Випера Эванеско

На следующий день, когда друзья сидели в библиотеке, Гарри поведал о произошедшем Рону и Гермионе. — Так значит, он обиделся из-за того, что ты рассказал нам о ваших отношениях? — возмутился Уизли. — У нас нет никаких отношений, — вздохнул Поттер, вглядываясь в старый учебник и делая вид, что крайне увлечен изображением цапня. — Ты понял, о чем я. — Возможно, он испугался, — отметила Гермиона, листая «Энциклопедию усовершенствованного колдовства». — Можно подумать, мы пойдем рассказывать об этом всей школе, — закатил глаза Рон. — Нет, но он этого не знает, — ответила Грейнджер. — А еще... думаю, у слизеринцев это не принято. Показывать чувства другим, делиться ими. Для них это слабое место. Или оружие, которое можно использовать против кого-то. — Да, но... я не собираюсь начать скрывать что-то от вас, какие бы чувства к нему ни испытывал, — раздраженно произнес Гарри. — Что ты сказал? — глаза Уизли стали огромными, как галеоны. — Ты испытываешь к нему чувства? Поттер пожал плечами и закрыл лицо книгой. Рон и Гермиона переглянулись. — Ты любишь его, Гарри? — тихо спросила Грейнджер. Из-за учебника послышался тяжелый вздох. — Знаете... очень сложно понять, любишь ли ты человека, если этот самый человек бегает от тебя, словно ты — сопля горного тролля, — буркнул Поттер, вспоминая, как Малфой старательно избегал его на протяжении всего дня. — Мне кажется, со временем он отойдет, и вы помиритесь, — мягко сказала Гермиона, глядя на друга. — Просто... всегда делай поправку на то, что он — слизеринец. — Кстати, о слизеринцах, — Рон вдруг вскочил и начал собираться. — Через полчаса — первая тренировка «Фениксов». Представляете, кого назначили капитаном? Забини! В голосе Уизли было столько возмущения, что Гарри едва сдержал улыбку. — Может, он летает чуть лучше, чем сражается? — спросил он. — Надеюсь, — хмуро проговорил друг. — Но мне все равно это не нравится — подчиняться слизеринцу! Рон возмущался еще пару минут, затем, попрощавшись с друзьями, ушел. Поттер подумал, что, возможно, он бы не отказался от этого. От того, чтобы подчиниться одному конкретному слизеринцу.

***

Когда Гарри остался наедине с Гермионой, она пододвинула ему здоровенный том, который держала в руках. — Смотри, здесь очень хорошо объясняется принцип действия «Морочащего настоя». — Ты внезапно увлеклась зельями? — улыбаясь, спросил Поттер. — Северус сказал, что для получения приемлемого результата нужно заниматься каждый день, — ответила Грейнджер, вглядываясь в изображение варева. — Постой... ты зовешь его Северус? — Гарри порадовался, что в этот момент ничего не ел — он бы подавился с очень большой вероятностью. — Про себя — да, — раздраженно сказала Гермиона, перелистывая страницу. — Это проще, чем «Профессор Снегг». И потом, он уже не наш профессор. — Это даже не он, Гермиона, — тихо произнес Поттер. — Это всего лишь портрет. — Ну и что? — с вызовом ответила подруга. — Это отпечаток его личности, а значит, часть него. — Сколько раз ты ходила туда? — Гарри внимательно посмотрел на Гермиону. Она смутилась. — Еще пару раз. Он не любит, когда его беспокоят слишком часто, — тихо сказала Грейнджер. — А смысл? Если тебе интересны зелья, можно обратиться к Слизнорту. Тем более, он тебя очень ценит. — Да, мы почти все время говорим о зельях. Или других предметах, — вздохнула Гермиона. — Иногда я рассказываю что-то о себе или о нас. Но он приходит в бешенство, когда я заговариваю про него и его жизнь. В общем... с ним очень непросто. Но знаешь, Гарри... я еще никогда не встречала настолько умных и интересных людей. — Он называл тебя «невыносимой всезнайкой», — напомнил Поттер. Гермиона улыбнулась. — Все дело в том, что для него неприемлема концепция изучения чего-то... по учебникам. Он считает, что настоящий волшебник должен не просто выучить правило, а глубоко понять его суть, прочувствовать его, расширить границы своего восприятия. А я всегда делала первое. — Может, вы и правда стоите друг друга, потому что я, как и на его уроках, ничего не понял, — усмехнулся Гарри. Подруга тут же пихнула его кулаком в бок и улыбнулась.