Навь

Укутавшись в толстую шкуру и попивая горячий отвар, Артемида сидела на теплой печке вместе с Златославой. Прошла неделя с того очищения в бане, и они снова были в гостях у кудесника, готовя все необходимое для второй части ритуала – купания в русалочьем озере. Богиня сделала небольшой глоток горячего напитка и довольно зажмурилась. Целебные травы вперемешку с горьковатым запахом хвои создавали невероятное сочетание, которое Артемида ранее не встречала. Да она и хвойных деревьев раньше не видела. Она склонила голову набок, внимательно слушая слова её охотницы. Вторую часть ритуала богиня должна была пройти самостоятельно, без присутствия на ней посторонних. Как и с первой частью, в купании не было ничего примечательного. Просто с час поплавать в озере и вернуться обратно. На этом все. Сложность заключалась в другом: после купания Артемида станет частью мира духов, таких, как тот банник, и сможет их видеть и контактировать с ними. Обычные люди могут видеть духов, только когда те сами желают, чтобы их заметили. Сейчас же богиня слушала лекцию о том, кого она может встретить. - Вы будете купаться в русалочьем озере, так что, очевидно, встретите этих куриц, - нахмурилась Златослава, задумчиво рассматривая содержимое своей чашки. На её лице на миг проскользнула брезгливость, но тут же она сменилась привычным спокойствием. - Ты имеешь ввиду русалок? – Артемида придвинулась ближе, желая узнать подробности. Это все ее любопытство! - Русалка – это западное слово. Мы называем их по-разному: мавки, навки, лоскотухи. Сути не меняет. В моих родных землях их называли мавками. Это молодые девушки, умершие до замужества, утопленницы, а также дети до года. – На последних словах богиня сглотнула и зябко поежилась. – Мавки предстают в облике молодых девушек с распущенными волосами и легком платье. – От волхва Артемида знала, что славянки с распущенными волосами не ходят. Это такой же позор, как для замужней славянки с непокрытой головой в люди выйти. Сама того не ведая, богиня стала заплетать волосы в косу с одной лентой. - Они сидят на деревьях близ водоема и качаются на ветвях, реже – находятся в самом водоеме. Если подходит человек, прячутся в камышах. Чем-то похожи на нимф. Девушек мавки не трогают, разве что могут пошутить, украв вещи или еду. А вот для юношей они очень опасны: мавки щекочут их до смерти, а, если жертва слишком крепкая, – топят. - Мило, - сказала Артемида, задумчиво поправляя очелье – женский головной убор, представляющий собой полоску ткани, расшитую красными и золотыми нитями, с двумя ряснами, закрывавшими уши. Рясны представляли собой две свисающие конструкции с большим количеством металлических бусин, которые шумели при ходьбе. После очищения Златослава выдала ей это украшение, сказав, что теперь она, Артемида, является частью славянского мира, и ей нужно защищаться от злых духов. Самыми уязвимыми местами были открытые участки тела, уши и лоб. Последние два юные девушки защищали с помощью венца или очелья. Первое же – защитными символами, вышитыми по подолу, манжетам и горловине одежды. До этого Артемида никогда не думала, что будет всё это знать. Теперь ей стало понятно, зачем княжна вышивала странные символы на новом хитоне и носила эту повязку. - Терпеть не могу мавок – наглые самовлюбленнее курицы, - проворчала охотница. – Иногда в озерах встречаются водяные и водяницы. Водяницы – это жены или же дочери водяных, но в этом озере их, вроде, нет. Утопленницы ими редко становятся. А вот водяной есть. Не переживайте, трогать он вас не станет, но может немного попугать веселья ради. Златослава слегка усмехнулась, но это веселье быстро исчезло. - А теперь слушайте внимательно, - строго сказала девушка, Артемида кивнула и вся обратилась в слух. – Рядом с озером есть поле. Если вы вдруг услышите знакомый голос, ни в коем случае, слышите, ни в коем случае не идите на него. Даже если вы услышите голос кудесника или мой. Мы из дома не выйдем, нас там быть не может. Помните об этом все время! Если что-то такое случится, не обращайте внимания, не оборачивайтесь и идите в лес. Это Ырка вас к себе зазывает. Это вообще, наверное, одно из самых опасных существ. Хуже него только Лихо одноглазое. В лес Ырка не зайдет - его леший не пустит. Самоубийство – самое страшное преступление. А Ырка – это дух самоубийцы, он должен дожить недожитое, питаясь людской кровью. Почувствуете на себе чей-то взгляд – сражу в лес. Вы поняли, миледи? - Да, - быстро кивнула Артемида. – Не идти на знакомый голос. - Вообще ни на какой, даже на незнакомый. Вы наш мир только начинаете узнавать – вам вообще лишний шаг делать не стоит. У нас повсюду духи. И не все они добры. Увидите: девушки в поле танцуют, не идите к ним и даже не смотрите на них. Это полуночницы. Полуночницы – духи колдуний или знахарок, умерших бездетными. Они пробираются в дом через открытые окна и двери и не дают детям спать. Если встретить их на улице ночью – запутают до смерти. - Не смотреть на танцующих девушек. Поняла. - Старайтесь вообще никому не смотреть в глаза, - посоветовала Златослава, накручивая на палец светлую, как снег, прядь. – Если какой-то старичок или старушка спросят у вас что-то, не хамите. Отвечайте спокойно и вежливо. Людей на улице в это час нет, так что перед вами дух. Попросят помочь – помогите, они вам в ответ помогут. Духов ночью очень много, но я не думаю, что вы встретите кого-то ещё. Артемида кивнула и отставила пустую чашку. Она старалась уместить в голове всю новую информацию, ничего не забыв. Славянский мир оказался таким обширным и таинственным, что богине не терпелось узнать ещё, но Артемида объективно понимала, что не запомнит столько. Пока хватало и этого. Потянувшись, Златослава спрыгнула на пол и обернулась к богине. - Миледи, нам пора. Артемида медленно кивнула, осторожно спускаясь вниз. Охотница протянула ей простую белую сорочку без каких-либо вышивок. Богиня недоуменно подняла бровь. Почему на выданной ей одежде не было защитных оберегов? Она, конечно, не трусиха, но как-то странно. - И очелье снимите. Вышивка, шум и металл защищают от духов. Как же вы собрались становится частью их мира, если на вас будет одета защита от них же? Артемида не могла не согласиться. Здесь было холодно. Лютый мороз, по сравнению с родной Элладой. На это заявление богини княжна лишь рассмеялась, сказав, что по сравнению с её родными землями здесь жара, даже снег едва выпадал. Артемида ей не поверила. Однако, сейчас богиня не чувствовала никакого холода. Она была глубоко погружена в свои мысли, в сотый раз вспоминая в голове последовательность действий. Нервничала она ужасно. - Помните: ни на что не реагируйте; не вступайте в контакт, пока это не сделает сам дух; разговаривайте вежливо и спокойно; не смотрите в глаза. Мы будем дома, на улице нас быть не может. В случае чего, сразу в лес. – Это было последнее, что ей сказала охотница, прежде чем Артемида вышла за калитку. Она шугалась каждого звука, настороженно оглядываясь по сторонам. Артемида дернулась и ускорила шаг, когда за деревьями она увидела какую-то тень. После опыта с банником богиня уже не списывала увиденное на игру света или свое воображение. Журчание воды она услышала из далека и едва не побежала. Ускориться ей не давало вполне четкое указание Златославы: везти себя спокойно. Артемида подошла к плещущейся темной, почти черной воде. Она выдохнула, выпустив в воздух облачко пара, и зябко поежилась. Обхватила себя руками и потерла плечи – все-таки здесь ужасно холодно. Богиня осторожно коснулась воды кончиком пальца и тут же одернула ногу. Ледяная! Но иного выхода у неё не было, поэтому собрав все свое мужество, Артемида уверенно зашла в холодную воду. Словно сотни маленьких иголок одновременно спились в кожу, заставляя конечности неметь и болеть, но она упрямо продолжала идти вперед. Венок из полыни съехал на глаза. Богиня недовольно поморщилась и вернулась ему первоначальное положение. Полынь была нужна, чтобы ее не донимали духи, а в частности – мавки, которые очень уж любили повеселиться с людьми. Венок был её единственной защитой. Войдя в воду по пояс, Артемида остановилась. Ей торчать в этой ледяной воде целый час, - благо на небе была луна, и Артемида могла контролировать время – нет смысла попусту растрачивать силы. Богиня закрыла глаза, наслаждаясь умиротворенной тишиной леса. Лениво шумели на ветру голые ветви деревьев, шелестела трава, в далеке слышалось уханье совы. Спокойствие. Тишина. Артемида слабо улыбнулась. Она простояла так около получаса. Осталось ещё столько же. Вода больше не казалась такой холодной. Решив размять порядком затекшие конечности, богиня сделала несколько шагов вперед и поплыла к середине озера. Над головой светила луна, озаряя окрестности своим серебряным светом. Давно она так не плавала в одиночестве под светом луны. Она и забыла, насколько это приятно. Где-то на середине озера Артемида остановилась и просто лежала, слушая размеренный плеск маленьких волн о берег. Богиня прикрыла глаза, наслаждаясь этим тихим умиротворением, как вдруг почувствовала легкое прикосновение к своей ноге. Чья-то рука коснулась её голени и начала подниматься выше, отодвигая подол платья. Артемида замерла, боясь пошевелиться, но, помня предупреждение её охотницы о водяном, не подавала виду. Даже ее дыхание было ровным и тихим. Рука духа очертила ее коленку и двинулась выше по нижней стороне бедра. Артемида сглотнула, но через мгновение рука остановилась и, легко шлепнув девушку, водяной с тихим плеском ушел в глубь водоема. Из груди богини вырвался вздох облегчения, и она поспешила обратно к берегу, поняв, что время почти закончилось. Артемида вышла на берег, на ходу выжимая волосы. Бурным потоком вода стекала на землю, а мокрое платье холодило кожу, прилипнув к телу. Над головой раздался тихий смех. Богиня неспешно подняла голову, столкнувшись взглядом с мутными водянистыми глазами. Эти глаза принадлежали молодой девушке лет четырнадцати с копной темных спутанных волос, из которых во все стороны торчали водоросли и листья. На ней была простая белая сорочка без вышивки, почти идентичная той, что была одета на богине. Девчушка, склонив голову набок, с интересом наблюдала за Артемидой. «Мавка», - пронеслось в голове богини. Девчушка спрыгнула с ветки, оказавшись всего в паре шагов от Артемиды. - Что ты делаешь ночью в лесу, да ещё и в разгар зимы? – Артемида отступила на шаг, но на вопрос не ответила. - Хотя, можешь не отвечать, - упрямо заявила мавка. – Нам банник недавно сказал, что какая-то дурнушка собралась в невесты царю нашему пойти. Я этому идиоту не поверила: у него же в голове один ветер гуляет. Теперь вижу, что зря. За спиной богини послышался шум, и через мгновение рядом с Артемидой оказалась ещё одна девчонка, не намного старше первой. - Я тут немного подслушала вас. Это та девица, о которой говорил Тихон? - Похоже на то, - покачала головой первая. - Тебя как зовут, дурнушка? Или нам тебя так и называть? Дурнушка, - Артемида недовольно одернула руку и злобно зыркнуда на мавку, когда та попыталась схватить её за рукав. Мавка в ответ скорчила рожицу и высунула язык. - А может она это того… немая, - спросила она у первой. Черноволосая мавка недовольно посмотрела на свою рыжую сестру (или как там мавки друг друга называют?) и закатила глаза. - Нет, Тихон сказал, что она разговаривает. – А-а, значит так зовут того банника. Тихон. Странное имя. - Тогда почему она молчит? – захныкана мавка. – Эй, дурнушка, я тебе говорю. Отвечай: как звать? В конце она даже топнула ногой. Артемиду не пробрало. Богиня фыркнула, закатив глаза, и уже собиралась уходить, когда её неожиданно схватили за руку и повалили на землю. У неё из груди выбило весь воздух, когда на неё сверху что-то плюхнулось. Этом «что-то» оказалась та рыжая мавка. - Я Леля, - заявила она, - а эта зануда – Февронья. В это момент Артемида отчетливо поняла, что на ней нет венка из полыни – он сиротливо плавал на поверхности озера. И на богиню обрушилась волна щекотки. Артемида почти не боялась щекотки, но эта мавка заставляла её извиваться, словно какая-то змея. Артемида пыталась отбиваться, но щекотка все не заканчивалась. Ее удары выходили слишком вялыми, и мавка легко от них уворачивалась. Вскоре богине стало трудно дышать. Из груди вырывался безудержный смех, он все не заканчивался. Она уже не могла просто вздохнуть. - Хватит! Прекрати! – выкрикнула между смешками богиня. В ответ она услышала лишь веселый смех и почувствовала, как к Леле присоединилась ещё одна пара рук. Вдруг она отчетливо вспомнила: мавки просто защекочут ее до смерти! Сделав максимально глубокий вдох, Артемида собрала все силы и резко дернулась в сторону. Поток щекотки на мгновение прекратился, но этого было достаточно. Артемида вскочила на ноги, скидывая с себя мавку. Девчушка вскрикнула от неожиданности и кубарем упала на землю. Февронья замерла, и Артемида воспользовалась этим, со всей силы ударив её по лицу. Богиня все же не смогла подавить в себе захлестнувшую ее волну ненависти и хорошенько врезала в живот противной Леле. А потом в лицо. Гордо вскинув голову, она смахнула с лица упавшую прядь и побежала от туда так быстро, как несли её ноги. Артемида не разбиралась дороги. Главное подальше от противных девиц. В голове даже промелькнула садистская мысль о том, что если она действительно сможет пройти испытание и станет царицей Нави, этим курицам несдобровать. Особенно Леле. Права была Златослава: действительно курицы. В какой-то момент, она даже не успела понять когда, деревья исчезли, а вокруг простиралась пустошь, заросшая мелкой травой. Артемида замерла, поняв, что абсолютно не представляет, где находится. Нет, точнее она понимала, где она, но вот как от сюда добраться до дома, она не знала. Использовать божественные силы она не могла – ещё на той неделе поняла, что здесь они не работают. Не зная, что делать, Артемида просто пошла вперед. Трава шелестела от ее шагов, нарушая ночную тишину. Богиня задумчиво брела сквозь поле, не разбирая пути. В её голове зарождались десятки различных планов мести этим мелким курицам. Что-что, а мстить богиня охоты умела и умела хорошо. Даже очень. Через час Артемиде показалось, что она ходит кругами. Ещё через тридцать минут она окончательно в этом убедилась. Вскоре она поняла, что бесцельно плутает по полю и не может выйти, как бы ни старалась. В горле встал ком. Артемида подняла голову к небу, устремив взгляд серебряных глаз на безмолвное ночное светило, во все стороны от которого рассыпались тысячи сверкающих звезд. Красиво. Но до рассвета ещё далеко. Зимой колесница её брата поздно восходит над горизонтом. Она все плутала и плутала. Богине это уже порядком надоело. В голову начали закрадываться разные мысли. Мысли не самые приятные, а порой даже пугающие. Усилием воли Артемида прогоняла их, но они возвращались вновь и вновь. Артемида резко остановилась и с тихим стоном уткнулась лицом в ладони. Она потерла глаза и нервно провела рукой по волосам. У неё мелко задрожали руки то ли от навалившейся усталости, то ли от страха, который в одночасье сковал все ее тело. У нее, вечной охотницы, раньше никогда не дрожали руки. Все её тело будто налилось свинцом. Она не могла пошевелиться, даже если бы хотела. Все её инстинкты буквально кричали ей, чтобы она бежала отсюда как можно дальше и быстрее. Но она не двигалась с места. Не могла пошевелиться, в прочем как и дышать. В её легкие едва проникал воздух. Где-то рядом с собой, прямо за её спиной, Артемида услышала едва уловимое шелестение травы. Обычный человек такое бы ни за что не уловил, но Артемида все же была охотницей – у неё был прекрасный слух. Звук повторился. Богиня прерывисто вздохнула, и вдруг отчетливо ощутила на себе чей-то взгляд. Ей было страшно. Нет, Артемида, конечно, и богиня, но это не означает, что она никогда не испытывала страха. Как раз наоборот, в основном это была боязнь за её охотниц. Она редко боялась за себя, но она никогда в своей бессмертной жизни не испытывала такого страха. Это был первобытный животный ужас, граничащий с безумием. Она хотела только одного: бежать, бежать без оглядки, стирая ноги в кровь. Лишь бы подальше отсюда. Артемида слышала громкий стук собственного сердца, которое теперь билось где-то в животе. Она слышала шаги. Они приближались. Слева от себя она увидела свечение, оттуда же чувствовался пронзительный пугающий взгляд. Артемида тут же крепко зажмурилась, вжимая ладони в лицо. Чье-то тяжелое дыхание раздавалось прямо над ухом. От него воняло смрадом и гнилью разлагающейся плоти. - Вот ты где! Мы тебя искали! Это был голос Златославы… Артемида подавила в себе почти нестерпимое желание обернуться. Она зажмурилась сильнее. Все её тело словно протестовало, призывая её опустить руки и посмотреть, откуда раздается знакомый голос. Знакомый голос. Ее накрыло новой волной страха. Артемида перестала дышать. Ырка. Он стоял прямо над ней. Богиня не знала, что делать, если вообще возможно что-то сделать в такой ситуации. Артемида вздохнула, осознавая, что этот вздох, возможно, её последний. На счет «три» она опускает руки. Ей хотелось умирать, глядя на луну. Раз. Вдох. Два. Выдох. - Вот ты где, идиотка! Я тебе говорила далеко не уходить, но действительно, зачем слушаться? Чьи-то цепкие пальцы схватили Артемиду и потянули на себя. Богиня споткнулась, едва не упав, и все же открыла глаза. На неё уставилось недовольное женское лицо, обрамленное черными, как сама ночь, волосами, ярко блестящими в свете луны. - Тебя все ищут, дура! – Закричала женщина, больно встряхивая богиню за плечи. – Долго ты собиралась здесь стоять, а? - Я заб-б-блудилась, - только и смогла выдавить из себя Артемида. Боги, кто эта женщина и что ей от неё нужно? Возможно, она её с кем-то перепутала. Но судя по её поведению это вряд ли. Это больше походило на спектакль, нежели на правду. Эта женщина только что спасла Артемиду, и богиня не собиралась упускать свой шанс. - Вот будешь знать, как сбегать куда ни попадя, - отчитала Артемиду женщина и даже ударила её по уху. Видимо, чтоб больше неповадно было. Богиня опустила голову и чуть слышно пробормотала что-то банальное по типу: я больше так не буду. - А ты что глаза вылупил? – Женщина уперла руки в бока. - Вздумал мне тут малышню пугать. А ну, вали от сюда, пока я сама тебя не погнала! – И для наглядности даже махнула рукой. Вышло довольно грозно. - Откуда мне было знать, что это одна из ваших? – Заговорил вдруг другой голос, мужской низкий. - От неё человеком пахло. Хотя, до этого мне казалось, что запах сильней. - А от тебя псиной воняет, но я же не жалуюсь. Глаза шире открывать надо. Или они у тебя только вместо факелов работают? Померла она с неделю всего, не выветрился ещё запах. Еще раз малявок мне пугать вздумаешь, я на тебя Аглаю натравлю. Будешь знать! - Понял я, понял. Угрожать только не надо. - Свали уже, урод. - Сама дура. - Катись, пока я не погнала. Трава зашуршала, послышался звук удаляющихся шагов. Артемида вздохнула с облегчением. Её руки все ещё дрожали, и, кажется, подкосились колени. Если бы её сейчас не держали крепко за руку, она бы точно упала. - Пошли отсюда, пока этот идиот снова не приперся. Артемида кивнула и пошла вслед за женщиной. По пути её все же одолел соблазн, и она обернулась. Далеко от них, по траве шло огромное человекоподобное существо с серой полусгнившей кожей, часть которой уже отмирала и кусками болталась на теле, покрытом язвами. Существо медленно перебирало свои длинные конечности, опираясь на руки при ходьбе. Его светящиеся желтым светом глаза озаряли траву перед ним. Артемида поспешно отвернулась. - Что ты здесь делаешь ночью? – Богиня резко повернула голову в сторону звука. - Я же сказала, что заблудилась. Впереди отчетливо послышался гомон голосов и громкий смех. Артемида подняла голову, и её взору предстали с дюжину женщин самых разных возрастов, одетых в черные сарафаны. Они танцевали. Артемида замерла, сглатывая вставший в горле ком. - Зачем ты мне помогла? – Она повернулась к женщине, губы которой расползлись в хищной улыбке. Она поняла, что девушка догадалась. - Это моя месть за того парнишку. Будет знать, как красть чужих жертв. Кажется, вокруг неё пропал весь воздух. Она спаслась от одной опасности, чтобы тут же угодить в лапы другой. Полуночница злобно рассмеялась, заметив страх на лице Артемиды. Она хочет обратно к мавкам… Словно в трансе, Артемида шла за полуночницей, пытаясь осознать происходящее. Богиня силилась вспомнить, как избавиться от этих ночных духов, но в голове как на зло расстилалась густая серая дымка. Она пыталась выудить из грубиян памяти хоть какие-то воспоминания. Получалось плохо. Полуночницы… полуночницы… это духи колдуний… кажется? Они вроде мешали детям спать. Но что они могут сделать, если их встретить в поле, а главное – как от них избавиться? Златослава ее в это точно не посвящала, как минимум потому, что надеялась на благоразумие своей госпожи. А зря. Благоразумием в кудрявой головке богини охоты совершенно не пахло, даже наоборот: импульсивность – ее вторая натура. Все же Артемида глупой не была и прекрасно понимала, что дух её не отпустит. Богиня завертела головой, пытаясь придумать какой-никакой план побега. Поток холодного декабрьского ветра заставил Артемиду поежиться: в одной влажной сорочке было ужасно холодно. Голые ветви деревьев зашумели, ударяясь друг об друга, они создавали какое-то мистическое и даже пугающее сочетание звуков.. Яркой вспышкой сознание богини озарили слова её охотницы. «Если что-то случится – бежать в лес». Богиня перевела сосредоточенный взгляд на полуночницу, и та вдруг обернулась, словно мгновенно почувствовав её взгляд. Возможно, так и было. - Не так быстро, - едко усмехнулась она и резко толкнула Артемиду. Богиня полетела вперед, нелепо взмахнув руками, но все же смогла удержать равновесие за секунду до того, как упала бы в грязь лицом. Буквально. - Ой! Мне эта даже больше нравится! – Воскликнула девчушка в черном сарафане, перебирая бледными пальцами волосы богини. Артемида отшатнулась назад, ударив девчонку по руке, и впилась в неё гневным взглядом. - У этой характер хоть есть, - протянула другая полуночница, - а то прошлый мальчишка совсем бесхребетный был. - А где Марфа? – спросил один из духов. - В деревню пошла, - ответил другой. - Сумасшедшая. Там ведун живет – завтра же изгонят. - Поделом ей, сама полезла. А эта пусть повеселится с нами, - сказала третья и со звериным блеском в глазах потянула Артемиду на себя. Тут на неё набросились все полуночницы. Духи тянули её во все стороны, рвали одежду, царапали руки и лицо. Кажется, кто-то вырвал ей прядь волос. Артемида уворачивалась, пыталась вырваться, как-то защитить лицо руками, но все её попытки были тщетны. Полуночницы были свирепы. Артемиде казалось, что они пытались разорвать её на части. Атака прекратилась так же стремительно, как и началась. Духи вдруг резко отпрянули от неё. Артемида опустила исцарапанные руки, с которых на платье и землю капала золотая кровь. Это показалось максимально странным. Почему они остановились? Почему не разорвали её на куски? Ответ пришел через секунду. Она даже не успела толком вздохнуть, как ноги сами понесли её в пляс. На лице богини отразился шок, но ему на смену быстро пришла паника. Она не могла остановиться. Ноги просто не слушались её, отплясывая совершенно незнакомые движения. Как богиня узнала позже – движения народного танца. Одна из полуночниц, самая младшая, потянула Артемиду на себя и пустилась в пляс. Девчонка звонко смеялась, резво отбивая ногами какой-то мотив. Артемида в вырвала руки из её цепкой хватки и хотела ударить наглую девицу, но те не стали слушать свою хозяйку, присоединившись к ногам. Ее схватила вторая полуночница, третья, четвертая. Её передавали из рук в руки, как игрушку. Она все танцевала и танцевала. Духи громко смеялись, а Артемида уже не чувствовала ног. Босые ступни то и дело натыкались на камни и острые колючки, было больно, но богиня все не останавливалась. У неё кружилась голова. Лица, деревья, небо, луна, звезды, трава – все стало одним неясным пятном. Она не слышала смеха и голосов: они стали каким-то далеким шумом. Голова шла ходуном. Какой это круг? Пятый? Седьмой? Артемида давно сбилась со счета. Она пыталась вяло сопротивляться, но её действия не имели никакого толка. Она попросту тратила силы. Богине казалось, что вот-вот она свалится без чувств и, возможно, без признаков жизни. Но она танцевала и танцевала. Ноги стерты в кровь. Все лицо и руки в царапинах. Одежда изодрала. Воздуха не хватало. Мысли путались. Ей казалось, что она умирает. Нет, она не может вот так взять и сдаться! Она богиня, мать вашу! Она не может позволить себе, чтобы её вот так взяли и убили какие-то духи, причем танцем. Не бывать этому! Собрав остатки сил Артемида сделала глубокий вдох, и в грудь стремительным порывом влетел живительный воздух холодной декабрьской ночи. Сознание немного прояснилось, предметы вернули легкие очертания, а звуки стали чуть разборчивее. - Крепкая девчонка, - единственное, что смогла различить богиня. Артемида зажмурилась, призвав всю свою божественную мощь. Она понимала, что поразить на месте этих тварей она попросту не может, но это и не нужно. Поток силы волной накрыл все её существо, и это дало ей шанс. Влияние полуночниц притупилось, и, оказавшись на свободе, богиня что есть мочи побежала вперед. Она сбила с ног одного из духов, от чего она отлетела назад, упав на двух своих сестер. Артемида не оборачивалась. Ее резкий побег дал ей несколько секунд форы, но духи быстро отошли от шока и погнались за ней. Артемида не разбирала дороги. Она просто бежала вперед, на ходу отбивалась от запрыгивающих на её полуночниц. Одной почти удалось повалить её на землю. Артемида прекрасно понимала, что, если не сможет сбежать сейчас, не доживет до утра. Духи с остервенением, не свойственным им прежде, хватали богиню за волосы, исцарапывали кожу, хватали за ноги. Богиня не могла позволить себе передышки. Приток силы, давший ей возможность сбежать, давно себя исчерпал, и сейчас она бежала лишь на одной силе воли. Она не могла так легко сдаться, когда была так близка. Перед глазами – мутное пятно, в ушах – истошный крик демонов. Кажется, перед лицом мелькнули чьи-то острые, словно кинжалы, клыки. Чьи-то холодные, как сама смерть, пальцы схватили её щиколотку и потянули на себя. Она пошатнулась и наобум ударила ногой. Конечно, она не попала. Ее снова дернули за ногу, вырвав землю из-под ног. Артемида упала, больно ударившись бедром. Ее снова потянули на себя. Все было словно в тумане. Она едва могла различить смутные силуэты демониц. Богиня, кое-как развернувшись, вдруг отчетливо увидела перед собой острое, обтянутое сухой кожей лицо с бескровными губами, изогнутыми в хищной ухмылке, и черными пустыми глазницами. Артемида закричала и свободной ногой ударила полуночницу по лицу, если это было можно им назвать. Демоница дернулась, чуть ослабив хватку, и Артемида ещё раз ударила ее промеж глаз. Она вскочила и, спотыкаясь о собственные ноги, понеслась куда-то вперед. Артемида резко повернула влево, уворачиваясь от цепких пальцев. Она не останавливалась ни на секунду. Ветки больно хлестали по лицу и рукам, она то и дело спотыкалась о камни, корни деревьев, но не думала останавливаться. Она все бежала и бежала. Ниже бедер платье было изодрано в клочья, по ногам из разбитых колен стекала кровь. Артемида на секунду остановилась, когда сорочка зацепилась за ветку куста, и нервно дернула её на себя. Платье не отцепилось. Ее руки мелко дрожали, а по щекам текли мокрые дорожки слез. Она не могла позволить себе остановиться. Но, когда платье все же удалось отцепить, Артемида смогла сделать всего два шага, и камнем рухнула на землю. У неё не было сил подняться. Богиня попыталась сделать одну жалкую попытку, но руки подкосились в локтях, и она изнеможенно рухнула на холодную землю, покрытую мхом. Что за ней давно никто на гнался, Артемида поняла минутой позже. Она, тяжело дыша, перевернулась на спину. Над головой, упираясь вершинами в черное небо, возвышались вековые деревья. Воздух здесь пах зеленью и смолой – так пахнет только в лесу. Богиня лежала в самой чаще, не имея ни малейшего представления о том, как вернуться домой. С трудом восстановив дыхание, она снова попыталась встать на ноги, но они отказывались ее держать. Артемида привалилась к дереву, чтобы снова не оказаться на земле. Стопы нещадно болели. Каждый новый шаг отдавался жгучей болью во всем теле. Ее тело протестовало, чтобы богиня двигалась дальше, но Артемида не могла позволить себе такой роскоши. Сейчас нет и полуночи! Она ушла из дома, как только солнце скрылось за верхушками деревьев, а зимой темнеет рано. Вся ночь впереди, и Артемида не намерена провести её в лесу. Ей казалось, что она плутает по лесу уже целую вечность. Кажется, этот камень она в четвертый раз видит. Она словно ходит кругами! Уставшее лицо богини исказилось мучительной гримасой. Ещё одной встречи с духом она просто не переживет. Где-то рядом зашебуршала трава, и послышался тихий писклявый смех. Артемида поплелась дальше, видя, как справа от неё мелькает неясная тень. Рядом пробежал заяц. Сил, чтобы бежать у неё попросту не было, сопротивляться – тоже. Отодвигая от себя колючие ветки, богиня снова услышала писклявый смех. Ноги путались, руки то и дело соскальзывает с веток: пальцы просто отказывались сжиматься. Все тело сотрясала дрожь. Ей было холодно, она устала. Артемида и сама не понимала, что давало ей сил хоть как-то перебирать ногами. Голова гудела. Ветки, деревья, трава – все превращалось в одно неясное пятно. То и дело она снова слышала этот смех. Сердце предательски стучало все быстрее. Казалось, ещё мгновение и оно пробьет грудь, упав к её ногам, все ещё живое и бьющееся. От этих мыслей стало тошно. Смех звучал чаще и ближе. Он был настолько высоким и противным, что уши каждый раз резало, словно ножом. Артемида не поняла, когда её ноги стали тонуть в зыбкой почве. В ушах все ещё раздавался противный смех. Ей казалось, что полуночницы все же догнали её. Пошатываясь, словно пьяная от яда Диониса, она сделала ещё один шаг вперед и тут же провалилась вниз. Богиня попыталась подняться, но её тело медленно погружалось в вязкую почву. В измученном сознании промелькнула пугающая мысль, которая мгновенно отрезвила её. Болото. Рвано вздохнув, она попыталась не делать резких движений и осторожно обернулась в сторону берега. Всего в паре шагов от неё росла ива, склонив вниз свои гибкие ветки. Артемида сделала шаг – поскользнулась. Теперь трясина доходила ей до груди. Богиня замерла, пытаясь сосредоточиться, и сделала второй шаг. Она больше не чувствовала опоры под ногами. В последнее мгновение она едва успела ухватиться за гибкую ивовую ветку, как что-то схватило ее за ногу и потянула вниз. Артемида не ожидала такого, и ветка едва не выскользнула у неё из рук. Ее потянули снова. Теперь трясина доходила ей до плеч. Она попыталась подтянуться на изнеможенных руках, которые будто вспыхнули огнем. Чем сильнее богиня тянула на себя, тем крепче сжимали её ногу, таща вниз. Артемида уже не сомневалась, но наткнулась на очередного злобного духа, только вот от полуночниц его отличало одно – богиня совершенно выбилась из сил. Пальцы все ниже и ниже сползали по гладкой ветке, но она упрямо продолжала цепляться. Существо тянуло её вниз с новой силой. Артемида даже не поняла, что по её лицу текут дорожки крупных слез. Слез отчаяния, боли и собственного бессилия. Она пыталась отбиваться ногами, но они вязли в трясине, двигаясь настолько медленно, словно кто-то остановил само время. Артемида не помнила, как ей удалось все же подтянуться на ветке, как она умудрилась отпихнуть от себя это неясное существо, как выбралась из болота. Словно из её памяти вырезали целый кусок. Она не понимала, почему не сдалась, почему продолжала упрямо бороться. Это то, что люди называют стремлением к жизни? Будучи бессмертной всемогущей богиней Артемида никогда не задумывалась о том, почему люди так борются за жизнь. Не задумывалась и когда пыталась сохранить свою. С точки зрения здравого смысла она не понимала – зачем, но ее собственное сознание не давало ей опустить рук. Странно, да? Только сейчас богиня об этом не думала. Артемида шла вперед, постоянно спотыкаясь о корни, камни или собственные ноги. По её щекам текли слезы. Ее единственной опорой служили деревья, только благодаря им она чудом стояла на ногах. С трудом отталкиваясь от ствола, Артемида упала на соседнее дерево и, едва переступая на уже не ощущаемых ей ногах, она двинулась дальше, упав на следующее дерево. Из горла богини вырывались громкие рыдания. Она уже не думала о том, что её кто-то может увидеть. Да и кто увидит её ночью в лесу? Разве что белки. Соленые капли больно стягивали кожу, попадая на губы и за ворот. Хотелось кричать. Кричать от осознания беспомощности и собственной ничтожности. И она кричала до боли в горле, срывая голос. Со всхлипом, похожим на вой, она ударилась плечом о дерево и обессиленно съехала вниз по стволу. Из горла вырвался новый всхлип. Она уже не кричала – не было сил. Слезы беззвучно катились по щекам, а Артемида, поджав изодранные колени к груди, прижалась к дереву и смотрела перед собой невидящим взглядом. - Ты чего сидишь здесь? – раздался над головой старческий голос. Артемида перевела взгляд на говорившего. Перед ней стояла горбатая старуха в старых порванных лохмотьях и с прищуром уставилась на девушку. Она почесала длинный острый подбородок и сплюнула на землю. - Чего ревешь? Батюшки! – Воскликнула старуха, вскидывая длинные руки с кривыми пальцами. – Это кто ж тебя так? Бедное дитя. Она покачала головой, сочувственно глядя на Артемиду, и протянула ей свою костлявую руку. Богиня нерешительно вложила в неё свою ладонь и с трудом поднялась на ноги. И она не могла не заметить, насколько большие у этой женщины руки. - Я… - сипло отозвалась Артемида и тут же схватилась за горло. Оно ужасно саднило. - Так, не отвечай. Хуже только себе сделаешь, - голос старухи был хриплый, низкий, но в нем эхом отдавалась тысячелетняя сила. Старуха наморщила свой длинный крючковатый нос с большой бородавкой на кончике и задумчиво посмотрела на богиню. - Помоги мне, девица, а то я уже старая совсем. Силы уже не те. Возьми вон ту корзину, - женщина указала кривым пальцем на одну из двух корзин, стоящих рядом с ней. Артемиде вдруг вспомнились слова её охотницы о том, что если кто-то попросит помощи, нужно помочь. - Конечно, - с трудом проговорила она и подхватила корзину. Она оказалась очень тяжелой, еле подъемной! Но Артемида не выдала и тени недовольства и медленно пошла в след за старухой. Честно, Артемиде было уже все равно, во что она опять попала. Эта ночь казалась ей просто бесконечным кошмаром, который никогда не закончится. Богиня подняла голову к небу, откуда на неё безмолвно взирала луна, холодная и далекая. Полночь. До рассвета ещё около восьми часов. Ей уже было нечего терять. Богиня думала, что идти они будут очень долго, но не прошло и получаса, как перед ними показался небольшой деревянный дом – изба, как недавно узнала богиня, - стоящий на… курьих ногах?! Вокруг дома стоял частокол из острых деревянных штыков, на которые были насажены человеческие головы. По идее, она должна была испугаться и с криком убежать отсюда, но богиня только устало вскинула бровь. В голове даже проскочила мысль, что, возможно, её голова присоединится к остальным, но ей уже было все равно. - Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу – задом. Тут вдруг изба реально развернулась, и куриные ноги согнулись, опуская здание на землю. - Идем, - махнула рукой старуха, и Артемида проследовала за ней внутрь. Как-то дальним уголком сознания богиня надеялась увидеть внутри кости, трупы и другие похожие вещицы, но дом оказался совершенно обычным. Да, под потолком сушились травы и грибы, на полках стояли различные баночки и миски, но в доме не было ничего жуткого или пугающего. Очень похоже на дом волхва. - Поставь, пожалуйста, в тот угол, - махнула рукой старуха, ставя свою корзину на стол. Артемида кивнула, постав её в дальний угол к остальным, и подошла к поманившей её пальцем женщине.

***

Час спустя Артемида стояла возле деревянного окна, закутавшаяся в теплу ю накидку, и пила горячий отвар. Старуха, представившаяся Ягой, несмотря на свою внешность, оказалась очень доброй и чуткой женщиной. Первым делом она погнала Артемиду в баню, после выдала ей новую одежду – ее платье теперь разве что на тряпки было можно пустить – и обработала раны. На еду богиня набросилась в таким рвением, словно голодала целый год. Сейчас богиня с интересом рассматривала открывшуюся ей картину: недалеко от дома, шагах в сорока, текла река. Она была черной, словно растекшаяся смола, текла быстро и громко бурлила. То и дело над поверхностью поднимались большие черные пузыри и лопались с оглушительным хлопком. - Близко к ней на подходи - смрадом за версту несет. Благо я заговор сделала, а то бы весь дом давно провонял, - старуха подошла к богине и оперлась своими костлявыми руками на подоконник. - Это река-Смородина. Через неё переброшен Калинин мост. – Женщина махнула рукой куда-то вправо, и Артемида проследила за ней взглядом. И действительно: чуть вдалеке через реку был перекинут небольшой белый мостик, он был настолько ярким, что светился в темноте, и воздух рядом с ним словно искажался. - Он раскален до белого цвета. Мост настолько горячий, что чувствуешь его жар, ещё не подойдя к нему. Я охраняю его с этой стороны, Горыныч – с другой. - Артемида прищурилась и наклонилась вперед. За мостом, на другом берегу реки, высилась огромная тень, в доспехах и с тремя головами, похожими на змеиные. - Ну что ж, рассказывай, дитя, как ты в лесу оказалась, - старуха отошла от окна и опустилась в плетеное кресло, стоящее за её спиной. Она махнула рукой Артемиде, призывая богиню сделать то же самое. Артемида осторожно села в кресло напротив, плотней закутываясь в теплую ткань. – Ты ж это, не из наших? Я по запаху чую, не русским духом от тебя пахнет. - Да, я родом из Эллады, - ответила Артемида, отпивая травяной отвар. - Ох, с земель жеребца морского, - Яга наморщила нос. - Вы знаете дядю Посейдона? – Богиня едва не вылила на себя отвар. - К сожалению, - проворчала старуха. – Дядя? Ты что ли… - Богиня, - кивнула она. – Меня зовут Артемида. - Вот те на! – Яга откинулась на кресле, собирая руки перед самой в замок. – А чего забыла у нас то? Ты же не здешняя. - Мой отец хочет выдать меня замуж, - Артемида опустила голову. - Так радоваться надо, раз берут. - Вы не понимаете! – воскликнула она. - Я дала клятву вечного девичества. Мой отец обещал мне, что никогда не выдаст меня замуж против моей воли. Он не только нарушил свое словно, но и отнял у меня мою клятву. Он буквально отобрал у меня то, что я олицетворяю. Он сделал меня никем. - И нечего не поделать, что ли? - Он мой отец – я принадлежу ему, а после свадьбы буду принадлежать своему мужу. - Глупости какие! У вас, эллинов, совсем с головой проблемы, - и для наглядности Яга постучала по лбу. - Таков наш порядок, - вздохнула богиня. – Мой жених ужасный человек, с таким, как он, не будет… Как там у вас говорят? Стерпится, слюбится? Не стерпится и не слюбится. Я буду для него игрушкой, с которой можно делать все, что вздумается; куклой, которой можно хвастаться перед всеми, а, оставаясь наедине, ломать и измываться. Я не хочу такой жизни. В одной книге из библиотеки моей сестры я нашла упоминание о ритуале, который проводят молодые девушки в надежде стать невестой змия. Одна из моих охотниц – славянка. Я расспросила все у неё. - Я так понимаю, сегодня в озере купалась? – Артемида молча кивнула. - Ты же знаешь, что этот ритуал очень опасен? - Знаю. - Если ты его не проедешь, тебя ждет смерть. - Уж лучше смерть, чем выйти замуж за это чудовище, которое является моим братом, - выплюнула Артемида. - Батюшки! Так ещё и родственник. Что за народ… - сокрушалась Яга, а после сказала: – Единственной, кто успешно прошла испытание, была моя дочь. - Я думала, что это была Марья Моревна, - удивилась Артемида, но была встречена насмешливым взглядом Яги. – Оу… Яга лишь рассмеялась. - Но Марья же была дочерью Посейдона? А, поняла… Что ж, теперь было понятно откуда взялась эта нелюбовь к могу морей. - Мою дочку хотел взять в жены один избалованный царский сынок, - спустя минут десять вдруг заговорила Яга. Взгляд её при этом стал задумчивый, погруженный в воспоминания. - И таки взял! Марья моя тогда обряд и провела. Кощей мне никогда не нравился, этот напыщенный индюк, но всяк лучше этого царевича-королевича, - сокрушалась старуха. – Кощей - индюк индюком, но в дочке моей души не чаял, любил её. Так вот, это царевич-королевич без роду и племени за дочкой моей в саму Навь повадился, вот баран упертый! Марья моя его, конечно, знатно поколотила, но сбежать от него сама не смогла. Силен был. Благо Кощей все же дочку мою отбил, а этого оборванца изрубил на мелкие части. Мы уж думали: закончилось. Я уже внучков нянчила, как этот вдруг снова объявился и ко мне приперся, дескать помоги ему. Ну, я ему и дала невозможное задание, как справился, до сих пор понять не могу. Голодранец-то этот Кощея убил и Марью забрал. А она не абы кто, а бессмертная царица Нави! Сила нечистая! Он её к людям притащил и бессмертие отнял. Ох, если бы просто человеком сделал… Так Марья тогда на сносях была, а дите-то мертвое, ему силушка мертвая нужна. А её нет нигде. Вот оно и стало её из Марьи моей тянуть. Срок ещё не подошел, а померли оба: и дочка, и дите. Артемида не могла произнести ни слова. Она хотела как-то поддержать женщину, но все слова казались незначительными и невозымеющими толка. Артемида потянулась вперед и чуть сжала сухую костлявую ладонь. Она больше ничего не могла сделать. - Ты хорошая девица, толковая, сообразительная. Хорошо подойдешь моему внуку. Ему такая и нужна, чтобы в узде его держать могла. Нет, он парень хороший, только иногда уже слишком много на себя берет. Вася ему, конечно, помогает, только вот жена нужна ему, жена. Встряхнуть его порой надо, да некому. Эх, молодежь. – Яга тяжело вздохнула, махая рукой. –Я расскажу внуку, что на зимний Солнцеворот проведет призыв девица одна. Бабушка одобряет – он присмотрится. Ему нравятся такие яркие, чтоб внутри пламя было, а не пустые куклы, которые только и могут, что глазами хлопать. Артемида почувствовала, как её накрыло волной смущения. Она прикрыла лицо руками в тщетной попытке скрыть свой позор. Она, богиня, прославившаяся своей жестокостью, краснеет, как малолетняя девчонка. Но где-то в глубине души зародилось странное чувство удовлетворения, что какой-то неизвестный ей мальчишка – возможно, её будущий муж – сочтет её красивой. Ей понравилась эта мысль. Старуха задумалась на мгновение, а после вдруг резво вскочила и подпрыгнула к полкам, на которых стояли различные банки и горшки. Женщина тягала их туда-сюда, открывая то один сосуд, то другой, и что-то бормотала себе под нос. - Я тебе тут кой-что дам, - заговорщицким тоном сказала она, протягивая Артемиде небольшой бутылек с мутно-голубой жидкостью. – Это снадобье привязывает душу к телу. Выпей его перед началом призыва. Знаешь почему никто не может пройти испытание? – вдруг спросила старуха. - Нет, - Артемида покачала головой. - Потому оно невозможно. Невозможно много часов подряд молчать и смотреть в одну точку, даже если тебя никто не отвлекает. С помощью этого снадобья ты сможешь разговаривать и отводить глаза от зеркала на пару минут. - Но Марья же его прошла… - прошептала Артемида. - Ты забываешь, чья она дочь, - тихо рассмеялась старуха. - Спасибо, - искренне поблагодарила её богиня, забирая бутылек. – Но почему вы мне помогаете? - Нравишься ты мне. Марью мою напоминаешь. Да и Перси уже давно пора женой обзавестись, - ответила Яга, опускаясь обратно в кресло. - Перси? - Персей, - пояснила женщина. – Марья хотела дать детям имена с родных земель. А Кощей и спорить с ней не стал, тьфу ты,. - Артемида улыбнулась и постаралась подавить зевок. Все-таки жуткая выдалась ночь. - Что-то заговорились мы совсем, - хлопнула в ладоши женщина. – Спать давно пора. Как говориться: утро вечера мудренее. Проснулась она поздно, но отчего-то довольная и выспавшаяся. Позавтракав непривычной для себя едой и тепло распрощавшись с Ягой, Артемида вышла за ограду. Яга дала ей клубок ниток, сказав, что тот приведет её к дому. Богиня уже мысленно готовилась к взбучке, которую ей устроит её собственная охотница, но пока она наслаждалась видом просыпающегося леса, размеренно шагая за катящимся клубком.