Бирюзовые искры

*** Щелчок. Звук разорвавшейся струны прозвучал где-то на задворках моего сознания, эхом отдаваясь прямо в груди. И плотина, столь долго сдерживавшая необъятную, безграничную силу, рухнула. Привычный, контролируемый ручеек энергии мгновенно превратился в ревущий океан. Первозданная, нефильтрованная Бездна ударила с такой чудовищной силой, что тело выгнулось дугой. Крик, полный чистой агонии, разорвал легкие. Данте судорожно дернулся, покрываясь сетью мелких, светящихся бирюзой трещин. Я тут же вышел из брони и экстренно эвакуировал его обратно на флагман. Вакуум космоса казался мне меньшей из моих проблем. Это была чистая энтропия. Хаос, не знающий ни времени, ни пространства, ни жалости. Он хлынул в мой разум, выжигая всё на своем пути. В первую же секунду я понял, почему в нас встроили этот предохранитель. Бездна давала абсолютное могущество. Она же стирала границы. Она стремилась растворить любую индивидуальность, превратить каплю обратно в море, переварить сознание и сделать его частью своего бесконечного, безликого хора. Мои мысли начали путаться, распадаясь на фрагменты чужих жизней, эха мертвых миров и шепота звезд, которых никогда не существовало. Давление было невыносимым. Бездна ласково и настойчиво предлагала сдаться. Зачем цепляться за эту крошечную искру сознания? Зачем испытывать боль? Зачем сражаться за кусок камня, висящий в вакууме? Стань частью бесконечности. Отпусти. Имя "Аятан" показалось мне бессмысленным набором звуков. Понятие "Тэнно" утратило свой вес. Я начал забывать, почему нахожусь здесь, в холодной темноте орбиты. Лотос? Кто такая Лотос? Алан? Эван? Я закрыл глаза, и спасительные образы начали таять. Черты лица Нарциссы размывались, теряя четкость. Черные, полные огня глаза Беллатрисы затягивались мутной пеленой безразличия. Крошечное биение новой жизни, которое я клялся защитить, становилось всё тише, заглушаемое ревом космического шторма. Именно этот ускользающий стук нерожденного сердца заставил меня очнуться. Бездна пыталась забрать их у меня. Пыталась стереть единственное, что имело значение. Я вцепился в ускользающие воспоминания мертвой хваткой. Вспомнил мягкость руки Беллы на моей груди. Вспомнил тихий голос Цисси, обещавшей охранять мой покой. Я выстроил эти воспоминания вокруг себя, словно крепость. Бездна ревела, билась о них волнами чистой силы и сводящего с ума шепота, пыталась вымыть все воспоминания из моей головы. Боль разрывала нервную систему на части, заставляя сознание балансировать на грани полного отключения. "Тень", Бездна внутри меня ликовала, купаясь в родной стихии. Она пыталась перехватить контроль, стать доминирующей силой, растворить человечность и оставить только Бездну. Я мысленно схватил эту "Тень" за горло. Борьба длилась целую вечность, хотя в реальности космоса прошли лишь считанные секунды. Я заставил Бездну подчиниться моей воле. Я пропустил этот бесконечный поток через свою боль, через ненависть к Человеку в Стене, через слепую, отчаянную любовь к своей семье. Я перестал быть просто хрупким сосудом, пытающимся удержать бурю. Нет, я сам стал этой бурей. "Тень" в моей хватке забилась, зарычала, пытаясь вырваться и поглотить меня, но моя воля оказалась крепче. Я подчинял её, скручивал, сплавлял воедино со своим сознанием, соединяясь нас во что-то новое. И вдруг давление исчезло. Шторм внутри стих. Я открыл глаза. Вокруг меня был абсолютный вакуум. Температура, близкая к абсолютному нулю, космическая радиация и полное отсутствие кислорода. Но я не задыхался. Моя кожа не покрывалась льдом, а кровь не закипала. Может потому что у меня не было крови и кожи? Я посмотрел на свои руки... нет, на то, что секунду назад было руками. Прежняя человеческая оболочка, плоть и кровь сгорели в пламени Бездны. Теперь я был соткан из самой сути этой необъятной силы. Мой новый облик не имел четких границ, представляя собой зыбкий, постоянно меняющийся силуэт, заполненный бурлящей иссиня-черной матерью, которая была чернее самого космоса вокруг. Внутри этой тьмы, словно далекие галактики, пульсировали скопления бирюзовых искр. У меня не было твердой поверхности - я был полупрозрачной, эфемерной абстракцией, удерживаемой от окончательного распада лишь титаническим усилием разума. Свет далеких звезд и сияние Земли, достигая моего нового "тела", не проходили сквозь него и не отражались. Они преломлялись, разбиваясь на тысячи неестественных спектров, скручиваясь в невозможные спирали. Пространство вокруг меня пошло тяжелой рябью, словно поверхность воды под проливным дождем. Я стал живой, дышащей аномалией. Реальность вокруг меня буквально трещала и преломлялась, не в силах выдержать присутствия концентрированной Бездны, обретшей разум. Я - Бездна. Эта мысль пронеслась в моем разуме, словно фундаментальная истина, которую я наконец принял. Боль, которая раньше разрывала меня на части, теперь казалась чем-то чужеродным, смехотворным в своей мизерности по сравнению с той силой, которая теперь наполняла меня. И внутри этой безмятежной тишины Бездны, в самом центре моего новообретенного "я", что-то щелкнуло. Я - Сущность, которое осознало, что все законы, все правила, все границы, которые я так отчаянно пытался соблюдать, были не более чем хрупкой скорлупой, скрывавшей от меня мою истинную природу. - ХА... АХАХА... АХАХАХАХА! Я сфокусировал свой взгляд и нашел её - ту хрупкую, дрожащую нить, которая отделяла этот мир от того места, где сидело Безразличие. Мои "руки" - которые теперь были просто бурлящей бездной - впились в края этой невидимой трещины. И я дернул. Пространство начало разрываться по швам. Невозможные цвета преломленного света Земли и звезд смешались в хаотичный калейдоскоп, который сводил с ума одним своим видом. Возможно, не будь я столь занят тем, что шел убивать одного паразита, я бы насладился этим видом. - ВЫХОДИ, - я впился "руками" глубже, буквально раздирая концептуальную ткань, которая отделяла эту реальность от той. - ТЫ... НИЧТОЖЕСТВО! Я дернул еще сильнее. С оглушительным звуком, похожим на то, как если бы сама Вселенная разорвалась пополам, барьер рухнул. Я хлынул через разлом. Мой зыбкий, полупрозрачный, иссиня-черный силуэт, заполненный бирюзовыми искрами, заполнил собой всё пространство. Здесь не было верха или низа. Не было времени. Не было даже концепции пространства в привычном понимании. Это была бесконечная, монохромная равнина, уставленная гигантскими, циклопическими блоками серого камня, исписанными светящимися уравнениями, которые менялись быстрее, чем я мог их осознать. Это было место, где реальность сдавалась под натиском чистой Бездны. И посреди этого концептуального ландшафта, на вершине куба, размером с небольшую луну, сидел Он. Безразличие. Он не выглядел как монстр. Он выглядел как... я. Тот же костюм Оператора, те же черты лица, та же поза - нога на ногу, руки лежат на коленях. Но Его глаза... в них не было звезд, не было бирюзового свечения. В них была перламутровая пустота, в которой отражались миллиарды звезд. Такой привычный облик, что я видел сотни раз в Изначальной системе. Столь ненавистный. Он сидел неподвижно, глядя на меня, пока моя иссиня-черная суть бурлила вокруг, отравляя Его мир. Затем Его голова медленно наклонилась набок. На лице, точь-в-точь повторяющем мое, проступило выражение, которого я раньше никогда не ожидал увидеть на Сущности такого порядка. Удивление. Перламутровая пустота в Его глазах на мгновение дрогнула. - О... - звук вырвался из Его пасти, вибрируя на частоте, которая заставила мою новую, эфемерную форму завибрировать в резонансе. И это существо я хотел победить, не имея всей мощи Бездны? Я приготовился к удару. Я закрутил бурлящие потоки Бездны, готовый обрушить на него концептуальную мощь. Но Безразличие не напало. Вместо этого, удивление на Его лице начало трансформироваться. Уголки губ поползли вверх. Медленно. Неестественно. Насмешка, которую я привык слышать в Его голосе, исчезла, уступая место чему-то гораздо более пугающему. Радости. Чистому, детскому восторгу. - Ха... - Он издал короткий, лающий смешок. Затем громче. - Ха-ха... АХАХАХА! Он вскочил на ноги, раскинув руки в стороны, словно приветствуя старого друга, которого не видел вечность. Каменные кубы вокруг Него начали вращаться в безумном танце, уравнения закружились в вихре света. - Ты пришел... Ты действительно пришел сам! Он сделал шаг вперед, зависая в воздухе напротив меня. - Посмотри на себя, Аятан! - воскликнул Он, и в Его голосе послышалось почти благоговение. - Ты стал Демоном, которого вы так боялись. И ты принес всё это... мне. Безразличие приблизило свое лицо к моей бурлящей сути. - Я ждал, - прошептал Он, и Его улыбка стала такой широкой, что казалась, сейчас разорвет лицо пополам. Перламутровая пустота в глазах вспыхнула фанатичным огнем. - Я ждал, запертый в этом бесконечном, скучном цикле "да" и "нет", "быть" и "не быть". Миллиарды лет однообразия. Но ты... Он тут же начал преображаться, становясь чем-то неописуемо... странным. Скопление конечностей, вихрей Бездны, перламутровых наростов. - Ты принес Хаос в мое Ничто. Спустя вечность... спустя целую, проклятую вечность... меня наконец-то что-то развлечет! Его смех оборвался, сменившись ледяным оскалом. - Ну же, Аятан. Покажи мне, во что ты превратился. *** Мостик флагмана Тэнно содрогнулся. Завыли сирены, тактический интерфейс Лотос, парившей над центральным терминалом, вспыхнул багровыми символами критической ошибки. - Аятан... - прошептала она. Она посмотрела на главный тактический экран, транслировавший изображение космоса прямо над Землей. То, что она увидела, не поддавалось никакому логическому описанию. Разлом шире самой планеты. Вся Земля теперь казалась крошечной жемчужиной, запертой внутри гигантской, пульсирующей пасти Бездны. Из этой раны, чернее самой глубокой тьмы космоса, заполненной бирюзовыми всполохами, выходили отголоски. Лотос застыла, её дроны-аналитики перегорели от попыток обработать входящие данные. Это не были электромагнитные волны или гравитационные возмущения. Это были концептуальные ударные волны, нечто, что даже Тэнно не могли воспроизвести. Ее Дитя, ее Аятан, стал чем-то Большим, чем-то могущественным. И сейчас Аятан сражался против тысячелетнего проклятия бедных детей. Против Человека в Стене. Против той сущности, которую даже она не знала, как победить. И отголоски этой битвы были настолько чудовищны, что Лотос, Существу, видевшему падение империй и гибель звезд, становилось страшно просто смотреть на эту разорванную, пульсирующую пасть. На мостике флагмана металл жалобно стонал. Иллюминаторы покрылись густой сетью трещин под давлением невыносимых перегрузок. Лотос лихорадочно перенаправляла энергию на структурные щиты, пытаясь удержать корабль от повреждений. Двери мостика с шипением распахнулись. На пороге появились Нарцисса и Беллатриса. Лица девушек побледнели, в их расширенных глазах отражалось исполинское, сводящее с ума сияние разорванного космоса. Лотос резко обернулась к ним, но времени на долгие объяснения не было. Флагман содрогался так, словно попал в гравитационный жернов. - Цефалон Сай! - её синтезированный голос разрезал какофонию аварийных сирен, зазвучав с невиданной ранее жесткостью. - Экстренный прыжок! Уводи флагман на край Солнечной системы. Орбита Плутона, немедленно! - Расчет вектора. Вероятность структурного распада при прыжке в условиях аномалии... - начал монотонно чеканить Сай, но Лотос перебила его. - Игнорировать вероятности! Выполнять приказ! Одновременно с этим её сознание метнулось по тактической сети, связываясь с каждым варфреймом, с каждым Оператором, находящимся на поверхности Земли или на низких орбитах. - Внимание всем Тэнно. Это приказ абсолютного приоритета. Немедленная глобальная эвакуация. Бросайте текущие задачи, разрывайте контакт с Шепотом. Покинуть зону Земли. Повторяю: немедленная эвакуация! Беллатриса, тяжело дыша, сделала шаг вперед, опираясь руками на консоль терминала. Ее взгляд был прикован к обзорному экрану. - Он... он разорвет планету... - прошептала она, глядя на то, как титанические волны Бездны, способные испарять звезды, бьются в конвульсиях в открытом космосе. Но Нарцисса, чьи глаза теперь были широко раскрыты, первой заметила то, что не поддавалось никакой логике разрушения. - Нет, - выдохнула она, указывая дрожащей рукой на экран. - Смотри. Лотос перевела взгляд на тактическую проекцию. И замерла. Бушующий океан первозданной энтропии, который должен был стереть Землю в пыль в первые же миллисекунды, вел себя неестественно. Ревущие потоки иссиня-черной материи и бирюзового света, извергающиеся из разлома, искривлялись. Они огибали хрупкий голубой шар, словно наталкиваясь на невидимую сферу. Концептуальная сила Аятана, ставшая абсолютным хаосом, каким-то немыслимым образом сохраняла остатки его воли. Она мягко, почти бережно обтекала Землю, пульсируя вокруг атмосферы, но не проникая внутрь. Даже потеряв свою человеческую форму, даже превратившись в безжалостного Демона Бездны, Теодор осознавал свое главное намерение. Он не позволил бы ни одной капле этого шторма упасть на мир, где находились те, кого он любил. Флагман дернулся, пространство за бортом свернулось в тугую, слепящую спираль Переноса, и корабль с оглушительным треском вырвался с орбиты Земли, устремляясь в спасительный холод окраин Солнечной системы. *** Безразличие метнулось ко мне, Его новая, неописуемая форма из перламутровых наростов и изломанных конечностей развернулась, подобно гниющему цветку. Он обрушил на меня само понятие "конца". Это была не энергия, а концепция абсолютной, холодной энтропии, в которой остывают звезды и замирает время. Серая, всепоглощающая волна ударила в мой иссиня-черный силуэт, пытаясь обратить мою ярость в пепел, стереть саму мысль о моем существовании. Я швырнул в Него "жизнь" - парадоксальную, упрямую, не поддающуюся расчетам. Наши сути столкнулись. Вспышка от этого столкновения не имела цвета. Пространство разрывалось, серые кубы с уравнениями начали плавиться, превращаясь в бессмысленный хаос. Мы вцепились друг в друга, преломляя вероятности, скручиваясь в невозможные узлы. И отголоски этого взрыва вырвались за пределы разорванной ткани, прокатившись по всем слоям мироздания. Далеко отсюда, за немыслимое количество реальностей, Изначальная Система содрогнулась. На орбите Земли взвыли компасы и навигационные системы кораблей Гринир. В густых газах Юпитера на мгновение вспыхнули призрачные силуэты гигантских Ангелов, прежде чем исчезнуть. Зариман, вечный корабль-призрак, застрявший между мирами, издал металлический стон, от которого обитатели Хризалита упали на колени, схватившись за головы. Бури Бездны вокруг Проксимы вспыхнули с невиданной, катастрофической силой, заставляя пространство кровоточить золотом и бирюзой. Каждый Тэнно, где бы он ни находился, почувствовал, как в его разуме на долю секунды отразился лик первозданного ужаса и первобытной ярости. Но самый страшный удар пришелся на слои, скрытые глубже. Один из наших шальных ударов, концептуальный всплеск, порожденный столкновением моей Воли и Его Апатии, сорвался с траектории. Он прошил Бездну насквозь, как раскаленная игла - тонкий шелк, и ударил прямо в Сказочное царство. Дувири. Хрупкий, искусственный мир, сотканный из эмоций, страхов и фантазий. Мир, где Доминус Тракс вечно играл в свои игры. Отголосок нашей битвы врезался в небеса Дувири. Небо, меняющее цвет по велению короля, треснуло, словно дешевое стекло. Колоссальные Оровирмы, парившие среди облаков, не успели даже издать крик - волна истинной Бездны стерла их в ничто. Парящие острова с замками и деревнями рассыпались на субатомные частицы в мгновение ока. Черно-белый мир цвета и эмоций был аннигилирован, стерт из хроник случайным эхом драки двух воплощений Бездны. Дувири исчез, словно его никогда не существовало, проглоченный штормом, который мы устроили. Безразличие почувствовало эту гибель. Его многоликая форма содрогнулась от хохота. - ТЫ ВИДИШЬ?! - прогремел Он, Его перламутровые щупальца попытались обвить мою суть. - ТЫ УЖЕ УНИЧТОЖАЕШЬ МИРЫ, АЯТАН! МЫ С ТОБОЙ ТАК ПОХОЖИ! - МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ДРУГИЕ МИРЫ! - я вывернулся из Его хватки, концентрируя всё свое тело в единый клинок из уплотненного времени и пространства. - Я ЗДЕСЬ ТОЛЬКО РАДИ ОДНОГО! Я ударил снова, целясь в самый центр Его перламутровой пустоты, туда, где должна была быть его суть. Вся Бездна вокруг нас закрутилась водоворотом, стягиваясь к точке нашего столкновения. Мы падали в бесконечность, разрывая друг друга на концептуальные лоскуты, и каждый наш новый удар заставлял Вселенную содрогаться в священном ужасе. Чем дольше шла битва, тем больше я осваивался со своей новой формой. То, что в первые мгновения казалось неконтролируемым штормом, постепенно обретало структуру. Я начинал понимать суть Бездны, её парадоксальность. Я больше не просто размахивал абстрактным клинком концептуальной ярости. Я учился бить точечно. Я перехватывал потоки энтропии Безразличия, скручивая их в ленты Мебиуса, запирая Его же собственные атаки в бесконечные петли. Я заставлял гравитационные аномалии сплетаться в невидимые сети, стягивая Его многомерное тело, лишая Его возможности маневрировать в этом несуществующем пространстве. Но Человек в Стене не отступал. Он впитывал мои удары, Его перламутровая пустота поглощала мою волю, и Он возвращал её обратно в виде абсолютной, вымораживающей тишины. Мы разрывали ткань реальности, проваливаясь всё глубже в слои абстракций. Я уже не помнил, сколько времени прошло. В месте, где времени нет, секунда может растянуться на миллиарды лет, а вечность сжаться в мгновение. Возможно, снаружи уже погасли звезды и родились новые галактики. Возможно, человечество давно вымерло или эволюционировало во что-то неузнаваемое. Эта мысль на долю секунды резанула по моему сознанию холодной сталью. Сколько времени прошло там, на Земле? Живы ли они? Родился ли мой ребенок? Плевать. Мне плевать, сколько длится эта битва. Плевать, если она станет моей личной вечностью, моим персональным адом, в котором я буду сцепившись с Ним бесконечно падать сквозь слои абстракций. Если моя борьба здесь, в этом Нигде, означает, что там, снаружи, Земля продолжает вращаться, а крошечное сердце моего ребенка продолжает биться - я буду сражаться.