Випера Эванеско

— Инсендио. Яркий огонь, вырвавшийся из кончика палочки и повисший в воздухе, озарил лица волшебников и кабинет, который успела окутать полутьма. Гарри расслабленно откинулся на грудь Малфоя, который сидел прислонившись спиной к стене, и протянул руки к огню. Драко расправил полы собственной мантии и накинул на них обоих. Его губы в очередной раз прижались к шее Поттера и на пару мгновений задержались там. Гарри вновь невольно погрузился в воспоминания о том, что произошло несколько минут назад. И вновь поразился, каким Малфой оказался на самом деле. Он был таким нежным, что Поттер не мог поверить, как не заподозрил эту невероятную, колоссальную, всеобъемлющую нежность в нем раньше. Таким отзывчивым... Таким честным, не по-слизерински честным... Таким горячим и пульсирующим — там, в его руке... Которая до сих пор, казалось, ощущала его. Поттер сжал ладонь в кулак, чувствуя, как покалывает кожу. Как снова начинает гореть лицо. — Кажется, мы пропустили ужин, — смущенно пробормотал он. — Плевать, — Малфой в очередной раз запустил руки под его рубашку. — Жалко, нельзя создать еду из ничего. Чертов закон Гэмпа. Но если хочешь, сходим на кухню к эльфам. — Может быть, позже, — ответил Драко. Судя по его тону, он меньше всего хотел выпускать Гарри из рук и куда-то идти. Поттер испытывал то же самое. Тело было расслабленным и легким, и двигаться не хотелось вообще. По крайней мере, не в ближайший час. Казалось, он мог просидеть так целую вечность. В какой-то момент Гарри вспомнил, чем хотел поделиться с ним еще недавно. Он чуть повернулся, удобнее устраиваясь на чужой груди, и произнес: — Ты уже знаешь о Тедди? — Да, Андромеда писала, — в голосе Малфоя слышалась улыбка. — Так рано. Это здорово. — У меня тоже было рано, — сказал Гарри, завороженно глядя на висящий перед ними огненный шар. — Да? Расскажи. — Ну... однажды тетя Петунья обстригла мои волосы. Это выглядело ужасно. — Это и сейчас так выглядит, — усмехнулся Драко, перебирая непослушные темные пряди. Поттер пихнул его кулаком в бок. — В общем... за ночь они отросли. Как будто ничего и не было. — Ого. — В другой раз она пыталась заставить меня надеть безобразный свитер. Но в какой-то момент он так уменьшился, что тетя не смогла натянуть его на меня. Малфой хихикнул. — Так ей и надо. — А однажды, когда за мной гнались дружки Дадли, я каким-то образом оказался на крыше школы, — продолжал вспоминать Гарри. — Ты ходил в школу? В смысле... в магловскую школу? — вскинул брови Драко. — Ага. В общем-то, у меня не было выбора. Я не знал, что я волшебник. — Даже представить не могу, что изучают маглы, — пробормотал Малфой. — Ну... математику. Английский язык. И многое другое. — Что такое математика? — Наука, которая учит считать... например, сколько у тебя метел или котлов. Или сколько галеонов хранится в твоем сейфе. — Для этого есть специальные заклинания! — Да, но не у них. Драко хмыкнул. — Нам с тобой определенно повезло, что мы родились в волшебном мире. — Думаю, да, — улыбнулся Поттер. — Ну а ты? — Что я? — Когда ты впервые сделал что-то... волшебное? Малфой вдруг помрачнел. Гарри не видел его лица, но почувствовал перемену настроения всем телом. Он хотел было сказать, что отвечать вовсе не обязательно, как Драко все же заговорил. — Знаешь, для чистокровных... это очень важно. Чтобы у ребенка быстро проявились магические способности. Чтобы вообще проявились. Чтобы он не оказался сквибом. Родители... долго пытались сделать так, чтобы мои способности проявились. Но у меня было все, что только может пожелать ребенок, и казалось, прикладывать дополнительные усилия не было никакой необходимости. Мама очень переживала, отец злился. Однажды... он так сильно накричал на меня, что я рассердился и превратил его мантию в полчище гигантских навозных жуков. До сих пор помню, как он отбивался от них, — Драко выдавил кривую усмешку. — Он не наказал тебя за это? — задержал дыхание Гарри. — Нет. Он был горд, что его сын все-таки оказался волшебником. В голосе Малфоя звучала непонятная Поттеру горечь. У него было немало вопросов, касающихся детства Драко и его отношений с семьей, однако он чувствовал, что сейчас не самое лучшее время для них. Гарри обнял его поперек груди и озвучил другой вопрос, который тоже давно вертелся в голове. — Я хотел спросить... а как чистокровные семьи относятся к однополым парам? Слизеринец усмехнулся. — Лучше, чем к маглорожденным. Поттер сглотнул. Он заметил, что Драко не стал использовать термин «грязнокровки», и был неимоверно благодарен ему за это. — То есть... хорошо? Малфой вздохнул. — Не так чтобы хорошо... ты же не сможешь продолжить род, и все такое. Но проклинать тебя точно никто не станет, если твой избранник тоже из семьи волшебников. Для многих это возможность усилить связи или объединить капиталы, — поморщился Драко. — Ты так говоришь, как будто не одобряешь это. — Ты удивишься, но я много чего не одобряю, — пробормотал Малфой. Желудок Гарри вдруг предательски заурчал, возвращая обоих волшебников в реальность. Драко улыбнулся. — Как, говоришь, попасть на кухню? — Ты не поверишь, — засмеялся Поттер. — Надо пощекотать грушу.