он чуть обрадовался, увидев нас, но решимости не потерял. - Как ты, Альберт? - улыбнулся Торфинн, чуть приобнимая друга. - Все хорошо, неплохо выспался, - неловко попытался он пошутить, тем не менее, вызывая у нас улыбки. - Альберт, - начал я, когда все успели поинтересоваться самочувствием нашего товарища. - Кто это был? Кто напал на тебя? - Я... - начал было Блишвиг, но замолчал, побледнев. - Это был М... - спросила было Виола. - Это был не я, - раздался сзади голос. Мы развернулись как один. В конце коридора, опершись о каменный косяк, стоял Люциус Малфой. На его лице не было привычной надменной усмешки — лишь холодное, сосредоточенное выражение. Он был один. Сердце на мгновение упало. Если не он... то кто? - Я пришёл не за дракой, Нотт, - Люциус медленно выпрямился, его руки были на виду, без палочки. - Мне нужно поговорить. Торфинн инстинктивно шагнул вперед, прикрывая Альберта. Эван нервно сглотнул, а Виола, казалось, пыталась стать невидимой. - Говори, - бросил я, не двигаясь с места. - На Блишвига напали вчера вечером, - начал Люциус, его взгляд скользнул по нашим лицам. - Но у меня вчера были дополнительные занятия у Слагхорна. - Это могли быть и твои подпевалы, - выдал Торфинн. - Это были не они, - тихо сказал почему то бледный Альберт. - А кто тогда? - уставился на него Люциус. - Это были... грифы. Во главе с... Фрэнком, - сказал он, посмотрев на меня со страхом. Повисла гробовая тишина. Даже Люциус, обычно невозмутимый, на мгновение остолбенел. Торфинн аж отшатнулся, словно Альберт ударил его. - Фрэнк? Фрэнк Лонгботтом? - выдавил Эван, не веря своим ушам. - Но... он же твой друг! Он всегда... - Я не знаю. Я после обеда был в гостиной, и выходил как раз к ужину. Потом встретил их в коридоре. - Их? - уточнил я. - Фрэнк и двое рыжих парней... Пруэтты, кажется. - Гидеон и Фабиан, - отметил Люциус. - Они о чем то разговаривали, и когда я подошел поздороваться с Фрэнком, они сказали что-то по типу "покажи этому слизеринскому выскочке его место" и Фрэнк меня атаковал. Картина, которая складывалась в голове, была похожа на бред. Зачем добродушному Лонгботтому нападать на кого-то из наших, тем более на Альберта, с которым хорошо общается наш Роули? Торфинн смотрел на Альберта с растущим недоверием и обидой. - Ты что-то путаешь, Альберт. Фрэнк никогда бы... - Я не путаю! - голос Альберта сорвался на визгливую ноту. Люциус, до этого момента наблюдавший за нашей внутренней драмой с холодным любопытством, наконец нарушил молчание. Его голос был ровным, почти академичным. - Пруэтты... Гидеон и Фабиан. Известные своей... непримиримой позицией по отношению к слизеринцам. Их участие выглядит логично. Но Лонгботтом... - Он бросил на меня оценивающий взгляд. - Это уже интересно. Твой гриффиндорский друг оказался не так прост, Нотт. Я проигнорировал его колкость. Мозг работал на пределе, анализируя нестыковки. - Подожди, Альберт, - я поднял руку, успокаивая его. - Ты сказал, они «о чём-то разговаривали», а потом, когда ты подошёл, сразу напали? - Пруэтты же третьекурсники, может они надавили на Фрэнка? - озвучил свою мысль Эван. В этот момент подошла Нарцисса, которую быстро ввели в курс дела. - А что тут делаете вы, мистер Малфой? - посмотрела она на Люциуса. - Как что? Я обеспокоен тем, что сделавший неправильные выводы наследник Ноттов попортил здоровье моим подопечным. Тебе бы в Гриффиндор, Нотт, там как раз любят нападать на слабых. Слова повисли в воздухе, отравленные ядом. Люциус должен признать умел представлять ситуацию, выставив меня безрассудным тираном, а себя - благородным защитником. Нарцисса шагнула вперед, ее голос зазвучал как удар хлыста: - Хватит, Люциус. Мы все понимаем, что здесь происходит. Ты не заботишься о Бамли. Тебя бесит, что кто-то посмел разыграть эту сцену без твоего ведома. - А ты чего прячешься за юбкой, Нотт? Где твоя гриффиндорская храбрость? - усмехнулся Люциус, проигнорировав блондинку. - Я думаю, Малфой. И тебе советую сделать то же самое. Кто-то вмешивается в дела нашего факультета, и нам обоим нужно с этим разобраться до тех пор, пока не вмешались старшие. Слова прозвучали тихо, но с такой весомостью, что даже Люциус на мгновение замолчал. Я не стал отрицать его обвинения. Все так доля правды в его словах была - я поступил импульсивно. Люциус усмехнулся, но на сей раз в его усмешке было меньше яда и больше холодного расчёта. - Думаешь старшим не плевать на склоки младших курсов? - Это не склока, - парировал я. - Это угроза единству факультета. А единство — первое правило Слизерина. Если Флинт узнает, что кто-то извне стравливает нас, а мы, вместо того чтобы найти виновника, продолжаем грызться... Я видел, как мои слова находят отклик. Люциус прекрасно понимал негласную иерархию. Старшекурсники могли закрывать глаза на конкуренцию, но открытый раскол, которым манипулировал неизвестный, был вызовом их власти. - Ты хочешь сказать, что нам следует объединиться, чтобы нас не сочли проблемой? - уточнил Люциус, его голос стал тише и опаснее. - Я говорю, что нам следует на время отложить наши разногласия и устранить общую угрозу, - поправил я. - Пока мы не показали себя слабыми в глазах всего факультета. Нарцисса, до этого наблюдающая молча, кивнула. - Он прав, Люциус. Если Флинт вмешается, он не станет разбираться, кто прав, а кто виноват. Он просто заставит обоих замолчать. И твой авторитет пострадает не меньше. Люциус задумался. Перспектива быть «усмирённым» старшекурсниками, как какого-то непослушного ребёнка, явно была для него неприемлема. - Хорошо, - он резко кивнул, приняв решение. - Перемирие. До тех пор, пока мы не вычислим эту шавку. Но, - его взгляд стал ледяным, - это не делает нас союзниками, Нотт. И как только мы решим эту проблему, ты ответишь мне за травмы моих подчиненных. - Ты мне не начальник, чтобы я тебе отвечал, Малфой. Мои слова прозвучали тихо, но с такой уверенностью, что даже Нарцисса на мгновение замерла. Люциус застыл. Его лицо, обычно являющее собой маску надменного спокойствия, на мгновение исказила судорога чистого, ничем не разбавленного гнева. Он был старше. Он был из Малфоев. Он привык, что ему уступают. - Я - наследник Малфоев, - прошипел он, и его голос потерял всю свою манерную сладость, став плоским и опасным. - И в стенах этого факультета мое слово имеет вес. Больший, чем твое, выскочка. - Это мы еще посмотрим, - ответил я, посмотрев ему в глаза. Воздух между нашими взглядами буквально трещал от напряжения. Торфинн и Эван замерли, затаив дыхание, а Виола, казалось, вообще перестала дышать. Именно Нарцисса снова разрядила ситуацию, встав между нами - не физически, но своим присутствием. - Вы оба закончили мериться... достоинствами? - её голос был резким. - И может мы начнем разбираться в том, кто все таки подставил нас? Люциус резко выдохнул, отводя взгляд первым. Он был слишком прагматичен, чтобы позволить гневу полностью ослепить себя. - Вы эту кашу заварили, вы и расхлебывайте. Я не буду вам мешать, - бросил он через плечо, уже отворачиваясь. С этим он наконец ушёл, его шаги отдавались эхом в каменном коридоре. Я повернулся к Альберту. - Ты уверен в том, что рассказал? Каждая деталь важна. Альберт кивнул, всё ещё бледный. - Уверен. Это были они. Я внимательно изучал лицо Альберта. Он не лгал. Он был искренне убеждён в том, что видел Фрэнка и Пруэттов. Но убеждённость - ещё не доказательство. - Хорошо, - я кивнул, переведя взгляд на остальных. - Значит, у нас есть три версии. Первая: Фрэнк и Пруэтты действительно напали на Альберта по своим причинам. Вторая: кто-то надел на них или на себя очень убедительные личины. Третья: Альберту внушили ложные воспоминания. - Третья - это уже серьёзная магия, - заметил Эван, нахмурившись. - Не уровень студентов. Да и оборотное зелье сварить нелегко, слишком уж мелочно для того, чтобы просто приложить первокурсника в коридоре. - Если это не студенты, то кто? - тихо спросила Виола. - Именно это нам и предстоит выяснить, - сказал я. - Торфинн, ты с Эваном осторожно опрашиваешь наших однокурсников. Может, кто-то ещё что-то видел в том коридоре. Любую мелочь. - Нарцисса, - я повернулся к ней. - Ты узнаёшь, где вчера вечером были Пруэтты и Фрэнк по официальной версии. Были ли они на ужине, в библиотеке, на тренировках по квиддичу. Все что угодно. - Хорошо, - она коротко кивнула. - Виола, Альберт. Идите в гостиную. По возможности пытайтесь следить за действиями Люциуса и его круга. Альберт кивнул, всё ещё выглядя бледным, но теперь в его глазах читалась решимость. Виола же на мгновение замерла, явно удивлённая, что ей доверяют такую задачу. - Ты уверен? - тихо спросила она. - Мы... мы просто будем сидеть и смотреть? - Наблюдение - это не «просто», - поправил я её. - Вам нужно быть незаметными. Запомнить, кто с кем общается, кто куда выходит, о чём шепчутся. Любая мелочь может быть важна. - Я пойду поговорю с Фрэнком, - повторил я. - Но если он и впрямь это сделал, это может быть опасно, - подал голос Эван. - Не мог он этого сделать! - воскликнул расстроенный Торфинн. - Я тоже думаю что он не мог так поступить, - успокоил я Роули. - Но поговорить с ним надо. Все, я пошел. Не дав им возможности оспорить своё решение или предложить сопровождение, я развернулся и зашагал прочь, оставив небольшую группу в коридоре. За спиной я слышал взволнованный шёпот Торфинна и более спокойный, аналитический голос Эвана, пытавшегося его успокоить. С каждым шагом я становился спокойнее. Разум твердил одно - Фрэнк не мог этого сделать. Но факты, пусть и непроверенные, кричали об обратном. И теперь мне предстояло посмотреть в глаза человеку, который, возможно, был либо предателем, либо жертвой. К счастью, идти было недалеко - видимо, школу проектировали с учетом характера Гриффиндора, так как он был максимально близок к больничному крылу. При подходе к гостиной алознаменных, я нашел тихий уголок, где вошел в режим бездны. Стоило дождаться, как в гостиную зайдет кто-то, после чего пройти за ним. Почему я был уверен, что Фрэнк в гостиной? Он почти всегда проводил выходные там, засиживаясь за магическими шахматами. Мои размышления прервал скрип открывающейся двери. Из гостиной Гриффиндора вышел какой-то старшекурсник, что-то бурча себе под нос. Дверь начала медленно закрываться. Мгновение — и я скользнул внутрь. Гостиная Гриффиндора встретила меня шумом и теплом. Она была полной противоположностью нашему подземелью — яркой, шумной, пахнущей древесиной, сушёными травами и сладостями. Студенты группами сидели в креслах, играли в волшебные шахматы, громко спорили о чём-то. Я замер в тени у стены, всё ещё невидимый, и начал сканировать комнату. Мне нужно было найти Фрэнка. И я быстро его нашёл. Он сидел в дальнем углу, у маленького столика, но не играл в шахматы, как я ожидал. Перед ним стояла нетронутая доска, фигуры мирно дремали на своих местах. Фрэнк не смотрел на них. Он сгорбился, уставившись в пустоту, его обычно оживлённое лицо было странно пустым и отрешённым. Простое заклинание трансфигурации, и его пешка превращается в записку. *** "Иди в спальню. Один" прочел Фрэнк появившуюся на столе записку, после чего недоуменно оглянулся. Кто это мог сделать? Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть пелену усталости. Взгляд его скользнул по шумной гостиной — кто-то играл, кто-то спорил о предстоящем матче по квиддичу, пара шепталась в углу. Никто не смотрел на него. Никто не подавал виду. С тяжёлым вздохом он отодвинул стул. Его движения были медленными, лишёнными привычной энергии. Он не стал ни с кем прощаться, просто направился к винтовой лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Открыв дверь комнаты, он зашел внутрь, ощущая странное присутствие рядом. Миг - и рядом с ним появляется Теодор Нотт. - Тео? - Фрэнк вздрогнул, отшатнувшись. - Привет, Фрэнк. - Как ты...? Комната была пустой, - он оглянулся, как бы проверяя, не привиделось ли ему. - Неважно. Нам нужно поговорить. Фрэнк кивнул, после чего указал на кровать, на которую они сели. Глаза Теодора светились странным бирюзовым светом, отдавая чем-то... потусторонним. - Я... я знаю, зачем ты пришёл, - тихо начал он, первым нарушив тягостное молчание. Его взгляд был прикован к полу. - Про Альберта. - Да. Мне нужны ответы, Фрэнк. Это был ты? - спросил Нотт спокойно. - Я, - опустил голову Фрэнк. - Расскажи мне, что случилось, Фрэнк. Твою версию, - прикрыл глаза Теодор. Фрэнк сглотнул, его пальцы впились в край матраса. - Я не... не хотел. Я не понимал, что делаю. Это как... как сон. Только я не спал. Теодор задумчиво посмотрел на него. Без гнева, без какой-либо неприязни. - Мы с Пруэттами разговаривали в коридоре. Они говорили что-то о... о чести Гриффиндора. О том, что нельзя дружбе с Слизерином заходить слишком далеко, что я должен доказать, что я из Гриффиндора. Потом... потом я увидел Альберта. И вдруг... в голове стало пусто. И ясно. Очень ясно. Я должен был это сделать. Это было... правильно. Его голос задрожал от ужаса перед собственными воспоминаниями. Не от самого поступка, а от мыслей, что наполняли его голову в тот момент. - Я выхватил палочку и произнёс заклинание. Я даже не подумал. Это было как инстинкт. А потом... потом всё поплыло. И я очнулся уже здесь, с этой ужасной тяжестью внутри. Он снова опустил голову, его плечи тряслись. - Они сказали... Пруэтты сказали, что я всё правильно сделал. Что я защитил честь факультета. Но я не чувствую себя героем, Тео. Я чувствую себя подонком. Теодор открыл глаза. Бирюзовый свет в них погас, уступив место обычному, темному цвету глаз. - Это похоже на Конфундус, Фрэнк. - Конфундус? - переспросил он, словно впервые слышал это слово. - Но... это же... - Сложное заклинание, да, - кивнул я. - И запрещённое к использованию студентами. Оно не контролирует разум напрямую, как Империус. Оно... запутывает его. Искажает твоё собственное восприятие и мысли. Ты думаешь, что действуешь по своей воле, что это твои собственные, внезапно прояснившиеся идеи. Но на самом деле это чужая воля, вплетённая в твоё сознание. Фрэнк воспрял, словно слова Теодора смывали с его плеч часть того груза вины. - Значит... я не... я не хотел этого? - Нет, - твёрдо сказал Нотт. - Ты стал орудием. Пруэтты использовали тебя, чтобы нанести удар по нам и при этом расколоть наш круг. Они заставили тебя совершить поступок, который навсегда отрезал бы тебя от Торфинна, от меня. Сделал бы тебя своим. Фрэнк сжал кулаки, и теперь в его глазах горел уже не страх, а холодный, праведный гнев. - Эти... ублюдки, - прошипел он с несвойственной ему яростью. - Они думали, я позволю им так мной помыкать? - Фрэнк, успокойся, - Теодор встал и подошел к окну, откуда открывался вид на внутренний двор Хогвартса. - Теперь у нас есть преимущество. Они не знают, что ты всё понял. Они думают, что ты примкнул к ним. - И что же мне делать? - Лонгботтом глубоко вздохнул. - Притворяться? - Да. Играй свою роль. Узнавай их планы. Покажи им, что ты на их стороне. - Как-то это... не по честному, - опустил голову Фрэнк. - А то, что они сделали с тобой, с Альбертом. Это было честно? Фрэнк замер, его кулаки медленно разжались. Он смотрел в пол, в нём боролись его врождённое чувство чести и осознание того, что его жестоко подставили. - Нет, - наконец выдохнул он. - Именно, - Теодор сделал шаг от окна назад. - Они не сражались с тобой лицом к лицу. Они не попытались переубедить тебя словами. Они влезли тебе в голову и заставили твою же руку нанести удар. Он медленно кивнул, всё ещё сражаясь с собой, но понимая железную логику слов Теодора. - Хорошо, - его голос снова приобрёл твёрдость. - Я буду притворяться. Я узнаю, что они задумали. Но, Тео, - он поднял взгляд, - мы делаем это, чтобы остановить их. Чтобы они больше не могли никому навредить. Не для мести. Понятно? Даже в такой ситуации он пытался держаться своих принципов. Теодор одобрительно кивнул. - Понятно. На лице Фрэнка появилось подобие улыбки, усталой, но искренней. - Ладно. Значит, я теперь твой шпион в стане врага. - Я бы назвал "борцом за справедливость", ну да ладно, - невозмутимо ответил Теодор, после чего они оба улыбнулись. Хоть что-то обрело ясность.