Бирюзовые искры

*** Альбус Дамблдор стоял у высокого окна своего кабинета, глядя на темнеющие очертания Запретного леса. В серебряных приборах на его столе что-то мерно тикало и выпускало тонкие струйки сизого дыма, но директор не обращал на них внимания. Его мысли были далеко от спокойствия его обители, чей уют создавало уже не одно поколение директоров, которые на данный момент с беспокойством смотрели на своего преемника с портретов. В последнее время мир магии напоминал поверхность озера перед великой бурей. Том Риддл, его бывший ученик, которого теперь всё чаще называли Лордом Вольдемортом, набирал силу с пугающей скоростью. Альбус видел, как тьма расползается по Британии, как старые семьи начинают склоняться перед обещаниями Тома, как страх медленно просачивается в Министерство. Том был понятен - его амбиции, его жажда бессмертия и власти были порождением человеческих пороков, возведенных в абсолют. Дамблдор медленно повернулся к своему столу и посмотрел на небольшую чашу с Омутом Памяти. В ней серебристыми нитями плавали воспоминания о турнире в Берлине. Бирюзовое пламя, которое не обжигало, а стирало саму суть магии. Взгляд двенадцатилетнего мальчика, в котором Альбус видел не детскую непосредственность, а холод, что так напоминало ему об одном. - Геллерт... Директор сел в свое кресло, чувствуя непривычную усталость. Нотт был тайной, не менее жуткой, чем его бывший друг, потрясший Европу. Ему всего двенадцать лет, а факультет уже ходит под ним, а наследники знатных семей. Этим он напоминал ему не только Геллерта, но и Тома, который также вел за собой чистокровных в поисках справедливости, пока сам не свернул на кривую дорожку. А может он свернул туда с самого начала? Мальчик был так похож и на Тома, и на Геллерта сразу. Но в нем было то, чего не было у них обоих - была любовь. Даже его жестокость, крайняя, беспощадная, была местью за свою невесту. - Вы слишком много думаете, Альбус, - раздался скрипучий голос с одного из портретов. Финеас Найджелус Блэк, бывший директор и прапрадед Нарциссы и Беллы, смотрел на своего преемника с нескрываемым торжеством. - Вы видите в мальчике угрозу, в то время как я вижу возрождение истинного величия. Мои правнучки сделали мудрый выбор. Даже в виде портрета Финеас каким-то образом умудрялся читать его мысли. Даже ему, величайшему, по мнению многих, волшебнику, это было невдомек. Дамблдор лишь слегка качнул головой, игнорируя колкость Блэка. Его взгляд снова обратился к Омуту Памяти. Каждая его попытка прощупать почву, каждое мягкое предложение для Теодора были подобны камню, брошенному в абсолютную, непроглядную пустоту. Он не ждал, что камень достигнет дна, и уж тем более не надеялся на положительный ответ. - И что же с этим поделать, - тихо пробормотал Альбус, обращаясь скорее к самому себе, чем к портретам. Старушка Британия... Она пережила Гриндевальда, она истекала кровью в прошлых веках, и теперь Том готовился нанести ей новый удар. И сейчас стремительно рос и Алан Нотт, поддерживаемый своим могущественным сыном. Сейчас ситуация была в чем-то даже хуже, если бы был только один только Том. Ведь если ударить по нему слишком сильно, аристократия может быстро сменить хозяина и соберется вновь уже под знаменем Ноттов. А если дать им столькнуться - Британия может и не пережить такую резню. Тишину кабинета, прерываемую лишь тиканьем приборов, внезапно разорвал грохот. Двери распахнулись так резко, что горгулья снаружи, должно быть, едва успела отпрыгнуть, не то что пароль спросить. В кабинет вбежала Минерва Макгонагалл. Её всегда безупречный пучок слегка растрепался, а на лице застыла паника, что Альбус не видел очень давно. - Альбус! - воскликнула она, задыхаясь и прижимая руку к груди. - Внизу... у библиотеки... Дамблдор мгновенно поднялся, его глаза за стеклами очков сузились. - Минерва, успокойтесь. Что произошло? - Драка! - выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. - Младшие курсы. Пруэтты и их друзья столкнулись с ребятами Нотта. Четверо моих сейчас в больничном крыле! - Мистер Нотт? - коротко спросил он. - Он применил ту силу, как в Берлине? - В том-то и дело, что нет! - Минерва почти выкрикнула это, всплеснув руками. - Подрались только его... друзья. Нотт в конце лишь забрал своих, если верить словам старосты Хаффлпаффа. - Это... - Дамблдор медленно опустился обратно в кресло, и на мгновение он показался Минерве очень старым. - Иди к своим, Минерва. Им сейчас как никогда нужна твоя поддержка. Я скоро подойду. Минерва кивнула, хотя в её глазах всё ещё плескалась тревога, и быстро вышла, оставив директора наедине со своими мыслями. Дверь захлопнулась, и в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем приборов, которые теперь казались Дамблдору навязчивыми. Альбус медленно поднялся и подошёл к жердочке Фоукса. Феникс не спал; он внимательно смотрел на хозяина своими мудрыми глазами, словно понимая и разделяя его тяжесть. - Не видать нам спокойства, не так ли, мой старый друг? - тихо произнёс он, погладив Фоукса по золотистым перьям. *** Я медленно прохаживался перед строем. Торфинн, Юстас и Альберт стояли ровно, их дыхание уже выровнялось, но в глазах всё ещё плясали искры. Они чувствовали себя победителями. Я остановился перед Альбертом. - Альберт, - произнес я. - Все еще нервничаешь, когда ставишь щиты. Больше доверия своим навыкам. Блишвиг коротко кивнул, судорожно сжимая палочку. Я перевел взгляд на Эвана. Тот сидел на парте, расстегнув ворот мантии. София бережно обрабатывала небольшую ссадину на его виске, её руки заметно дрожали, а в глазах стояли слезы. Эван поймал мой взгляд и едва заметно улыбнулся - он единственный из всех не выглядел напуганным или перевозбужденным. - София, не волнуйся, - мягко сказал я. - С ним всё будет в порядке. Волна энергии Бездны тут же прошла к моему другу и ближайшему соратнику, тут же излечивая его, отчего тот даже задышал свободнее. - Но все равно... стоило ли это делать? - нервно спросила стоящая рядом Виола. - Нас же могут исключить за такое нападение. - Если их за такие поступки не трогают, то почему нас должны? - фыркнул Торфинн. В этот момент дверь класса раскрылась, и на пороге появился Люциус. Войти он не мог - рунный круг бы его не пропустил. Малфой замер на пороге. Он окинул взглядом помятого Эвана, задержался на стоящей троице, и наконец, уставился на меня. - Теодор, - Люциус нервно сглотнул. - Тебя директор зовет. Похоже, ты опять поднял замок на уши. - Не впервой, - спокойно ответил я, подходя к нему. Я посмотрел на своих ребят. Они слегка волновались, все же, в такой масштабной, для школы, операции, они участвовали впервые. - Отдыхайте, - скомандовал я. - Я разберусь. Я повернулся к Люциусу, который всё ещё стоял у двери, ожидая моей реакции. - Ну что ж, Люциус. Пойдем. *** По пути Люциус свернул в сторону Большого зала - меня он предупредил (почему он не прислал одного их своих понятно - не все в курсе, что он за меня, да и хотел сам удостовериться), так что с чистой совестью мог вернуться к своим. Около одной из движущихся лестниц я увидел его. Фрэнк Лонгботтом стоял, прислонившись к стене, и, судя по его виду, ждал именно меня. Его лицо было бледным и осунувшимся, а в глазах читалась смесь горечи и непонимания. - Тео, - негромко позвал он, когда я поравнялся с ним. - Фрэнк, - кивнул я. - Тебе стоит быть в гостиной. Я уверен, Макгонагалл сейчас не в лучшем расположении духа. - Я только что из больничного крыла, - Фрэнк сделал шаг вперед, и его голос дрогнул. - Зачем? Ты же сам говорил, что вся эта грызня между факультетами - это пережиток прошлого! Я посмотрел на него. В его представлении мир был проще. Были "хорошие" и "плохие", были правила и честная игра. - Я и сейчас так считаю, Фрэнк, - спокойно ответил я. - Вражда факультетов - это глупость. Но то, что произошло сегодня, не было "враждой". Это был урок. Юстас был один. Их было пятеро. - Мы в школе, а не на войне, Тео! - Фрэнк схватил меня за воротник рубашки. - Скажи учителям, поговори с Пруэттами, ты же можешь! - Это ничего не даст, Фрэнк. Некоторые слишком тупы, чтобы принять изменения. Ты ведь тоже хочешь мира, Фрэнк. Мир не строится на вежливых просьбах оставить нас в покое. Мир строится на понимании противника, что цена нападения будет для него непомерно высокой. - Это мир под страхом, Теодор, - прошептал Фрэнк, глядя на меня с ужасом. - Я думал, ты хочешь объединить нас. А ты... Фрэнк отпустил меня, после чего молча прошел мимо, погруженный в свои мысли. Я не стал его останавливать. Я подошел к горгулье, охранявшей вход в кабинет директора. Она даже не спросила пароль, просто молча отъехала в сторону, позволяя мне подняться по винтовой лестнице. Дверь кабинета открылась прежде, чем я успел коснуться ручки. Альбус Дамблдор сидел за своим столом и выглядел так, словно не спал уже несколько ночей. - Проходи, Теодор, - негромко произнес он, указывая на кресло напротив. - Нам действительно есть о чем поговорить. Лимонную дольку? - А знаете что. Давайте. Дамблдор на мгновение замер. Его рука, уже потянувшаяся к свитками, остановилась в воздухе, а брови медленно поползли вверх. Пожалуй, это был первый раз, когда его пресловутое гостеприимство не встретило отказа или игнорирования. Он пододвинул ко мне расписную вазочку. Я протянул руку и взял ярко-желтый леденец. - Удивлены, профессор? - я развернул обертку, и по кабинету разлился резкий цитрусовый аромат. - Признаться, да, — Альбус чуть заметно улыбнулся, хотя в глубине его глаз всё еще плескалась тревога. - Приятно видеть, что в тебе осталось место для простых детских радостей, мальчик мой. Я отправил конфету в рот. Кисло. Очень кисло, а затем - приторно сладко. - Надеюсь вы запиваете ее чаем? - Конечно, - Альбус протянул мне дымящуюся чашку. - И тебе предлагаю то же самое. Тонкий аромат бергамота и каких-то редких горных трав наполнил пространство между нами. - Хороший чай, директор, - я сделал небольшой глоток. - И не говори, Теодор, - Альбус тоже отхлебнул из своей чашки и откинулся на спинку кресла. - Но вернемся к тому, что привело тебя сюда. Минерва крайне обеспокоена. И я, признаться, разделяю её чувства. - Почему, профессор? - я закинул в рот еще одну конфету. Все таки есть в них какое-то свое очарование. - Четверо ребят лежат в больничном крыле. - Я проверил их перед уходом, ничего критичного, - ответил я, понимая, что директор уже в курсе моего там присутствия. - Но сам факт, Теодор. Я знаю что твои друзья действовали не по своей воле. Это все таки твои соратники. - Ну и что? Они были мотивированы и не поняли бы меня, если бы я отпустил эту ситуацию. Ведь Пруэтты сами первыми напали на Юстаса. И он не отделался легким истощением и парочкой легких проклятий - мы видели, как он был ранен. Дамблдор медленно поставил свою чашку на блюдце. - Ты прав, Теодор. Пруэтты, возможно, тоже переступили черту, - его голос стал тише. - Однако меня беспокоит не сам факт драки. Хогвартс видел тысячи потасовок, даже я сам, признаться, пару раз сходился в дуэлях с однокурсниками. Дамблдор усмехнулся себе в бороду, вспоминая былые деньки. - Меня беспокоит твое отношение к этому. Знаешь, кто такие "Вальпургиевы рыцари", Теодор? - Партия, которую возглавляет Лорд Вольдеморт? - я не понимал, к чему этот разговор. Дамблдор хочет завербовать меня напрямую? - Том. - Что, простите? - Том Реддл. Вот его настоящее имя. Он был старостой, блестящим учеником, гордостью Слизерина. И он тоже считал, что мир вокруг него несправедлив и горой стоял за своих. Но со временем... он становился все более и более жестоким. Пока не погрузился в такую тьму, в которую не погружался даже сам Гриндевальд. Я медленно допил остатки чая, глядя на директора поверх края чашки. - Вы хотите сказать, профессор, что я иду по его стопам? - Я хочу сказать, Теодор, что Том начинал именно так, - Альбус подался вперед, и его глаза за стеклами очков-половинок стали очень серьезными. - Он собирал вокруг себя одаренных, верных... и зависимых. Он давал им то, чего не могли дать учителя. Он делал их частью чего-то большего. И в какой-то момент "Вальпургиевы рыцари" перестали быть просто клубом по интересам. Сейчас это - радикальная организация, а Тома там считают чуть ли не богом. Я не выдержал и тихо усмехнулся. - Знаете, в чем ваша главная ошибка, директор? Вы сравниваете меня и этого Тома. Но мы абсолютно разные. Я не рвусь к власти. Она ко мне итак придет, как положено по статусу. Мне не нужно держать в цепях своих соратников - они верны мне, потому что я помогаю им, потому что они знают, что я их защищу. Дамблдор долго молчал, перебирая пальцами бороду. - Эта тонкая грань, мальчик мой, - тихо произнес он, смотря мне в глаза. - Сегодня ты защищаешь друга, завтра - превентивно устраняешь того, кто может стать угрозой, а послезавтра... послезавтра ты обнаруживаешь, что вокруг тебя нет соратников, а есть лишь те, кто боится твоего холода больше, чем вражеского огня. Я уже слышал подобные оправдания. И от Тома, и от Геллерта. - Значит, нам остается только ждать и смотреть, - я поднялся с кресла, поправляя мантию. - Время покажет, кто из нас был прав. Но одно я могу сказать точно: я не позволю Пруэттам или кому-то еще калечить моих людей. Если школа не может обеспечить порядок, его обеспечу я. Я направился к выходу, но у самой двери остановился. - Спасибо за чай, директор. И за конфеты. Реально вкусные. Когда я вышел из кабинета, горгулья за моей спиной с грохотом встала на место.