Раздели моё одиночество

      — Про обед не забудь! — крикнул Хирако, складывая футон и убирая в шкаф.       Он начал одеваться и прихорашиваться перед зеркалом, в пару взмахов расчёски справившись со своей короткой стрижкой, не в пример той, что носил сто одиннадцать лет назад, чтобы совладать с которой требовалась помощь лейтенанта. Вот только он никогда бы ему это не доверил, боялся, что тот острижет или подпалит его прекрасные локоны. А сейчас… доверился бы, только тех шикарных волос уже не было.       Собравшись, капитан заглянул на кухню, где его уже ждали свежесваренный кофе и любимые круассаны с вишней. Он сел за стол и принялся завтракать, наслаждаясь картиной того, как второй человек в комнате собирает для них обоих обед на работу, вкусом кофе и кисловато-сладкой вишнёвой начинкой, беспрестанно облизываясь и вздыхая от удовольствия.       Спустя неделю Айзен вытянулся в складного такого, статного юношу, что уже был выше Момо, но чуть пониже самого капитана, носил ту же причёску пай мальчика что и очкарик раньше, вот только очки ему были не нужны ни тогда, ни сейчас, поэтому их и не было. Хирако очень нравился этот факт, он цеплялся за него как за соломинку, единственное, что отличало этих двоих Соске, а значит всё точно не так, как прежде, всё теперь по-другому, раз на нём нет этих сраных очков… а ещё он прятал за ними безумно красивые глаза, что всегда напоминали Шинджи два бокала коньяка, по крайней мере, в голову от взгляда этих глаз дать могло точно также, и солнечные блики они отражали, как и напиток, приятным тёплым оттенком рыжего, а не зелёного, как порой бывает у других кареглазых.       Теперь навскидку Соске можно было дать лет пятнадцать-шестнадцать, ещё немного подрастет и слегка наберет массу и он станет прежним собой, сейчас его фигура была той высокой и слегка худоватой, какая бывает у вымахавших за лето подростков.       Как-то так стихийно сложилось, что жили они вместе в его доме, да и где бы он ещё мог остаться, как ни при своём капитане, так было безопаснее… и для самого Соске, и для всех окружающих. Хирако мог не спускать с него глаз все двадцать четыре часа в сутках.       Айзен не возражал, и не задавал больше глупых вопросов, мол, а где мой настоящий дом, где я жил раньше, чем занимался, и не спрашивал, что случилось. Соображалки хватило, чтобы понять всё самому, а каждая попытка узнать подробности заканчивалась шуточками Хирако про бывших и его новую любовь, так что после пары неудач он совсем перестал пытаться.       Он безропотно и без просьб взял на себя обязанности по дому, в котором жил — стал убираться и готовить. Вряд ли из благодарности человеку, что приютил его, скорее потому что сам не терпел грязь и хотел кушать, а жалование капитана хоть и было не маленьким, всё же питаться каждый день в ресторанах не позволяло. Вот он и занимался готовкой на них двоих, потому что Хирако или забывал есть вовсе, или ел какую-нибудь дрянь типа быстрозавариваемой лапши или супа из пакета, чем Айзен питаться, разумеется, не стал бы на постоянной основе.       Готовил недурно, но больше Хирако всё равно доставляло удовольствие, что тот молчаливо изучил его привычки. Наблюдение и изучение не были для Айзена чем-то из ряда вон выходящим и противоречащим его натуре, просто в этот раз он изучал не сильные и слабые стороны врага, а вкусовые привычки друга, как например эти вишнёвые круассаны.       Вайзард пристрастился к ним, ещё будучи в мире живых, а вернувшись в общество душ и местного лавочника утомил своими мольбами настолько, что они ввели это слоёное хлебобулочное изделие в свой ассортимент. Айзен узнал об этой страсти и вот уже трижды за последнюю неделю предлагал сходить за ними, будто это было его желание, а не капитана.       Кроме чистоты, запаха еды и уюта он принёс с собой в холостяцкую берлогу из нововведений разве что вторую зубную щётку, которую Хирако же ему и купил. Вот только футон у них по-прежнему оставался один. Его не купишь вот так запросто в круглосуточном у дома, коих в Сейрейтее с основания не водилось. Шинджи каждый день старался не забыть про постель, но помнил ровно до того момента, пока видел, убирая в шкаф, или вечером, доставая из него же. Каждый раз матерился про себя, и ютился с этим растущим на дрожжах парнем, что со дня на день грозился перерасти и его, на одном спальном месте. Благо ничего не мешало раскинуть конечности и рядом на полу, а спать в позе звезды капитан очень любил.       — Если опоздаем, лейтенант Хинамори опять будет волноваться, — буднично отметил Соске, успев приметить и эту особенность Момо, а сказал, потому что капитан не торопился допивать кофе.       — Не будет, — расслабленно протянул Хирако, — я предупредил её, что мы придём во второй половине дня.       Глаза Айзена заинтересованно распахнулись, а брови чуть поднялись, и с таким выражением лица он ждал дальнейших пояснений, а Хирако ловил себя на мысли, что эта живость искренняя очень ему шла в отличие от той напускной милоты и пушистости, что были раньше, от которых за версту несло обманом.       — Хочу тебя кое-кому показать…       Они заявились в академию. Сейчас как раз был самый разгар сессии, поэтому там мало кто находился, горстка преподавателей и проверяющих, занимавшихся подготовкой к очередному экзамену, вот к одному из таких Хирако и привёл своего воспитанника, чтобы проверить навыки, которых тот успел достичь за неделю.       По лицу Айзена нельзя было сказать, удивился ли он, а если да, то никак не выдал себя. Умело скрывал своё отношение и экзаменатор — и бровью не повёл, когда Хирако привёл к нему бывшего заключённого Мукена, чтобы сдать академический, блин, экзамен. Для них всех это было ещё одним лишним поводом проверить уровень угрозы, которую тот мог в себе таить.       — Он у нас без занпакто, сами видите, но овладел кидо в совершенстве, — капитан говорил так, будто Соске действительно юный шинигами, только начинающий свой путь, а ему на счастье охотно подыгрывали, — хотелось бы знать, на какое звание парнишка тянет.       Он остался в стороне наблюдать издалека, как экзаменуют его подопечного, и не заметил, как сильно искусал губы за время проверки, по итогу которой прозвучал следующий вердикт:       — Уровень рейацу находится на уровне лейтенанта. Владение техниками кидо, — не сразу нашёлся, что сказать проверяющий, — поразительное… на уровне капитана, а то и выше.       — Выше?       — Да, — с сомнением продолжал тот, — он поделился со мной своими мыслями на счёт… развития этой отрасли.       «Чего, блин? Придумать сто первое заклинание? Как всегда в своём репертуаре: я хочу большего, я могу превзойти всех! Твою мать, Соске, опять туда же! Сраный ты изобретатель!»       Хирако успел напрячься и даже состроить ту недовольно-рассерженную мину с обратной улыбкой, где уголки губ смотрят вниз, а не вверх, но шинигами неуверенно продолжил:       — Предложил усилить защитный барьер и объединить его с лечебной техникой… таким образом объект внутри не только будет защищён, но и поглощаемый барьером энергия от урона снаружи будет переработана в лечебную внутри, способствуя восстановлению. Если вам действительно это удастся, юноша, это будет что-то невероятное, даже кидо отряд не делал подобных заявлений.       — Благодарю, — Айзен учтиво принял комплимент, но всё равно выглядел слегка высокомерно, даже не попытавшись оспорить похвалу.       — Но учитывая отсутствие занпакто, что тоже приходится принимать во внимание, самое большее, что вам светит, это звание третьего офицера, и для вас это будет потолком.       С экзаменатора, что с ними после этого распрощался, и взять больше было нечего, он явно намекал на то, что Айзену не следует пытаться лезть выше, даже если у него есть для этого все способности и возможности, иначе быть беде, хотя лично был поражён ходу мыслей нового Соске, не меньше Шинджи. Он действительно выдал что-то иное, отличное от «я буду Богом нового мира», направлял свои способности и умственный труд… на помощь другим, чьё-то спасение. Хирако это поразило до глубины души, и он хотел было тоже похвалить его, да только увидел, как тот сник.       Мда. Лучше и не придумаешь. Он не метил теперь на мировое господство, действительно пошёл по пути праведному и честно старался приносить пользу, а ему в ответ говорили, что большего он никогда не достигнет, хотя уже по силам превосходил должность, что ему дали.       Рядовой служащий академии, передал Хирако приказ о назначении в должность, а он отдал его уже Соске, невесомым тычком в грудь прижав лист бумаги раскрытой ладонью.       — Хотел сделать тебе сюрприз… думал обрадовать, — невесело пробубнил капитан и потянул того за собой на выход.       Какую-то часть пути они угрюмо прошли в молчании, пока Айзен не задал невесёлый вопрос, который так и напрашивался.       — Я не поступал в академию, где другим выдают занпакто, с самого начала я нахожусь в вашем распоряжении на индивидуальном обучении, так почему же его не выдадите мне вы?       Хирако сморщился. Никто в здравом уме не выдал бы ему занпакто, а даже если бы и выдал каким-то чудом, вряд ли бы он смог вернуть свой. Чёрт его знает, что там творилось внутри у Соске, и кем он теперь являлся, он поглотил свой собственный занпакто, слился с Хогьёку, которой потом его отверг, мог ли он по настоящему стать обычным шинигами как другие? С другой стороны у придурка в блондинистой голове появился неподдельный интерес человека, испытывающего острую нехватку приключений на собственную жопу, что случится, если вручить ему асаучи?       — Потому что ты и так красавчик, Соске, он тебе не…       — Пожалуйста, — Хирако проняло от умоляющего щенячьего взгляда, которым на него посмотрели, — можно хотя бы в этот раз обойтись без шуток.       На душе стало ещё горше от того, что мальчишка не просто понимал всё, а понимал гораздо больше и уже не выдерживал.       — Да не знаю я, где его брать! Я же взял тебя к себе и несу за тебя ответственность теперь! Но как видишь ты единственный мой ученик и единственный в своём роде уникум, за неделю поднявшийся до капитана! Как будто у меня был прецедент, чтобы знать, где какие бумажки собирать, да в какой отдел нести, чтобы тебе необыкновенному всё устроили по-особенному!       Хирако вспылил всерьёз, да не потому, что у него требовали объяснений или невозможного, а потому что он был расстроен обстоятельствами не меньше. Но, на удивление, это сработало, он не ожидал той реакции, которую получил в итоге.       — Так вы сможете получить его для меня в индивидуальном порядке?       Надежда звучала в голосе этого маленького манипулятора и ей можно было какие угодно верёвки вить из капитана, ну как он мог ему отказать?       — Да не вопрос… как только пойму как с этой бюрократической хернёй сладить.       — Спасибо, Хирако-тайчо.       — Ой, отвянь, я вижу, как ты виляешь своим хвостом, лис вымогатель!       Ему удалось поднять Айзену настроение и вернуть бодрость духа. Вот только теперь всё стало ещё хуже. Он дал обещание, которое не сможет выполнить, а если выполнит, то у них есть все шансы отъехать в места не столь отдалённые под бараки первого отряда.       Вопреки первой реакции, прибыв в отряд, Соске поспешил поделиться своими успехами с лейтенантом, показать приказ, сообщить ей, что теперь он официально третий офицер пятого отряда, и по старшинству идёт после неё, а она искренне за него радовалась и поздравляла.       Его вообще неумолимо тянуло к Момо. Можно было бы приписать это злому року, но Шинджи понимал, что кроме него самого, она единственная кто не только не смотрит на мальчика с ненавистью или ужасом, в крайнем случае, с холодной отрешённостью, а с любовью и теплом, с каким всегда к нему относилась. Впервые в жизни это был не просто плод её фантазий, а настоящий отвечающий взаимностью на доброту и заботу Айзен. С одной стороны капитану это нравилось, что они испытывали друг к другу искренние взаимные чувства, ведь и он испытывал к ним обоим что-то отеческое, и не мог не радоваться со стороны. А с другой — он боялся повторения истории Хинамори не меньше, чем повторения основной сюжетки по захвату и переделу мира, уж очень он не хотел, чтобы она напоролась на те же грабли, что и в прошлый раз.       — Со-оске, — протянул Хирако, и не повременил напомнить, не отрывая взгляда от документа, которой мельком пробегал, сидя у себя за столом, — я тебя предупреждал на счёт Момо. Да и служебные романы у нас запрещены.       Хинамори залилась румянцем, а его новоявленный третий офицер внимательно посмотрел на него, и, по-видимому, начал размышлять и связывать очередные наблюдения и факты, успевшие заиметь определённую закономерность, с собственными домыслами, чтобы в итоге ляпнуть то, что заставило лейтенанта уже побагроветь.       — Между вами что-то есть?       Хирако даже не удивился подобному вопросу, поднял прямой как лезвие взгляд, и лицо его не утратило той строгости, с какой он пытался держать меж ними дистанцию, балансируя между тёплыми отношениями коллег и тем, что виделось Айзену теперь ревностью.       — Ну а что, если так?       Меж ними и близко не было ничего, кроме уставных отношений и отеческой опеки Шинджи над достаточно нежной и ранимой девушкой, но его так и подмывало подлить масла в огонь и посмотреть на реакцию.       — Тайчо! — Момо ожидаемо возмутилась, едва не теряя сознание от несогласия, — что вы такое говорите! Это же не правда!       А Соске продолжал смотреть, как и прежде, шевеля извилинами дальше, чтобы прийти к какому-то новому выводу, после получения новых данных.       — Наверно… меня бы это расстроило.       Сознание изменило Момо и покинуло её. Они оба рванулись к ней, Шинджи — машинально, Айзен, потому что и так был рядом, он её и подхватил, а потом они вместе уложили обмякшую девицу на диванчик.       — Ну вот, видишь, до чего ты её довёл, балда. Говорил же тебе быть осторожнее. Не знаешь что ли, как она на всё реагирует.       — Так вы же тоже приложили к этому руку.       — Не перечь старшим по званию, — буркнул Хирако, — ещё раз говорю, если с ней что-то случится, отвечать будешь головой… она мне как дочь, — добавил он, погодя, нехотя объясняясь.       В итоге это стало походить на ревность отца, которому не нравится, что она связалась с парнем из плохой компании.       — Понял, — недолго думая, выдал Соске, — прошу меня извинить, — и даже не стал язвить, что капитан к её обмороку тоже имел отношение.       Они оставили девушку приходить в себя, а после весь остаток рабочего дня ничем примечательным не отличался от вереницы других таких же серых будней, разве что прозвучали неловкие извинения, когда она очнулась.       Когда вялотекущие рабочие часы уже подходили к концу, он подбирал хвосты дел и закруглялся.       — Хинамори-чан, будь так добра проводи его домой.       — А?       — Я уйду пораньше и оставлю его на тебя, — со стороны наверняка выглядело так, будто в качестве извинений он пытается оставить их наедине в нерабочее время.       — Вы хотели поручить мне, проводить лейтенанта Хинамори? — уточнил Айзен такую нелепую просьбу.       — Нет, дубина, я прошу её проводить тебя, — объяснять столь странную логику он не собирался, хотя Момо она была очевидна, с Айзеном всегда должен оставаться кто-то из них двоих, чтобы на него никто не напал, а в неё капитан верил, пожалуй, что больше, чем в самого себя.       — Так точно, — ответила лейтенант, будто это был приказ и обсуждать его она не собиралась.       — А вы куда? — поинтересовался, оставивший попытки перечить третий офицер.       — У меня ещё планы, и да, представь себе, они связаны не с тобой, — язвительно бросил Хирако и удрал.       А про себя обречённо добавил: «Как же не с тобой. Ещё один, блять, сюрприз».       Он чувствовал себя как человек, терять которому нечего, Айзен в любом случае расстроится, или не получив занпакто, или получив и убедившись, что что-то здесь не так и не работает, как должно. А что взять с него, Хирако? Он не куёт их, он даже не в двенадцатом, чтобы всесторонне изучить этот вопрос и найти какие-то ответы, он не исследователь и не чёртов гений. Может сам Соске и поймёт, что стало с его занпакто, тогда и ему поведает.       В обход бюрократической волокиты и официальной выдачи, тем более, что никто бы ему этого точно не позволил, Хирако, незаметно зашёл с чёрного хода на склад, где хранились безликие болванки занпакто — асаучи, тем более, что это не было невесть какими сокровищами и не представляло никакой ценности или опасности, если только не было в руках Айзена, поэтому их и никто не стерёг, и просто… позаимствовал один. Ненадолго, на время, пока его третий офицер не расстроится, что у него действительно никогда не будет занпакто, только не капитан уже будет в этом виноват, он-то приложил все усилия, лишь бы поднять настроение своей повесившей хвост чернобурке.       С места преступления он дал дёру достаточно быстро, но времени всё равно хватило, чтобы Айзен уже успел вернуться домой.       Парнишка по обычаю хлопотал на кухне, а Хирако, едва переступив порог, окликнул его,  и тут же запустил в сторону высунувшейся морды белым мечём без отличительных черт.       — На… и не говори потом, что я не самый лучший папка и капитан Готе… — он запнулся на полуслове и не смог дальше вымолвить ничего, потому как на него набросились, сжали в объятиях, и приникли к плечу, не выпуская при этом из рук ловко пойманное в  полёте оружие, и капитанский хаори, который он тоже теперь сжимал. Ну как тут не уступить ему.       — Лучший, — тихо ответил Соске, и теперь Шинджи захотелось сквозь землю провалиться от стыда, ведь он нёс эту чепуху, вообще не вкладывая в слова никакого смысла, а этот дурачок на полном серьёзе его возвеличивал.       — Ладно-ладно! Как скажешь! — он поспешил отлепить клеща от себя, — будешь теперь медитировать с ним и вкладывать в него свою рейацу, он должен откликнуться и изменить форму, а когда он пробудится, ты услышишь голос… не бойся, это не шизофрения, хотя как посмотреть, конечно… когда узнаешь его имя, считай, что получил свой собственный, а не подопытный. Всё ясно?       — Да.       — Вот и отлично, — капитан как-то поспешно скрылся в кухне, избегая этой странной неловкости, а чуть погодя, хлебнув невкусного любимого напитка Соске, уже совсем пришёл в норму, а может и только благодаря отвратному вкусу.       Когда он вернулся, нашёл ребёнка, естественно, за медитацией, тот тихо сидел в позе лотоса с асаучи на коленях, прикрыв глаза и не дыша практически. Настолько был погружён в глубины своего подсознания, что не чувствовал рядом с собой ничьего присутствия.       Хирако вспомнил о внутреннем мире мальчика и невесело поглядывал на него, пытаясь представить, что там сейчас происходит. Он и по этой причине от части велел Момо учить его прежде всего защитным техникам и лечению, чтобы тот не скопытился в своём внутреннем мире. Судя по всему, это и правда работало.       Ближе к ночи Шинджи достал футон и снова чертыхнулся, что забыл про него, нужно было ограбить лавочку со спальными принадлежностями, а не академию, впрочем, Соске, кажется, и вовсе не собирался ложиться, так что сегодня постель он мог занять целиком, и было не так обидно. Он улёгся один и быстро провалился в сон, пока спустя непонятное, спутанное дремотой, время, его не подняли, судорожно сотрясая.       —  Я слышал!       — Кого? Господин король душ наш всемогущий, чё ты несёшь?       — Занпакто! Я слышал его! Я знал, что обладая такой силой, просто не мог не получить его! Он назвал мне своё имя!       Хирако в момент проснулся и одеревенел от напряжения, и совсем не потому что шестнадцатилетний жеребёнок в приступе безграничного счастья  по нему скакал как припадочный.       — Какое?       — Кьёка Суйгецу.       — Блять…