Навь

- Помните, вы должны… - Да, да, не отрывать глаз от зеркала и молчать. Не вступать в контакт, ни на что не реагировать. Я помню, - раздраженно перебила девушку Артемида, расчесывая волосы. Сказать, что богиня нервничала, было бы сильным приуменьшением. Артемида была готова на стену от нервов лезть. Сегодня день Зимнего солнцестояния – самая длинная ночь. Этот день был самым холодным в году, это был праздник Карачуна – одного из темных божеств, олицетворявшего холод и мрак. В этот день темные божества имели наибольшее влияние на Явь. Это был идеальный день, ведь она собралась призывать их царя. Княжна долго и упорно вбивала в голову богини, что темный не значит – злой. Светлых и темных божеств делят, так сказать, по специфике их работы. Светлые боги связаны с небом и природой. Темные олицетворяют зиму, огонь и смерть. Сварог, бог кузнечного дела и домашнего очага, а также хранитель брачных уз (у славян вообще все на семье завязано), такая помесь Геры, Гестии и Гефеста, считается темным божеством, но он не злой. Тоже самое нельзя сказать про светлых божеств Прави, что они добрые. Девана, богиня охоты, с характером самой Артемиды и силой Ареса (и похоже, его же мозгами), уж точно не была доброй. Златослава продолжала нервно носиться из угла в угол, проверяя, чтобы ничего не было забыто. Тут ошибок быть не может. К собственному удивлению внешне богиня была пугающе спокойна, хотя внутри она носилась похлеще Златославы и чуть головой о стену не билась. Артемида отчего-то была уверена, что все получится. С чего вдруг она это взяла, богиня сама не знала, но что-то подсказывало ей, что волноваться ей не стоит. Послужило ли причиной уверенности обещание Яги рассказать о ней внуку или данное ей же снадобье, богиню мало волновало. Наверное, единственное, что было источником её волнения, - это сама атмосфера ритуала и осознание того, кого она вызывает. Артемида вздохнула, откладывая гребень в сторону, и уперлась руками в деревянную лавку, опустив голову. Бутылек от Яги был надежно спрятан в рукаве платья. В этот раз над ней решили не изгаляться, а нарядили в белый сарафан, расшитое красными нитями по подолу и рукавам. Такой повседневный наряд. Единственным его неудобством служили завязки над грудью, от которых у неё чесалась кожа. - Хватит дергать – порвете! Княжна, недовольно нахмурив брови, ударила Артемиду по рукам. Возразить богиня ничего не успела, так как девушка подняла её на ноги и потащила к выходу. Охотница все ещё злилась за ту выходку неделю назад. Артемида пришла обратно только после полудни следующего дня, в чужих вещах и со множеством ран по всему телу. Сказать, что Златослава впала в ступор, ничего не сказать. В тот момент княжна была просто в бешенстве, и совершенно забыла, что перед ней стоит её госпожа. Артемиду отчитали, как малого ребенка. Позже, когда княжна смогла совладать со своими эмоциями, богиня была вынуждена рассказать ей все. Охотница никак не комментировала действия богини прошлой ночью и в конце рассказа сказала только одно слово: - Дура. - Артемида даже не обиделась: она была полностью согласна. Больше всего богиня удивилась, когда ей поведали о личности той доброй женщины, что помогла ей прошлой ночью. Это была Баба Яга, хранительница Калинина моста - переправы между миром живых и мертвых. Она является самой опасной колдуньей из всех, её внучка Василиса – её ученица. Баба Яга - могущественная нечистая сила: не живая, но и не мертвая, как и остальные жители Нави: Кощей, Марья, Горыныч, крылатый змий, Премудрая. А вот в слова о том, что любимой пищей старухи являются младенцы, Артемида не поверила. Это совершенно не вязалось с образом той милой женщины. Но ведь внешность бывает обманчива. - Вы точно все помните? – в пятый раз спросила Златослава, когда они подошли к небольшому дому на окраине деревни. В этом доме никто не жил уже лет двадцать, и он стоял пустым и совершенно никому не нужным. Сейчас он негласно принадлежал волхву – в нем проводились различные обряды, которые необходимо проводить в помещении. Но таких было от силы три штуки, так что дом большую часть времени пустовал, но его содержали в чистоте и относительном порядке. - Я все помню, - в который раз ответила Артемида. Богиня поднялась на крыльцо и, глубоко вдохнув прохладный воздух, толкнула дверь. С противным скрипом она медленно отворилась. Открывшееся ей зрелище порядком удивило: дом был пустым, но она знала, что в дальней комнате на первом этаже уже все готово для ритуала. - Миледи, - неожиданно окликнули её, когда богиня уже собиралась переступить порог. Она обернулась. – Будьте осторожны. Артемида кивнула, и уголки её губ приподнялись в едва заметной улыбке. Она плотно прикрыла за собой дверь и с тяжелым вздохом привалилась к ней лбом. - Да помогут мне боги, - прошептала она и, оттолкнувшись, уверенно прошла вглубь дома. Артемида остановилась, входя в комнату, в которой ей надлежало провести обряд. У стены, в деревянной раме, стояло большое серебряное зеркало в пол. Богиня чуть нахмурилась: такие зеркала очень дорогие. Покачав головой, она справедливо решила, что это не её дело, и прошла вглубь помещения. Взяв с лавки чашу со льдом, богиня подошла к зеркалу и высыпала половину у правого угла, оставшуюся часть – у левого. Лед был символом мира мертвых и одним из отображений змия: по преданиям, терем был сделан из белового камня и льда. Две свечи она поставила на лед. С помощью огня душа переходила из мира живых в мир мертвых. Их пламя не было ярким, но света было достаточно, чтобы стало видно отражение. Богиня задула третью свечу, ту, от которой зажгла первые две, и откинула куда-то в сторону. Уверенным движением руки она выудила бутылек с мутно-голубой жидкостью и замерла. Артемида смотрела на собственное отражение и почему-то не могла отвернуться. Кудрявые каштановые волосы, худое лицо, бледные руки и яркие серебряные глаза – все это она наблюдала всю свою жизнь. Ничего нового она не увидела, но именно в это мгновение что-то словно щелкнуло внутри, заставив богиню посмотреть на себя как-то иначе. Она не просто выглядела взрослой, она вдруг отчетливо поняла, что выросла. Она больше не ребенок, не наивное дитя, которое полагает, что все будет так, как хочется ей. Ей самой нужно решать свои проблемы, не перекладывая их ни на кого другого, и с последствиями прийдется столкнуться тоже ей. Изменилось её видение мира. Вот так просто. В один миг. Она решила дань шанс этой ящерице, а не сразу сбрасывать его со счетов. Может и в правду окажется… нормальным. Артемида одним глотком выпила снадобье, и бутылек отлетел куда-то в направлении свечи. Богиня гордо вскинула подбородок и устремила свой взгляд на зеркало. Пламя свечей тихо потрескивало, лед шипел и таял от капающего на него воска. Босые ноги утопали в мягкой шкуре медведя. Она медленно моргнула, осознавая происходящее: она должна стать невестой змия, чего бы это ей ни стоило. Воздух наполнили слова ритуальной песни, давно заученные наизусть. Змей полночный в час ночной Дар людей себе прими: Юну деву под луной В терем царский забери. Пусть ручей её омоет От мирских забот и благ, Душу дьяволу откроет; И уедет она во мрак. Холод мира ей не страшен - Под луною холодней. Путь во тьму ей безопасен Сквозь дорогу из огней. Он за гор летит за девой, чтоб забрать в страну без грез. Она будет королевой, А в глазах теперь - мороз. Сердце бьется тихо-тихо - Деву гибель скоро ждет. Он за гор спустился быстро, Тело мертвое возьмет. Змей полночный в час ночной Дар людей себе прими: Юну деву под луной Ты женой своей возьми.* И… Ничего не произошло. Абсолютно. Никакого завывания ветра и скрипа половиц, потемнения неба или появления жуткой тени за спиной. Все осталось таким, как было. Полчаса. Час. Два часа. Три. Артемида вдруг подумала, что что-то сделала не так и призыв не удался. В какой-то момент в голове проскочила шальная мысль, чтобы уйти, но она не могла этого сделать. Ритуал закончится с первым лучом солнца, а до этого путь из Нави открыт. Она на может закончить призыв раньше времени. Спустя ещё два часа Артемида поняла, почему никто не смог пройти испытание: у них просто не хватило терпения. Пять часов в тишине смотреть в зеркало - тут кто угодно свихнется. Но богиня продолжила молча смотреть на собственное отражение. Серебряные глаза насмешливо уставились в ответ, словно спрашивая: Зачем все это? Артемида вздохнула, теребя рукав. Скучно. Когда через час после полуночи Артемида услышала, как за её спиной разбилось стекло, она даже обрадовалась. Явился все же! Богиня нехотя поднялась на ноги, оторвавшись от того, чем она занималась последний час – считала ворсинки на шкуре. Три тысячи девяносто одна. Соизволившая явиться ящерица шумела, разбрасывала вещи, стучала по стенам и хлопала ставнями на окнах. Артемида не видела его, лишь едва различимую тень в свете свечей. Ящерица продолжала буянить. Если поначалу богиня усмехалась и качала головой, то через полчаса ей это надоело, и она вернулась к своему занятию. Всяк интересней, чем шум на фоне. Он серьезно думал её этим напугать? Она пережила Олимп с его вечными пирами, перераставшими в кровавый мордобой. Да по сравнению с ее домом тут стоит гробовая тишина. Ящерица, видимо поняв, что богине на него все равно, перестала буянить. За спиной Артемиды появилась тень, с каждой секундой становясь все отчетливее. Артемида выдохнула, подавив в себе инстинктивное желание обернуться. В скором времени богиня смогла различить вполне отчетливый мужской силуэт. Он подошел ближе. В пламени свечей стоял молодой мужчина, не старше двадцати, одетый в простую рубаху и штаны, заправленные в высокие красные сапоги. Одежда была самой обычной, но видно, что из дорогой ткани. В такую и должны быть одеты цари. Артемида усмехнулась и все же соизволила подняться на ноги. Как-никак царь. Она не видела его лица, но отчего-то ей казалось, что он ухмыляется. - Здравствуй. Артемида прикусила губу. Его голос оказался неожиданно приятным. Ей почему-то казалось, что он окажется писклявым, как у мыши. Красивый, таким в пору шептать на ухо всякие глупости. Она скривила губы в усмешке. Богиня кивнула ему в ответ, насмешливо выгнув бровь, но не ответила. Не стоит ему пока знать про её преимущества. - Ты не первая, кто решил испытать судьбу, и не думаю, что последняя. Я уже давно перестал верить в существование полуночной княжны. - В его голосе сквозила насмешка. Богиня сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони. - В своей жизни я повстречал много девушек, подобных тебе. Но стоит отдать тебе должное: никто ещё не доходил так далеко. Самые стойкие проваливались на шуме. - продолжил он таким же спокойным тоном. – Помню девицу одну, проводила призыв лет десять назад. Знаешь, как оступилась? Артемида мотнула головой, призывая его продолжить. - Поздоровалась в ответ. – Глаза богини выпучились от удивления, и она беззвучно рассеялась, прикрыв рот ладонью. - Глупо, правда? – весело отозвался змий. – У тебя красивые волосы. Он подошел ближе и осторожно коснулся её волос, запуская в них пальцы. Первой реакцией богини было оттолкнуть этого нахала. Как он посмел! Сгуб богини сорвался довольный вздох. Его прикосновения не были противны, наоборот, по её телу прошлась приятная волна мурашек. Его рука коснулась шеи и невесомо легла на её плечо. Артемида довольно прикрыла глаза и усмехнулась, облизав пересохшие губы. Богиня медленно открыла глаза, когда змий обнял её свободной рукой за талию, притягивая к себе. Его подбородок уперся ей в макушку, и она почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке. Артемида замерла. В зеркале отражалось его лицо. Правильные черты, прямой нос, чуть изогнутые под разным углом брови. Его зеленые глаза ярко блестели в свете тусклого пламени, напоминая ей тихую гладь моря. Богиня резко втянула воздух. Он её укусил! Мгновением спустя у неё перехватило дыхания, когда его язык прошелся по месту укуса, словно извиняясь. Богиня хищно усмехнулась. Хочет поиграть? Пусть так. - Один твой протест, и я остановлюсь, - вдруг серьезно сказал он, отстраняясь. – Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Артемида фыркнула и демонстративно откинула волосы, обнажая светлую кожу. Ее клятву отец отозвал; замуж она выйдет в любом случае (данная вещь, как известно, не способствует сохранению девичества). Артемида справедливо решила, что уж лучше добровольно и с, вроде бы, адекватным человеком, нежели с Гераклом. Ее от одного упоминания его имени пробирало отвращение. Она чувствовала кожей горячее дыхание змия, когда его губы блуждали по открытым плечам и шее. Она откинула голову ему на плечо, прикрывая глаза. Собственное дыхание становилось рваным и поверхностным. Артемида запустила пальцы в его темные волосы, на удивление мягкие, и мутными глазами уставилась на отражение. Её волосы растрепались, словно по ним прошлись ураганом, но это мало волновало богиню. Язык на шее и тихий вздох. Глаза в зеркале будто заволокло пеленой наваждения. По телу растекалось неизведанное доселе тепло, собиравшееся где-то внизу живота. Наивной богиня никогда не была – понимала, к чему все идет. Артемида не сопротивлялась, наоборот, растворилась в новых ощущениях. Ей нравилось происходящее. Повинуясь какому-то неясному порыву, Артемида аккуратно оттолкнула от себя змия и потянула за завязки. Платье упало к её ногам. Она перешагнула через него и резко обернулась на мужчину. Она видела: он не мог сказать ни слова. Замер, как статуя; взгляд блуждал по её телу, откровенно разглядывая. На её лице отразилась усмешка. Змий просто смотрел на неё, не предпринимая никаких действий. Она закатила глаза, проворчав себе под нос что-то похожее на «мальчишки», и грубо дернула его за ворот рубахи, страстно впиваясь в губы. Бесит! Еще бы три часа стоял. Артемида целовалась и раньше. В основном особо везучие поклонники. Обычно они не выживали. Простое прикосновение губ к друг другу не вызывало в ней никаких чувств, кроме отвращения. Богиня никогда не видела в этом действии чего-то сакрального или хотя бы романтического. Это был её первый настоящий поцелуй. С человеком, которого она даже не знает. Не то чтобы сейчас её это волновало. Он ответил не сразу. Через пару мгновений царь Нави притянул ее к себе; пальцы богини запутались в его волосах. Нет, у нее не подкосились колени и под глазами не заблестели звезды. Оставьте всю эта чушь для Афродиты. На богиню луны волной нахлынуло столько различных чувств и ощущений, что она на мгновение растерялась. Она чувствовала все и сразу: его запах, руки, язык, борющийся с ней за главенство, собственное бешено бьющееся сердце. Она никогда не думала, что можно одновременно столько почувствовать. - Перси, - выдохнул он ей в губы. - Артемида, - улыбнулась богиня. Перси снова склонился к её шее, ключицам, ниже. Она уже не пыталась восстановить дыхание, которое то и дело сбивалось новым потоком наслаждение. Ладно, теперь она понимает богиню любви. Зря оскорбляла – та оказалась права. Холодные пальцы очертили бедро и нежно провели по одной из царапин. Не все успели зажить, несмотря на коллективные усилия. Он целовал каждую рану. Она не помнила, когда потеряла осознание реальности. Помутненным взглядом, словно она была пьяна (по ощущениям так и было), она видела, как её ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы. Артемида не чувствовала пола под ногами. Она не чувствовала ничего и одновременно слишком много. Хотелось сбежать от этой пытки, но ей не хотелось, чтобы она заканчивалась. Она извивалась, умоляла не мучить, но её слова не были услышаны. Сознание озарилось яркой вспышкой, спина изогнулась дугой, и она упала на колени, впиваясь в губы жадным поцелуем. Это не было нежно и трепетно, нет. Ей казалось, что под кожей бушует пламя, и оно требует его выпустить. Перси тоже чувствовал его – она видела его отблески в зеленых глазах. Она хотела его здесь и сейчас. Всего без остатка. Он принадлежит ей, а свое она не отдает. Его руки блуждали по её телу; её – до синяков сжимали его плечи. Говорят, это больно. Резкая вспышка пронзила все её существо. Артемида даже вскрикнула, впившись зубами ему в плечо. - Ты в порядке? – обеспокоено спросил Перси. - Просто… - выдохнула выдохнула богиня, - мне нужно привыкнуть. Персей серьезно кивнул, стирая выступившие на её глазах слезы. Артемида почувствовала, как на лице появляется легкая улыбка. Мужчина заправил ей за ухо выбившуюся прядь и поцеловал. Не так, как до этого, с напором и страстью. Поцелуй вышел медленным, чувственным и куда более интимным, чем самые откровенные до него. Артемида усмехнулась ему в губы, недовольно двигая бедрами. Из горла Перси вырвался гортанный рык, когда богиня оставила укус на его шее. Не ему одному можно. Руки Артемиды блуждали по его груди и плечам, то и дело путаясь в волосах. Персей придерживал ее за бедра, чтобы она не свалилась от бешеного темпа. Его язык нагло ворвался ей в рот, богиня недовольно застонала и прикусила его губу до крови. От неожиданности мужчина сбавил напор, и Артемида, усмехнувшись, перехватила инициативу. Пусть знает, что она не покорная девица, вздыхающая у окна. Они оба воины – и оба не признают поражения. Горячее дыхание, опаляющее кожу, какое-то несвязное бормотание, стук собственного сердца. Богиня уже ничего не понимала. Были только он и она, и пусть весь мир катится в бездну. Она рухнула Перси на грудь, пытаясь прийти в себя. В голове была кромешная пустота, и Артемида могла только с блаженной улыбкой смотреть в зеркало на их прижатые друг к другу тела. - Лучший секс в мое жизни, - пробормотала она. - И почему же лучший? – Выгнул бровь Перси, перебирая ее волосы. - Потому что первый. Мне по просту сравнивать не с чем. – Он громко рассмеялся, а Артемида приподнялась на локтях, лукаво глядя ему в глаза. - Но я с уверенностью могу сказать, что из тебя, милый мой, вышел просто идеальный любовник. Он ничего не ответил, просто притянул к себе, крепко поцеловав. - Ты лишил меня девичества, которое я хранила веками. Чем расплачиваться будешь? – Приподняла тонкими пальцами подбородок, сделав серьезное лицо. Но глаза её выдавали: в них сверкало веселье. - Царицей сделаю. Это достаточная плата? - Более чем. – Сказать какую-нибудь колкость он не успел – богиня просто заткнула его новым поцелуем. Она прекрасно поняла значение последней фразы. Она выйдет за него замуж. Артемида думала, что ужаснется, осознав, что вскоре станет чей-то женой, чей-то собственностью, но, успев познакомиться с этим таинственным миром, узнала, что славяне совершенно не похожи на эллинов. Взять хоть матушку её суженного – богатырша, воин. А сестрица так вообще колдунья. Богиня усмехнулась, решив, что медленно сходит с ума. - Солнце скоро встанет, - задумчиво протянул Перси, глядя на светлеющее небо за окном. – Мы скоро увидимся, я обещаю, царица. Что было дальше, она не помнила, потому что проснулась в своем шатре в лагере охотниц. Артемида села на кровати, тяжело дыша. Низ живота приятно тянуло, а в памяти то и дело всплывали отрывки воспоминаний о прошлой ночи. Богиня упала на подушки, закрывая лицо руками. Боги, она была похожа на шлюху. По губам почему-то расползлась улыбка. Жалела ли она? Нет. Хотелось ли ей увидеть его снова? Да. Тут в шатер просунулась светлая голова Златославы. - Миледи? С вами все в порядке? - воскликнула охотница, забегая внутрь. Посмотрев на взволнованное лицо девушки, богиня вдруг громко рассмеялась. - Лучше не бывает, - растянулась она на кровати, обнимая подушку. В памяти продолжали мелькать вспышки воспоминаний. Богиня облизнула сухие губы, на которых остался терпкий горьковатый привкус. - И как? – С придыханием спросила княжна. Видимо, она все ещё не могла поверить, что их совершенно безумная авантюра увенчается успехом. - Он высокий, статный, - и, подумав, добавила, - и классно целуется. - Вы… целовались с ним? – опешила девушка. - Я больше не дева. Только после того, как Артемида произнесла это вслух, она действовала осознала произошедшее. Прошлой ночью она занимала страстным сексом с незнакомым ей человеком, за которого теперь выходила замуж. Безумно? Ну, она Олимпийская богиня, ей не привыкать – она всю жизнь живет в самом настоящем безумии. Так что ее поступок даже в подметки не годился тому, что происходит на Олимпе почти ежедневно. С глухим стуком бывшая княжна свалилась на пол. Да… Зря она это сказала, теперь же прийдется приводить в её чувства.

***

Царь Нави оказался человеком слова, и они действительно встретились довольно скоро. На следующей неделе. Артемиду в тот момент это мало волновало: после Зимнего солнцестояния Зевс серьезно отругал дочь за то, что та ничего не делает для подготовки собственной свадьбы, и ясно дал понять, что такого снисходительного отношения к ней больше не будет. Богиню не радовала перспектива заниматься откровенной ерундой. Да и ей попросту не дали ничего делать. Афродита носилась радостная, отдавая всю себя подготовке к церемонии. Замуж выдают старшую олимпийку – все должно быть на высоте. Артемида банально на все наплевала: она все равно свалит. Какая ей разница, какой цветок будет стоять в левом углу у входа? Хоть кактус, главное, чтобы с женишком разговаривать не заставляли. Единственное, что разрешила ей Афродита, высказать какие-то свои пожелания по поводу оформления. Оных у богини не было, и она с чистой совестью свалила все на Афродиту. Богиня любви была счастлива, а Артемиде не надо было всем этим заниматься. Сейчас богиня сидела в своем шатре на одной из шкур перед жаровней и разгребала свитки. Замужество замужеством, а работу никто не отменял. За эти занятием её и застал Перси. - Ты что-то совсем как ребенок, царица, - раздался мужской голос прямо над ухом. Артемида вскрикнула и врезала говорившему по лицу. Защитная реакция, отточенная в бою. - Хороший удар, - прошипел Перси, прижимая ладонь к разбитой губе. - Пугать не надо, - фыркнула богиня, продолжив читать свиток. Скука редкостная. - Что ты вообще здесь забыл? – Обернулась на него Артемида, откладывая пергамент. Все равно сосредоточиться уже не получится. - Я же обещал, - усмехнулся он. – И все же: почему ты выглядишь настолько юно? - Это средний возраст моих охотниц. Я не знаю, как у вас принято, но у нас многие в этом возрасте уже рожают. – Свои слова богиня уже заканчивала в том облике, что проводила ритуал. Самой как-то удобнее так было. - Я расспросил о тебе у Васи, она много чего рассказала, - протянул Перси, садясь рядом, но настолько, насколько позволяли приличия. – Конечно, перед этим мне прочитали лекцию о том, что я совсем ничем на интересуюсь и вообще у меня в голове ветер гуляет. Извините, я же не виноват, что мне некогда – я целым миром правлю. А ты действительно ненавидишь мужчин? - Нет, не совсем. Я презираю их отношение к женщинам, но не ненавижу. Это по-детски наивно: человека характеризуют его поступки, а не пол. Хоть в большинстве своем они ужасны. - Меня ты тоже презираешь? - Ты пока не дал мне повода для этого. - Я рад. - Так зачем пришел? - Хотел с тобой поговорить, узнать тебя, что тебе нравится, чем увлекаешься. В тот раз как-то не до этого было. – Артемида раздраженно выдохнула, отворачиваюсь. По шее и щекам расползлась золотой румянец. Вот нахал! Теперь же весь вечер смотреть на него нормально не сможет: то и дело мелькнут образы той ночи. Не то, чтобы ей не нравилось, просто не лучше время. Первое время они не могли связать и двух слов. Разговор не складывался с фразы выходили обрывочными. Но вдруг речь зашла о природе, о духах, культуре их родных земель. Они разговаривали до самого восхода солнца. Дольше Персей оставаться не мог – его время ночь, он в Нави он нужен. Перси сказал, что там Карачун с Мораной опять что-то не поделили. Змий приходил почти каждую неделю. Сначала эти визиты Артемиду раздражали: он хоть и был очень интересным собеседником и хорошим рассказчиком, но его вечный сарказм и постоянные подколы жутко раздражали. Богиня сама не заметила, как стала ждать этих встреч. Артемида уже не могла представить свою жизнь без присутствия этого назойливого идиота, без его шуток, голоса, едва уловимых теплых прикосновений. Он ужасно не бесил, но именно в эти моменты богиня чувствовала себя… живой. Она показывала свои чувства, смеялась, дурачилась. Рядом с Перси ей было хорошо. Она чувствовала себя нужной, её жизнь кому-то интересна, она для кого-то важна, кому-то не все равно, что с ней будет. В сердце загорался маленький огонек счастья. Он ярко горел в присутствии Перси, напоминал горящее пламя жаровни, и разливался теплом в душе, в его отсутствие, словно очаг в холодную ночь. Персей ей нравился. С ним она теряла счет времени; богине казалось, что она готова провести рядом с ним хоть целую вечность. Ни один человек в этом мире не поймет ее так, как понимает Перси, не будет так ценит и уважать, не будет принимать её со всеми ее недостатками такой, какая она есть, не будет смотреть таким взглядом. О да, когда зацвела весна и распустились первые цветы, Артемида поняла, что влюбилась. Влюбилась в этого яркого, порой неуклюжего, глуповатого, раздражающего, доброго и нежного человека, влюбилась сильно и, возможно, навсегда. Артемида никогда не говорила о своих чувствах царю Нави. Ей казалось, что он понимал её без слов, и она понимала его. Их вечерние встречи, ставшие почти ежедневными, приняли более личный, а порой даже интимный характер. Стало больше прикосновений, поцелуев и простой заботы друг о друге. Так, однажды Артемида уснула во время встречи, измотанная своими обязанностями. Перси отнес её на кровать, а после разобрал все свитки, с которыми Артемида уже не справлялась. В другой раз царь Нави появился ужасно разозленный – он был в бешенстве – из-за очередной выходки своих приближенных по отношению к его сестре, а так же их разговорах об отсутствии у его супруги. Артемида успокаивала его в течение двух часов. Она ничего не говорила, просто была рядом, выражая свою поддержку прикосновениями и собственным присутствием. Они были друг у друга, а больше уже не важно.

***

Богиня сидела перед жаровней в своем шатре, с придирчивым видом зачитывая выданные Афродитой свитки. В них были записи об оформлении свадьбы. Сейчас от богини луны требовалось просмотреть их и внести свои исправления, если таковые имеются. Ее жених уже «просмотрел» записи и сказал, что все устраивает. Единственное, чего смогла добиться богиня, так это места проведения церемонии. Вечером в диком заброшенном саду Олимпа, близ озера. Это было её единственное желание. - Нет, Артемида, - строго произнес Зевс. - Наши традиции предписывают проводить брачные обряды в храмах. Мы не будем их нарушать. - Отец, прошу! – взмолилась богиня. - Ты отнял у меня все. Не отбирать хотя бы это. Разреши провести церемонию там, где велит мое сердце. Лес – мой храм, луна – мой алтарь. Если я не могу решать свою судьбу, позволь замуж выйти так, как хочется мне. Артемида не знала, на какие точки надавила, но отец сдался. Может в нем проснулась совесть, и он позволил исполнить эту прихоть. Но это вряд ли: то, чего нет, не может проснуться. - Что читаешь, царица? – проговорил возле уха знакомый голос, ставший уже родным. Артемида с улыбкой обернулась, приветственно целуя его в губы. - План собственной свадьбы, - ответила она, вертя в руках свиток. Перси усмехнулся и, притянув богиню к себе, отобрал пергамент, положив голову ей на макушку. - Так… это понятно, это тоже. Ритуалы, жертвы, клятвы, дары. Только все как-то скучно и пресно. – Он откинул свиток и пристально посмотрел на богиню. - Традиции, они одинаковы, - она пожала плечами. - Это да, - кивнул он, - у нас они тоже есть, но не хватает чего-то яркого, запоминающегося, что-то, - Перси взмахнул рукой, - что бы сделало эту свадьбу отличающейся от остальных. - Того, что ты меня похитишь посреди церемонии недостаточно запоминающейся? – Артемида насмешливо вскинула бровь. Персей усмехнулся, сдерживая смех. - Да, но в самой свадьбе нет ничего интересного, скучно. - Какая разница, какой она будет, если я все равно с неё сбегу? - Это твоя свадьба. Я хочу, чтобы она была… другой. Чтобы нравилась тебе, царица. - Хорошо, - скрестила руки на груди богиня, развернувшись к нему лицом, так что теперь она обхватила ногами его талию, положив руки на плечи змию. - Что ты предлагаешь? Персей задумчиво накручивал на палец прял ее каштановых волос. - Просто добавить цвет. Пусть в венок будут вплетены цветы, хитон расшит узорами, сад будет пестрить цветами. Пусть она будет яркой, как ты сама, царица. - Где ты научился так хорошо организовывать свадьбы? – богиня рассмеялась, запуская пальцы в его темные, как ночь, волосы. Ей это никогда не надоест. - Моя сестра Василиса. – Перси ответил не сразу. – Она порой спускается в Явь, и там обязательно какой-нибудь царевич на ней женится. Я был на стольких её свадьбах, что не перечесть. - Зачем она приходит в мир людей, если там её постоянно берут в жены? Разве не проще оставаться в Нави? - Ты уже знакома с нашими преданиями и сказками? – вдруг спросил он. - Немного, - рассеяно ответила Артемида, не понимая к чему этот вопрос. - Тогда ты должна знать имена главных героев. - Ну, обычно это Иван и его возлюбленная Василиса. Перси торжественно кивнул. - Вот почему Вася приходит в Явь. Работа у неё такая: связывать мир духов и мир людей. Артемида не стала ничего отвечать. Просто положила голову на мужское плечо и прикрыла глаза. Перси поглаживал её по спине, а богиня медленно перебирала его волосы. Идиллия. Ей хотелось, чтобы так было всегда: находится рядом с дорогим тебе человеком. - Даника, - нарушил тишину царь Нави. Артемида резко подняла голову и удивленно посмотрела на Перси. - Что? - Даника – значит утренняя звезда, - тихо заговорил Перси. Это было необычно в сравнении с его всегда громким и звучным голосом. - Это имя полуночной княжны, дарованное ей самой Мокошь. Это имя принадлежит тебе, моя царица. - Даника, - медленно произнесла богиня. Имя плавно слетело с языка, словно легкая мелодия. Артемида почувствовала какое-то единение с ним, как будто оно было ей ближе, чем её собственное имя. – Даника, - повторила она, уже увереннее. – Мне нравится. Даника – Дана. - Дарованная богами. Тебя даровали мне сами боги, царица. Она абсолютно точно его любила.

***

Она все больше и больше привыкала к имени Даника. Иногда богиня ловила себя на мысли, что обращается к себе «Даника», а не «Артемида». Она все больше чувствовала связь со славянским миром и все меньше – с греческим. За полгода ее внешность изменилась: богиня сильно потеряла в весе, черты заострились, а волосы приобрели более насыщенный рыжий оттенок и стали не так сильно виться, падая на плечи и спину крупными локонами, а не мелкими кудряшками. Её кожа всегда была светлой, но теперь стала совсем белой. Не такой, которую называют фарфоровой кожей, а настолько бледной, что почти прозрачной. Она все меньше походила на человека и все больше – на мертвеца. Перси тогда сказал: «Все просто: твое тело умирает. Оно едва протянет до летнего Солнцеворота. Тогда душа освободиться и перейдет в Навь. Так и должно быть». Чем ближе была свадьба, тем больше богиня нервничала. До церемонии остался месяц, Даника не находила себе места. Ей все время казалось, что что-то пойдет не так. Ей стали сниться кошмары. Самым страшным для неё стал тот, в котором Перси не прилетел за ней, и она была вынуждена выйти замуж на Геракла. Персей сначала опешил от такого заявления, а потом долго успокаивал её и убеждал в том, что прийдет и ни за что не оставит. Не сможет лететь – пешком дойдет. В конце концов Артемида вроде успокоилась. Хитон, расшитый золотой и красной нитью уже висел в ее шатре. Узнав об этом, Перси, как маленький ребенок, скакал перед ней, упрашивая его надеть. Даника долго сопротивлялась, но все же поддалась уговорам. Самой хотелось примерить платье невесты. - Хоть сейчас к алтарю веди, - сказал царь Нави, когда богиня предстала перед его глазами. – Ты очень красивая. Даника смутилась. Она все ещё не могла привыкнуть к вот таким простым словам, отчего-то приятным. - Думаешь? – богиня покрутилась вокруг себя, и легкая юбка подлетела в воздух. - Чувствую себя странно, - призналась она, глядя в глаза Персею. Он положил руки ей на плечи и легко сжал. - Все хорошо. Ничего не бойся, я рядом, - серьезно сказал он, и опустил взгляд, чуть нахмурившись. – Только у тебя здесь пятнышко. - Где? – воскликнула богиня. Никакого пятнышка она не заметила. Даника подняла голову, готовая что-то сказать, как была встречена страстным поцелуем в губы. Все мысли перестали её волновать. Они подождут. - Ты меня обманул, - прошептала богиня, разрывая поцелуй. - Обманул, - согласился царь Нави. Свадебный хитон полетел на пол, за ним последовала и одежда Персея. Это ночь принадлежала чувствам, среди который была и она – любовь.