Бирюзовые искры

*** Бал продолжался в главном зале, но здесь, за тяжелыми дверями кабинета Абраксаса, музыка превратилась в едва слышный гул. В комнате было прохладно, несмотря на довольно душную обстановку в Англии. Том Реддл сидел в массивном кресле, глядя на огонь в камине. Когда я вошел, он не обернулся, но я почувствовал, как его магия мгновенно заполнила все пространство вокруг меня, проверяя мою выдержку. Я прошел вперед и сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Бездна внутри меня начала пульсировать быстрее, отвечая на давление, исходившее от человека, который был лидером одной из фракций Британии. Слабое бирюзовое сияние покрыло мое тело. Вольдеморт слегка наклонил голову, изучая меня. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на одобрение. - Твои успехи впечатляют, Теодор. Сильнейший волшебник поколения, лидер факультета, чемпион дуэлей. Думаю такого в свое время даже Мерлин не достигал. - Сказания о Мерлине столь сказочные, что я бы не стал утверждать, что превзошел его. Том лишь усмехнулся на мое замечание. Он медленно провел длинными пальцами по подлокотнику кресла, не сводя с меня своего багрового взгляда. - Скромность нужна лишь в том случае, если она к месту, юный Нотт. Факты говорят сами за себя. Твои действия в Берлине стали предметом многих обсуждений в нашем кругу. Многие сочли это безрассудством, но я увидел в этом суть. Вольдеморт потянулся к бокалу с вином. - Теперь многие подумают перед тем, как оскорбить твое имя. А что ты стал лидером факультета, это вообще что-то невероятное. Второй курс и лидер? Даже мне в свое время понадобилось стать сначала старостой. Вольдеморт встал и подошел к окну. Его высокая фигура на фоне лунного света казалась неестественно яркой. - Мы стоим на пороге перемен. Дамблдор и его окружение боятся признать, что их время уходит. Магия требует тех, кто готов зайти за черту ради достижения истинного величия. В тебе я вижу человека, который уже начал строить свой порядок. Он медленно повернулся ко мне. В алых глазах плескалась невероятная сила. - Ты уже показал, на что способен. Ты заслужил право стоять рядом со мной, когда мы будем менять этот мир и возвращать ему былое величие. Скажи мне, Теодор Нотт, ты присоединишься ко мне? Я чувствовал, как даже время замерло, будто в ожидании моего решения. Воздух в кабинете стал густым от его магии, которая давила на мои щиты, требуя ответа здесь и сейчас. Эта сила была столь велика, что я понимал - даже с Бездной я скорее всего не вывезу это... существо. Даже от Дамблдора я не чувствовал такой силы, хотя тот и не пытался меня ей давить. Я посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Давление в комнате стало почти физическим, но бирюзовое сияние Бездны надежно держало удар. Это была игра, где каждое слово могло стоить мне слишком дорого. - Ваше предложение - это огромная честь, - произнес я, и мой голос звучал ровно. - Однако я лишь наследник. Пока мой отец жив и возглавляет наш род, все мои действия и моя воля подчинены его решениям. Я не вправе давать клятв или связывать себя обязательствами, не получив на то прямого указания главы семьи. Том сузил глаза. Его алая магия на мгновение вспыхнула ярче, заполняя каждый уголок кабинета. Он явно не привык слышать подобные оправдания от тех, кого считал своими по праву силы. - Неужели тот, кто захватил лидерство на целом факультете и диктует условия Малфоям, настолько робок перед своим отцом? - в его голосе прозвучала насмешка. - Я вижу в тебе силу, которая давно переросла статус простого наследника. Ты сам куешь свою судьбу, Теодор. Не стоит прикрываться Аланом. Он сделал шаг в мою сторону. Воздух между нами задрожал, и я почувствовал, как его легилименция мягко, но настойчиво коснулась моих щитов. Лорд Вольдеморт хотел заглянуть глубже, сорвать маску послушного сына. - Порядок на факультете - это лишь часть воспитания, которое мне дали, - ответил я, усиливая защиту своего разума. - Но в вопросах верности роду я остаюсь сыном своего отца. Решения такого масштаба принимает только глава семьи Нотт. Любое моё слово без его ведома будет стоить меньше, чем пергамент, на котором оно написано. Вольдеморт замер. Он долго изучал моё лицо, словно пытаясь найти там хоть тень лжи. Я стоял неподвижно, позволяя Бездне поглощать его давление. И с каждым разом это удавалось все легче, ведь Бездна, в отличие от магии Вольдеморта, была бесконечна. - Ты умеешь выбирать слова, Теодор, - наконец произнёс он, и магия в комнате начала медленно отступать. - Это ценное качество. Алан воспитал тебя верным традициям, и я это уважаю. Но помни: время течёт быстро. Скоро наступит момент, когда тебе придётся говорить только от своего имени. Он жестом указал на дверь, давая понять, что разговор окончен. Я встал и слегка склонил голову, после чего покинул кабинет. Снаружи меня ждали Эван и Торфинн, которые тут же вопросительно уставились на меня. Но я лишь жестом показал им, что стоит уйти подальше от этих дверей. Отец ждал нас в стороне от основной толпы. Он поймал мой взгляд, и я едва заметно кивнул. Мы оба понимали, что эта отсрочка временная, но сейчас это была победа в дипломатической дуэли. *** Первое сентября встретило нас суетой платформы девять и три четверти, которая в этот раз казалась мне особенно тесной. Мое лицо окончательно потеряло остатки детской мягкости, и в отражении окон вагонов я видел человека, который выглядел года на три старше своего реального возраста. Мы заняли наше привычное купе в конце поезда. Нарцисса сидела у окна, рядом со мной, София устроилась рядом с Эваном, который что-то читал в новом выпуске Пророка. Беллатрисы не было - ее назначили старостой, вместе с ее однокурсником из какого-то не особо известного рода Шотландии. Дверь купе с шумом откатилась, и на пороге появился Торфинн. - Все наши на месте, - Торфинн тяжело опустился на свободное сиденье, отчего диван жалобно скрипнул. - Разбрелись по соседним купе. Малфой тоже где-то рядом, вместе со своей свитой. - В этот раз в Хогвартс едет единый Слизерин, - улыбнулась Нарцисса, положив голову мне на плечо. - И этого не было бы без вашей помощи, - я сжал ее ладошку. Эван отложил газету и переглянулся с Софией. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности, что было на него совсем не похоже. - Читаю тут новости из Европы, - Эван постучал пальцем по развороту Пророка. - Вампиры совсем страх потеряли. В Румынии и Австрии за последний месяц произошло пять нападений на магические поселения. Причем действуют они организованно, а не как обычно. София придвинулась ближе к нему, пытаясь разглядеть фотографии в газете. - Пишут, что это не просто голодные атаки, - продолжил Эван, понизив голос. - Они выжигают поместья и забирают ценности. Министерство магии этих стран бьет тревогу, но сделать ничего не может. Вампиры уходят в подполье раньше, чем прибывают отряды правопорядка. - Вот уроды, - Торфинн нахмурился, вчитываясь в текст. - Подожди... у меня ведь отец завтра в Румынию собирается! - Не переживай раньше времени, - я посмотрел на него, стараясь придать голосу уверенности. - Как приедешь, напиши ему письмо. Не вся же Румыния в огне горит. Торфинн лишь коротко кивнул, но газету из рук не выпустил. Было видно, что информация об атаках вампиров зацепила его. Но из-за чего обычно тихие вампиры решили действовать так явно? Их же просто вырежут, созвав Конфедерацию? - Думаешь, это как-то связано с тем, что происходит здесь? - Эван свернул газету и посмотрел на меня. - Слишком вовремя они начали шуметь. - Да, закон предложенный отцом... думаю, вполне возможно, что этих вампиров мы скоро увидим на наших берегах. София тут же задумалась, услышав о новом законопроекте, который активно обсуждали в узких кругах аристократии всё последнее время. - А ведь теперь... Виола считается чистокровной? - спросила она. - Получается что так, - кивнул Эван. - Ох, немало же нам в школе проблем это принесет, - Торфинн вздохнул, представляя, что ждет нашу компанию. Я же мысленно вернулся к тому самому документу, который отец представил в конце лета. *** Зал заседаний Визенгамота в тот день был забит до отказа. Я сидел на гостевом балконе, наблюдая за отцом сверху - он сам попросил меня присутствовать, набираться опыта, так сказать. Алан Нотт стоял в центре круга, и его высокая фигура в строгой мантии притягивала взгляды всех присутствующих. Он выглядел воплощением спокойствия, хотя я знал, какую бурю он собирается поднять. Он развернул свиток и начал зачитывать проект, который готовился все лето. Суть предложения была проста: признать статус чистокровного за любым волшебником, рожденным от союза чистокровного мага и полукровки. Тем самым увеличить количество магических родов, признанных Министерством. Едва он закончил фразу, как зал взорвался криками. Первым вскочил лорд Лестрейндж. Его лицо покраснело, а пальцы так сильно вцепились в перила трибуны, что старое дерево затрещало. - Это безумие, Нотт! - выкрикнул Лестрейндж. - Ты предлагаешь нам узаконить полукровок? Смешать вековые традиции с грязью? Ты предаешь саму суть нашего существования! Алан даже не шелохнулся. Он дождался, пока эхо крика затихнет под сводами зала, и спокойно ответил. - Я предлагаю спасение, Лестрейндж. Посмотри на наши родословные. Мы вымираем, замыкаясь в узком кругу. Магия в Британии слабеет, потому что мы боимся свежей крови. Этот закон позволит нам сохранить влияние, не теряя при этом магической мощи. Справа от него поднялся Абраксас Малфой. Он выглядел более сдержанным. - Ты понимаешь, Алан, что это ударит по самой основе нашей исключительности? - произнес Абраксас. - Если каждый полукровка станет нам ровней, в чем тогда будет смысл нашего статуса? - Смысл будет в том, что наши роды не прервутся через два поколения, - отрезал отец. - Мы легализуем тех, кто и так обладает силой. Мы делаем их частью системы, вместо того чтобы превращать их во врагов. Дебаты затянулись на долгие часы. Фракция, поддерживающая идеи Лорда, буквально бесновалась. Они видели в этом законе попытку уничтожить их главный актив - миф о недосягаемости чистой крови. - Это предательство крови! - снова взревел Лестрейндж. - Ты хочешь сделать Палату Лордов проходным двором для каждого встречного? - Я предлагаю не открывать ворота всем подряд, - голос Алана стал еще холоднее, легко перекрывая шум. - Я предлагаю признать тех, кто уже стоит за этими воротами и держит палочку не хуже тебя. Лестрейндж хотел выкрикнуть что-то еще, но его прервал сухой стук молотка. Верховный чародей внимательно наблюдал за моим отцом со своего возвышения. Взгляд Дамблдора был лишен привычной добродушности - закон был слишком серьезен, в каком-то смысле меняя всю Британию. - Кто еще желает высказаться по существу? - спросил Дамблдор, и его голос эхом разнесся по залу. Со своего места поднялась Маргарет Кавендиш. Как глава отдела магического транспорта и одна из самых способных учениц Дамблдора, она обладала весом, который нельзя было игнорировать, несмотря на её маглорожденное происхождение. Я впервые видел маму Юстаса, и должен был признать - у Лорда Бёрка точно есть вкус. Она поправила воротник своей строгой мантии и обвела зал спокойным взглядом. Лестрейндж при её появлении лишь презрительно фыркнул, но Маргарет не обратила на него никакого внимания. - Лорды и леди Визенгамота, - начала Кавендиш, и её голос звучал чисто и уверенно. - Мы можем долго спорить о чистоте и традициях, но Министерство ежедневно сталкивается с сухими цифрами. Магическая популяция Британии стагнирует. Предложение лорда Нотта - это не попытка оскорбить чьи-то чувства, а необходимая мера по укреплению нашего общества. Она сделала небольшую паузу, взглянув на Дамблдора, который внимательно слушал свою бывшую ученицу. - Как человек, пришедший в этот мир извне, я вижу ситуацию иначе. Вы боитесь потерять исключительность, но рискуете потерять всё. Признание детей от союзов чистокровных и полукровок - это путь к стабильности. Это даст нам сотни сильных, преданных нашему миру магов, которые сейчас находятся в подвешенном состоянии. Это гораздо эффективнее, чем продолжать делать вид, что проблемы не существует. По залу пронесся гул. Сторонники Вольдеморта зашептались с удвоенной силой. Для них выступление Кавендиш в поддержку закона Нотта было опасным сигналом: это означало, что проект Алана найдет поддержку у министерского аппарата. - Вы предлагаете нам слушать маглорожденную в вопросах нашей крови? - выкрикнул кто-то из дальних рядов. - Я предлагаю вам слушать голос разума, лорд Трэверс, - парировал Алан, даже не обернувшись на выкрик. - Если мы не расширим границы признания сейчас, через сорок лет нам некем будет заполнять рабочие места в Министерстве. Сила Британии в её магах, а не в количестве страниц в их родословных книгах. Алан слегка кивнул Маргарет в знак признательности. К сожалению, ее и младшую сестру Юстаса этот закон не касался - рожденные от чистокровного и маглорожденного все равно будут считаться полукровками. Но так она давала шанс своей дочери в будущем родить уже полноправных чистокровных детей. Дамблдор постучал молотком, призывая к тишине. Голосование началось в тяжелой, почти осязаемой тишине. Дамблдор по очереди называл имена глав родов, и в воздухе вспыхивали магические знаки - золотые за одобрение, красные за отказ. Зал разделился практически пополам. Фракция радикалов во главе с Лестрейнджем (который выполнял на заседании роль гласа своего Лорда) голосовала против единым фронтом. Умеренные чистокровные и министерские чиновники склонялись к поддержке отца. Когда счет дошел до последних имен, ситуация стала критической. Голоса распределились поровну. Визенгамот замер в патовом состоянии. Любое решение теперь зависело от тех немногих, кто еще не поднял палочку. Все взгляды обратились к сектору, где сидели представители самых древних семей. Орион Блэк медленно поднялся со своего места. Его лицо, застывшее в маске аристократического безразличия, не выражало ничего. Род Блэков веками считался оплотом самого жесткого пуризма, их девиз «Чистота навек» был законом для всей Британии. Лестрейндж победно ухмыльнулся, ожидая, что сейчас Блэк окончательно похоронит инициативу моего отца - даже зная о нашем союзе, Лестрейндж не верил, что Блэки согласятся на такой закон. - Род Блэк поддерживает законопроект лорда Нотта, - холодный голос Ориона разнесся по залу, как удар хлыста. В зале на мгновение стало так тихо, что можно было услышать шорох мантий. Лестрейндж буквально поперхнулся воздухом, его ухмылка превратилась в нелепую гримасу. Абраксас Малфой резко повернул голову к Ориону, и в его глазах читалось искреннее потрясение. - Орион, ты в своем уме? - прошипел Лестрейндж, забыв о правилах приличия. - Ты только что плюнул на могилы наших предков! Вы - Блэки! Вы должны быть первыми, кто проголосует против этой ереси! - Мы - Блэки, - спокойно ответил Орион, глядя на него сверху вниз. - И именно поэтому мы умеем смотреть правде в глаза раньше остальных. Мы не станем цепляться за догмы, которые ведут нас в могилу. Сила магии первична, и если закон Нотта поможет укрепить наши ряды достойными людьми, я не вижу причин ему препятствовать. Голос Блэка стал решающим. Патовая ситуация была сломлена. Закон прошел первое чтение, пусть и с минимальным перевесом. Это было сокрушительное поражение для радикалов и личный триумф моего отца. Я видел, как Алан и Орион обменялись короткими, едва заметными кивками. Это был результат их переговоров в Блэк-холле. Отец смог убедить лорда Блэка в том, что выживание рода важнее чистоты. Лестрейндж не собирался успокаиваться. Его трясло от ярости, и он подался вперед, едва не переваливаясь через перила своей трибуны. - Значит, вот как, Орион? - выплюнул Лестрейндж, и его голос сорвался на хрип. - Древнейшее и Благороднейшее семейство превратилось в обычную шавку Ноттов? По залу пронесся издевательский смешок со стороны радикалов. Кто-то выкрикнул слово «предатель», и оно эхом отозвалось под сводами. Орион Блэк медленно повернул голову. Его взгляд был настолько холодным, что смешки в той стороне моментально затихли. Он не стал оправдываться или спорить. Он просто смотрел на Лестрейнджа так, будто тот был назойливым насекомым. - Твои слова, Лестрейндж, выдают лишь твою слабость, - произнес Орион. - Ты лаешь, потому что боишься будущего, в котором твоя фамилия не будет значить ничего без реальной силы. Отец подошел к Ориону, становясь с ним плечом к плечу. Это была демонстрация силы, которую невозможно было игнорировать. Два сильнейших рода Британии официально заявили о своем союзе, наплевав на истерики фанатиков. Лестрейндж выглядел так, будто его сейчас хватит удар. Он что-то прошипел своим приспешникам, и они начали покидать зал. Я наблюдал за этим с балкона и чувствовал, как воздух в зале пропитался ненавистью. Это было не просто политическое решение. Это был конец витавшего в Британии хрупкого мира. Воспоминание окончательно растаяло, когда проводница постучала в дверь купе, предлагая сладости. Я глубоко вздохнул, возвращаясь в реальность поезда. Поезд продолжал свой бег. Мы уже проехали Гленфиннан, и впереди начали проступать знакомые очертания гор. В этом году Слизерин будет местом, где этот закон станет реальностью. Да, теперь у Слизерина есть лидер. Но трудности только начинаются.