Бирюзовые искры

*** Белоснежный потолок клиники Сен-Поль больше не вызывал раздражения. Теперь он казался Адриану просто чистым холстом, на котором скоро будут написаны новые правила этого мира - его мира. Он сел на кровати, не чувствуя привычной боли. Ощущение было странным - тело стало легким, почти невесомым, словно из него выкачали всю лишнюю кровь, заменив её чем-то более плотным и холодным. Адриан медленно стянул шелковую пижаму с левого плеча. Там, где раньше была изуродованная "проклятием" плоть, теперь переливалось серебро. Наросты были похожи на перламутровые чешуйки или застывшие капли ртути. Они выходили из-под кожи, переплетаясь в причудливые, острые узоры, медленно ползущие вверх к шее. Адриан коснулся их пальцами. Твердые, как алмаз, и ледяные. В памяти всплыли смутные образы, нашептанные Безразличием: огромный корабль, застывший в пустоте, и существа, ставшие воплощением этой пустоты. Ангелы. Он не чувствовал ужаса. Только дикий, захлестывающий восторг. Нотт пытался его сломать, лишить магии, вычеркнуть из жизни, но в итоге лишь открыл ему дверь в истинное величие. Адриан поднял руку. Он не потянулся за палочкой - эта щепка больше не была ему нужна. Он просто представил ту бирюзовую бездну, что теперь пульсировала в его груди вместо сердца. Короткий взмах руки - и пространство палаты содрогнулось от беззвучного удара. Из пальцев вырвался поток пламени. Но это не был обычный "Инсендио". Огонь был бирюзово-серебряным, он не давал тепла, а лишь выжигал саму суть предметов, к которым прикасался. Край прикроватной тумбочки мгновенно превратился в серую пыль, даже не загоревшись. Адриан смотрел на свои руки, на этот танцующий холодный свет, и тихо смеялся. Тишина палаты, раньше казавшаяся могильной, теперь пела для него. В коридоре послышались торопливые шаги медсестер - они наверняка почувствовали всплеск силы. Адриан медленно натянул пижаму, скрывая наросты. Время для открытой войны еще не пришло. Ему нужно было больше силы. Он снова лег, уставившись в потолок, и на его лице застыла улыбка, от которой любому нормальному человеку захотелось бы оказаться как можно дальше от Сен-Поль. *** Большой зал встретил меня привычным гулом, звоном посуды и запахом овсянки. Я сел на своё место, стараясь двигаться максимально естественно, хотя внутри всё ещё вибрировало странное эхо вчерашней ночи. Тело казалось непривычным, но это были приятные чувства - я ощущал легкость. Я потянулся к чайнику, когда почувствовал на себе взгляд Нарциссы. Она изучала меня. И видимо - чувствовала что что-то произошло, уж слишком у нее взгляд пронзительный. - Доброе утро, Тео, - её голос звучал ровно. - Ты выглядишь иначе. Я сделал глоток чая, стараясь сохранить каменное лицо. - Я всю ночь провел в "мастерской". Нарцисса чуть прищурилась. Она чувствовала, что мой «фон» изменился - видимо, присутствие Бездны в ее энергетике связало нас сильнее, чем я думал. В этот момент за стол села Беллатриса. В её движениях читалась ленивая, сытая грация хищника, который только что удачно поохотился. Белла не стала ничего говорить - она просто пододвинула к себе тарелку, бросая на меня короткие, обжигающие взгляды. На её губах застыла довольная улыбка. - Доброе, сестрёнка, - бросила она Нарциссе, даже не глядя в её сторону. - Отличный день, не правда ли? Чувствую себя великолепно. Нарцисса перевела взгляд с неё на меня, потом снова на Беллу. Тишина в нашем кругу стала осязаемой. Ребята, сидевшие чуть поодаль, благоразумно уткнулись в свои тарелки, понимая: в «семействе» Блэков и Ноттов произошло нечто из ряда вон выходящее. Разве что Торфинн хотел что-то сказать, но его быстро заткнул Юстас. - Беллатриса вчера помогала мне, - я решил вбросить долю правды, чтобы сбить градус подозрительности. - О да, - Беллатриса отпила сок, глядя на меня поверх кубка. - Столько открытий сделали. Нарцисса сжала пальцы на рукоятке вилки так, что побелели костяшки. - Тео, после завтрака нам нужно поговорить, - ровным тоном сказала Нарцисса. Я кивнул, понимая, что этого разговора не избежать. - Я сначала с нашими поговорю, а потом жду тебя у себя. Беллатриса снова усмехнулась, явно довольная тем, какой хаос она внесла в наши отношения. Вот же... сучка. И ведь не скажешь по другому. *** Когда я вошел в гостиную Слизерина, гул голосов мгновенно стих. Старшекурсники уже собрались в дальнем углу у камина - видимо, ждали. Я прошел в центр круга, чувствуя на себе их настороженные взгляды. - Мы видели что ты решил вопрос с Фенвиком, Нотт, - подал голос Шеклтон, видимо, ставший негласным лидером их своеобразной "оппозиции". - Он быстро принял твои условия и пошел на мир. Но раз ты так силен, зачем нам мир с Гриффиндором? Он облокотился на спинку кресла, обведя взглядом остальных. - Мы ведь сильнее, - подхватил его друг. - Самое время окончательно поставить их на место, а не «достигать понимания». Слизерин не идет на уступки львам. По гостиной прошел одобрительный шепот. Для них Хогвартс был полем битвы, где победа измерялась количеством разбитых носов и снятых баллов. Они привыкли к карикатурной вражде, которая годами кормила их эго. Такие... дети. Я медленно обернулся к Шеклтону. Мой рост позволял мне смотреть на выпускника сверху вниз, и я видел, как в его глазах мелькнула тень неуверенности. - Вы видите только верхушку айсберга, - спокойно произнес я. - Ваша возня в коридорах - это детская игра в песочнице. Вы тратите силы на то, чтобы доказать превосходство парням, которые забудут ваши имена через пару лет после выпуска. Я сделал шаг вперед, и воздух в комнате заметно потяжелел. - Мне не нужны ваши мелкие победы. Мне нужен порядок. Да вы должны лучше меня понимать! - я указал на семикурсников. - Ладно бы, младшие бесились, так нет же, они сидят тихо! А у вас ЖАБА на носу, а вы в школьных хулиганов играете! Шеклтон попытался что-то возразить, но я не дал ему вставить и слова. Воздух в гостиной начал ощутимо остывать, а тени от камина удлинились, словно живые - я помог себе немного магией. - Мой мир с Фенвиком - это не уступка. Это создание условий, при которых вы сможете заняться делом, а не тратить время на бесконечную грызню. Слизерин - это факультет амбиций и хитрости, а не мелочного хулиганства. Те, кто этого не понимает, могут продолжать играть в героев, но тогда не рассчитывайте на уже мое "понимание". Скоро грядет то, перед чем ваши игры в войнушку будет лишь песчинкой в море. - О чем ты говоришь? - не поняла девушка - шестикурсница. - То, к чему готовлюсь я, мои близкие и все наши семьи. И вам рекомендую. Хватит страдать херней. Не дожидаясь их реакции, я направился к выходу. За спиной послышались тихие вздохи облегчения - давление Бездны исчезло вместе со мной. *** Дверь в мой "кабинет" открылась с тихим щелчком. Нарцисса стояла у верстака, перебирая заготовки, но её взгляд был прикован к пустому месту, где вчера стоял уничтоженный манекен. - Ты опоздал, - ровно произнесла она, не оборачиваясь. - Прости. Иногда эти "старшие" ведут себя похуже детей, - я прошел внутрь и остановился в паре шагов от неё. - Теперь я слушаю тебя, Нарцисса. Она медленно обернулась и смотрела на меня долго, почти не мигая. - Я чувствую твой фон. Ты больше не звучишь как одинокий ледник. В твоей энергетике появился чужой ритм. И это случилось вчера. Нарцисса коснулась пальцами моей шеи - именно там, где вчера были руки Беллы. Она не искала следов, она искала подтверждение того, что уже знала. - Ты все правильно поняла. Мы переспали. Нарцисса медленно убрала руку. Её пальцы, только что касавшиеся моей кожи, сжались в кулак. Она не закричала и не устроила сцену. В её роду открытые эмоции считались слабостью, которую позволяли себе только те, кому нечего терять. - Я должна была это предвидеть, - тихо произнесла она, глядя в окно на серые воды озера. - Беллатриса никогда не умела просто смотреть на то, что ей нравится. Нарцисса замолчала, продолжая смотреть на серое марево воды за стеклом. В кабинете повисла тяжелая, но уже не колючая тишина. Она медленно обернулась, и я увидел в её глазах не гнев, а усталую, почти материнскую мудрость, странно смотревшуюся на лице юной девушки. - Я понимаю, - она едва заметно качнула головой, и одна светлая прядь скользнула ей на грудь. И только сейчас я заметил, какими длинными стали ее волосы. - Ты взвалил на себя слишком много. Ведешь за собой факультет, строишь планы, меняешь саму суть магии... Мы все привыкли видеть в тебе незыблемую скалу, лорда, который все знает, все решит. Но даже самому прочному металлу нужна закалка, а человеку - тепло. Ты ведь не железный, как бы ни старался им казаться. Она подошла ближе, положив руки мне на грудь. - Я знала, что рано или поздно она попытается поглотить тебя своим пламенем, - Нарцисса сделала паузу, и в её голосе проскользнула легкая, едва уловимая горчинка. - Мне просто жаль, что я не смогла дать тебе этого спокойствия раньше, чем она. Она подняла на меня взгляд. В нем светилось странное, почти научное любопытство. - И как это было? - тихо спросила она, чуть склонив голову набок. - Оглушительно, - ответил я, накрывая её ладони своими. - И совершенно не так, как я ожидал. Но приятно. Я почувствовал, как Нарцисса едва заметно вздрогнула, но не отстранилась. - Ты удивишься, но для меня это было впервые. Даже учитывая две жизни за плечами, - я усмехнулся, глядя в её серебристые глаза. - В Системе мы были операторами, запертыми в капсулах. А Скиталец... Я замолчал на мгновение, подбирая слова. - Он делился со мной многим. Знаниями, победами, горечью поражений. Но когда дело касалось Элеоноры, он становился удивительно скрытным. Этот засранец специально упускал все подробности их близости в наших общих воспоминаниях. Словно хотел оставить это только себе, как нечто слишком личное, чтобы отдавать даже другой версии самого себя. Нарцисса слушала внимательно, и её пальцы на моей груди чуть расслабились. Напряжение, стоявшее между нами с самого завтрака, начало медленно таять. - Значит, Беллатриса стала твоим первым настоящим опытом, - она произнесла это без издевки, скорее констатируя факт. Она мягко отстранилась, подходя к верстаку, где лежали заготовки для колец. - Я не собираюсь соревноваться с ней, - Нарцисса обернулась, и на её губах промелькнула слабая улыбка. - Думаю, нам еще рано... для этого. Но когда придет время, я сполна спрошу с тебя за эту спешку. - Я вас понял, моя леди, - поцеловал я ее руку, картинно поклонившись. Внезапный толчок заставил стены мастерской содрогнуться. Каменные плиты Хогвартса жалобно заскрипели, а тяжелые стеллажи с заготовками опасно наклонились. Я среагировал быстрее, чем разум успел осознать угрозу - рванул Нарциссу на себя, сбивая её с ног и накрывая своим телом. Сверху посыпалась каменная крошка и пыль. Где-то в коридорах послышался звон разбитого стекла и крики. - Тео... - выдохнула Нарцисса, вцепившись в мои плечи. Я не ответил. Всё моё внимание было сосредоточено на резонансе, который прошил пространство. Это был не просто землетрясение. Мои вены вспыхнули ярким бирюзовым светом, откликаясь на мощнейший всплеск Бездны. Этот холодный, металлический привкус я узнал бы из тысячи. - Оставайся здесь! - скомандовал я, поднимаясь на ноги. Я чувствовал, как сила внутри меня буквально рвется наружу. Прорыв. И он был совсем рядом. Сразу входя в режим бездны, я скачками пошел в сторону зова. Чем ближе я был к Большому залу, тем отчетливее слышал знакомый, сводящий с ума ропот - Шепот. Ворвавшись в зал, я замер на мгновение. Картина была жуткой: пространство в центре помещения пошло трещинами, словно битое зеркало. Из этих разломов лезли фрагментированные сущности. Огромные каменные руки и сегментированные тела пытались закрепиться в реальности Хогвартса. Но в этот раз замок не был беззащитен. - Вспышка! Сейчас! - раздался резкий выкрик Торфинна. Группа слизеринцев и, к моему удивлению, пара гриффиндорцев стояли плотным полукругом. Они били по тварям стихийными заклинаниями, целясь точно в суставы и сочленения фрагментов. У моих ребят это получалось лучше - то и дело вспыхивающие бирюзовые искры на их кольцах и прочих артефактах усиливали заклинания, делая их смертельными для прорывающихся. - Держите строй! - Беллатриса была в самом центре. Её чокер пульсировал яростным светом, а палочка выписывала сложные пируэты, превращая магию в острые лезвия энергии. У преподавательского стола колдовал Дамблдор - взмахами палочки он выкашивал целые ряды существ, да и Флитвик с остальными не отставали, показывая, что не зря они едят свой хлеб опытных мастеров. Земля снова вздрогнула. Из самого крупного разлома, круша остатки гриффиндорских столов, начал выбираться Зелатор. Его сегментированное тело вибрировало, издавая низкий гул, от которого дрожали стёкла в окнах. Твари Шепота вокруг него задвигались быстрее, словно получая подпитку от своего предводителя. Я не стал ждать. Я вскинул обе руки. Пальцы свело от хлынувшей через них мощи, и два ослепительных бирюзовых луча прошили воздух Большого зала. Лучи скользнули по конечностям Зелатора, срезая их с хирургической точностью. Тварь издала скрежещущий визг, теряя равновесие, её сегментированные руки разлетелись в пыль, не успев даже коснуться пола. Но фрагменты тут же начали лихорадочно вращаться, пытаясь собраться вновь под воздействием воли Шепота. Земля под ногами вздыбилась с новой силой. Второй разлом с грохотом расширился, и из него, круша остатки стола Когтеврана, вырвался еще один Зелатор — крупнее и агрессивнее первого. Давление на мой разум усилилось вдвое. Шепот стал почти невыносимым, он пытался раздавить сознание резонансом двух чужеродных ядер. Мои лучи задрожали. Это тело, несмотря на всю его легкость, начало подавать сигналы перегрузки: в висках застучала кровь, а бирюзовое сияние вен стало пугающе ярким. Первый отошел чуть назад, регенерируя конечности, а второй понесся ко мне, пытаясь раздавить. Резкий вход в режим бездны и скачок назад. - Займись своим, Тео! - крикнула Беллатриса. Её чокер полыхнул яростным пламенем Мадурая. Она рванулась вперед, и магические лезвия, сорвавшиеся с её палочки, вгрызлись в «голову» второго монстра. Она двигалась быстрее, чем любой человек в этом зале, превратившись в вихрь из разрушительной энергии и чистой ярости. С другой стороны ударил столб ослепительно белого света. Дамблдор наконец вступил в игру по-настоящему. Его магия, древняя и плотная, сковала движения второго Зелатора, заставляя фрагменты его тела замереть в пространстве. Директор Хогвартса и Беллатриса Блэк - странный дуэт, но их совместная атака дала мне те несколько секунд, которые были необходимы для финала. - LOHK! - рявкнул я, концентрируя всю мощь Бездны в одну точку. Мои лучи соединились, превращаясь в копье чистого света. Я вогнал его прямо в центр первого Зелатора, туда, где пульсировало его бирюзовое ядро. Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя, и тварь рассыпалась, превращаясь в груду безжизненного камня. Я мгновенно развернулся ко второму монстру. Белла уже успела высечь на его груди глубокие борозды, а цепи Дамблдора удерживали его на месте. Я вытянул руку, готовясь нанести завершающий удар. Я выплеснул всё, что оставалось. Последний рывок энергии Бездны был настолько мощным, что кожа на ладонях начала лопаться, не выдерживая давления. Бирюзовое копьё света прошило пространство, игнорируя защиту второго Зелатора, и вонзилось точно в пульсирующее ядро. Тварь замерла. Её сегменты на мгновение засияли изнутри, а затем последовал беззвучный взрыв. Каменные фрагменты обратились в мелкую серую пыль, которая бессильно осела на развороченный пол Большого зала. Последние остатки Шепота втянулись обратно в стремительно закрывающийся разлом, и тишина, наступившая в следующую секунду, показалась оглушительной. Мир вокруг меня поплыл. Бирюзовое сияние в венах погасло рывком, оставив после себя выжженную пустоту и ледяной холод, от которого сводило челюсть. Это тело, несмотря на все усиления, просто не было рассчитано на такие нагрузки. Ноги стали ватными. Я почувствовал, как сознание медленно ускользает, а пол зала неумолимо приближается. В ушах всё еще стоял звон, а перед глазами плясали серые пятна. Я рухнул на колени, а затем и вовсе завалился на бок, тяжело хватая ртом воздух. - Тео! - этот крик пробился сквозь вату в ушах. Я почувствовал, как чьи-то руки подхватили меня, не давая окончательно распластаться на камнях. Нарцисса. Её пальцы коснулись моего лба, и я ощутил, как через это прикосновение в меня вливается жизнь. - Тео, я здесь, - её голос дрожал, но руки были тверды. - Просто дыши. Я держу тебя. Я приоткрыл глаза. Нарцисса склонилась надо мной, её лицо было бледным, а зрачки всё еще отливали серебром. Чуть поодаль я увидел Беллу. Она стояла, опираясь на обломок стола, её мантия была разорвана, а взгляд всё еще блуждал по залу, ища новых врагов. Дамблдор медленно подходил к нам, и по его лицу было невозможно понять, о чем он думает сейчас, глядя на лежащего на полу тринадцатилетнего подростка, который только что уничтожил двух монстров из другого измерения. Я попытался что-то сказать, но Нарцисса прижала палец к моим губам. - Молчи. Тебе нельзя говорить.