Академия нонсан

– Нет, ну ты серьёзно что ли? Это ведь случайность! – Джэй не выдерживал уже с самого утра. – Я бы простил случайность, но его выговоры в мою сторону… – мрачно отозвался Сонхун, застёгивая манжеты на новой белой рубашке. Он стоял у зеркала, взгляд сосредоточенный, движения резкие, будто даже ткань виновата в том, что настроение испорчено. Комната общежития, где они жили втроём, давно пропиталась шумом их разговоров. На полу валялись учебники вперемешку с мячом, курткой и наушниками, как всегда – полный хаос. Третьим соседом был Харуа. С самого утра он честно пытался вникнуться в конспект, но терпение у парня закончилось после пятой минуты спора. Бросив тетрадь на кровать, он лишь закатил глаза и вылетел за дверь в академию раньше положенного – лишь бы не слушать, как эти двое грызутся. – Он осознаёт свою ошибку. Но и ты прими, что был груб – Джэй начинал злиться по-настоящему, а не ради примирения. Он не любил вот этих вечных принципов Сонхуна – Мы же не можем так поступать с младшими. Тем более… – он сделал паузу, как будто хотел ударить посильнее – …он теперь в нашей компашке. Сонхун остановился. Его глаза, отражённые в зеркале, метнулись к другу. Несколько секунд он молча вглядывался в отражение Джэя, потом медленно повернулся: – Когда он успел? – в голосе прозвучало удивление, но гораздо громче – возмущение – Кто он вообще такой? Я его впервые увидел, а он уже один из нас? В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками коридора за дверью. Джэй не отвёл взгляда, хотя было ясно: ещё чуть-чуть, и эта «битва взглядов» закончится новым витком ссоры.       Да, порой он бывал холодным и резким, но Сонхун вовсе не был ребёнком, каким его могли представить после вспышек гнева. В реальности он – взрослый, собранный и слишком рано повзрослевший человек. Семья Сонхуна – это отдельная известная история, кажется, для всей Кореи. Его мать — знаменитая актриса, любимица красных дорожек и камер, её улыбка годами не сходит с экранов и глянцевых обложек. Отец же был человеком другого калибра: владелец рекламной империи, один звонок который мог запустить новую компанию или обрушить целую сделку. Семья Пак всегда была «на слуху», всегда в свете вспышек журналистов, и именно поэтому с детства Сонхуну пришлось иметь при себе несколько личностей. Одна – для друзей, вторая – для прессы, с идеально отрепетированной улыбкой и отточенными фразами, третья – для семьи, четвёртая – для статуса в академии, чтобы никто не усомнился в его силе и авторитете, и так по кругу. Пак был словно ходячая энциклопедия эмоций, хотя чаще всего предпочитал держать обложку закрытой. Но даже у такой энциклопедии иногда случались страницы, которые вырывались сами – терпение взрывалось неожиданно, и для окружающих, и для самого Сонхуна. В тот инцидент в столовой, пока он мрачно стоял у раковины и пытался отмыть рубашку, он действительно несколько раз задумался: не перегнул ли палку с этим новеньким. Блондин был для него незнакомцем – а значит, новенький, потому что в академии Сонхун знал практически всех. Фраза «с дорогого вкуснее» невольно вызвала у него усмешку. Он даже усмехнулся сам себе, выжимая мокрую ткань. Если бы этот блондин знал, с чего ему на самом деле вкуснее, то точно не говорил бы так. Для Сонхуна это никогда не были ни дорогие вещи, ни запахи дорогих духов, ни машины, ни еда. Всё дорогое для него давно стало не подарком, а клеймом. Сколько себя помнил, дорогое было равносильно несвободное. Словно всё, что блестело и стоило целое состояние, лишь отнимало у него шанс дышать просто и легко. На самом деле Сонхун мечтал о простом. Закончить школу без оглядки на фамилию, завести семью, где его никто не фотографирует за чашкой утреннего кофе. Жить тихо, без статей, интервью и бесконечных деловых встреч, которые навязаны лишь его родителями. И именно поэтому слова того блондина были для него пустыми. Правды в них не было вовсе. Ему с дорогого лишь горько. – Из параллельного, с класса Чонвона – у Джэя вдруг снова вспыхнуло желание хоть как-то доказать другу, что Сону вовсе не виноват. Шанс был, раз Сонхун остановился и начал расспрашивать, значит, всё-таки зацепило – Уверяю, он наш человек. Сонхун слушал, не перебивая, уже поправляя воротник белоснежной рубашки. На его лице не было ни раздражения, ни мягкости – привычная маска спокойного хмурого президента академии. Но Джэй видел: друг задумался. – Ему неловко и, возможно, даже страшно за тот случай. Он ведь впервые в таком месте, из маленького городка – голос Джэя стал мягче, словно он сам обращался к младшему – Сону довольно добрый и милый паренёк. Будь проще с ним. С этими словами он дружески стукнул Сонхуна по плечу и, не дав тому ответить, быстро покинул комнату – время близилось к урокам. А Пак остался один. Несколько секунд он ещё смотрел в зеркало на отражение с идеальной укладкой, строгим пиджаком и взглядом, который так привыкли видеть все остальные. Вздохнув, он всё-таки последовал за другом.

***

Сону тем временем с утра уже успел раз двадцать проверить пакет с «прощением». – Печенье вроде выглядит целым – бормотал он, поправляя завязку. Блондин шагал по направлению к академии, держа в голове целую речь. Едва он надевал носки, застёгивал рубашку, чистил зубы – он мысленно представлял того высокого парня с холодными глазами и тренировался говорить. Вариантов извинений было столько, что хватило бы на полноценный концерт с номерами. Но Сону всё равно чувствовал: слова будут путаться, голос – дрожать. Ему нужно это прощение. Не ради галочки, а ради того, чтобы доказать – он не враг.       Погода сегодня выдалась теплее, чем вчера. Лёгкий утренний ветерок трепал светлые волосы, листья под ногами шуршали, словно шептали что-то про новые встречи. Сону невольно вспомнил свой старый город: там начало осени всегда было резким, с холодными дождями и серыми улицами. А здесь… даже воздух казался мягче, будто подталкивал к переменам. Медленно, но уверенно он вошёл во врата академии. Те возвышались над ним величественно – огромные, строгие, словно стражи, оберегающие что-то неземное внутри. У Сону даже дыхание перехватило: он снова почувствовал себя маленьким мальчишкой перед чем-то большим, к чему ещё не дотягивается. Резкий звонок телефона вырвал его из мыслей. Сердце подпрыгнуло – он судорожно достал мобильный, молясь, чтобы там высветилось «Николас». Но на экране светилось не иначе как: «Мама». – Да, мама, как ты? – тут же улыбнулся блондин, поднося телефон к уху. Его голос стал мягким, чуть выше обычного. – Сону-я, извини, я проспала – прозвучал её спокойный, усталый голос – Хотела пожелать тебе хорошего дня и учёбы. И этих слов хватило. Он моментально расплылся в искренней улыбке, и вся тревога, которая крутилась внутри, отступила хотя бы на несколько минут. С этим тёплым ощущением Сону продолжил идти к зданию академии, уже не обращая внимания на людей вокруг. На плечах был рюкзак, в руках – пакет с печеньем и брелком. В голове всё ещё мелькали реплики, которые он хотел сказать Сонхуну. Но теперь он шёл увереннее. – Всё в порядке, я уже добрался до академии – ответил Сону, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё колотилось быстрее обычного. – Это хорошо – в трубке на той стороне почувствовалась тёплая улыбка мамы. Но следующая фраза будто ножом полоснула по сердцу: – Сону, а Николас тебе звонил? Парень замер. Шаг, и без того медленный, стал тяжёлым, будто ноги налились свинцом. Что ответить? Соврать ради её спокойствия или выложить правду? В голове завязался тугой узел, и блондин даже не успел выбрать вариант, как мать добавила: – На работе сказали, что он уже два дня там не появлялся. Прямая остановка. Его дыхание сбилось, сердце застучало так сильно, что, казалось, его было слышно всем вокруг. Он выронил телефон прямо на каменный пол академии. Экран мигнул и звонок обрубился. Подняв взгляд, Сону понял, что снова нарвался – точнее, врезался. Слишком сильно. От удара его пакет с печеньем разлетелся в одну сторону, телефон – в другую. Толпа тут же, как по заказу начала собираться, словно запахла свежая драка. – Посмотрите-ка, это же вчерашний очкошник – раздался издевательский голос. Незнакомец специально цитировал слова с прошлого инцидента, будто хотел их закрепить. Но Ким стоял неподвижно. Его мысли были далеко, за пределами академии. «два дня не появлялся» – снова и снова повторялось в голове. – Я к тебе обращаюсь, оглох что ли? – парень грубо толкнул Сону в плечо, и тот пошатнулся назад, едва удержав равновесие. Он поднял взгляд. Перед ним – ухмыляющееся лицо, рядом – компания зевак, которые уже ждали шоу. – Эй! – парень напротив снова ткнул его в грудь – Ты, блядь, разговаривать будешь? Или только глазами хлопать умеешь? Сону вдохнул глубже, пытаясь вернуть контроль. Он не хотел показывать слабость, но внутри всё клокотало. Злость, страх, тревога смешались в один ком. В толпе кто-то хмыкнул, бросали подначку, а незнакомец снова навис над ним, смакуя каждое слово, каждое движение, наслаждаясь вниманием. Но у Сону сейчас было одно желание – не упасть, не дать этим шакалам увидеть, что внутри у него шторм. – Да ты немой, что ли? – парень, устав добиваться хоть какой-то реакции от блондина, уже замахнул руку для пощёчины. Сону только успел крепко зажмурить глаза, готовясь к удару. Но он так и не последовал. Осторожно открыв глаза, блондин увидел перед собой чужую ладонь, уверенно перехватившую руку обидчика. Подняв взгляд чуть выше, он наткнулся на холодный, пронзительный взгляд Сонхуна. Президент академии стоял с каменным лицом, и только в его глазах горел тот самый яростный огонь, который обычно был обращён на самого Сону. Но сейчас вся эта злость была направлена на парня напротив. – Ты что, мать его, творишь? – выговорил Сонхун медленно, по слогам, будто каждое слово врезалось в воздух. – Этот очкошник снова не видит, куда идёт! Врезался в человека и даже не извиняется, да он вообще на меня не реагирует, смотри на него! – незнакомец махал рукой в сторону Сону, голос его становился всё выше. Блондин действительно выглядел потерянным: взгляд стеклянный, лицо бледное, будто он не здесь, а где-то очень далеко. – У него будто речь отнялась… какой жалкий – прошипел парень и вырвал руку из хватки Сонхуна, снова замахиваясь. Но в этот раз кулак прилетел уже ему самому – со стороны Джэя, что всё это время стоял чуть позади. Удар был быстрым и довольно сильным, без промедлений. Незнакомец рухнул на пол, сразу схватившись за нос, из которого тонкой струйкой побежала кровь. – Шёл бы ты отсюда, пока это только нос. В следующий раз выберу орган поинтереснее – процедил Джэй, разминая костяшки пальцев. Толпа мгновенно потеряла интерес: шёпот и перешёптывания разошлись по коридору, Сонхун же резко развернул Сону к себе, крепко взяв за плечи. Его взгляд скользнул по лицу блондина — и впервые в нём мелькнула не злость, а тревога. – Ты в порядке? – голос прозвучал холодно, но под ним явно пряталась искренняя забота. Джэй тем временем подбирал телефон, рассыпавшиеся вещи и пакет с печеньем, одновременно подгоняя оставшихся зевак. Сону не ответил. Его дыхание стало сбивчивым, по щеке неожиданно скатилась одинокая слеза. Руки затряслись, всё тело начало мелко дрожать. Мир перед глазами плыл. – Эй… – Сонхун чуть встряхнул его за плечи. – Эй, чего ты… Но блондин будто и не слышал его. Слёзы катились сильнее, а в голове всё гудело. Сердце колотилось так, что он уже не чувствовал опоры под ногами. – Чёрт… – сорвалось с губ Сонхуна. И в следующий миг Сону рухнул в обморок прямо ему в руки. Президент еле успел подхватить его, удержав от падения. – Джэй! – голос Сонхуна прозвучал громче обычного, срываясь – Срочно зови ребят!

***

Сону медленно открыл глаза. Потолок был белым и слишком ярким, а сама палата – просторной, будто специально созданной для того, чтобы в ней чувствовать себя чужим. Голова слегка кружилась, лицо неприятно стягивало от высохших слёз. К нему тут же подлетел Чонвон. – Ты в порядке? Ты как? Сону? – голос сорвался на высокую ноту. У Чонвона и без того глаза были большие, как капельки, а сейчас они казались ещё больше, налитые испугом. Он выглядел так, будто сам готов был разреветься от страха за друга. Новенький попробовал приподняться и сел, сразу же машинально коснувшись виска. – Чонвон, что произошло?.. – Ты напугал нас, особенно Сонхуна – выдохнул тот, всё ещё цепляясь за его руку. Сону моргнул, переваривая услышанное: – Сонхуна?.. – Ты упал в обморок – Ян тараторил так, будто боялся, что если замолчит, то снова начнёт паниковать – Хорошо, что они были рядом. – Ты что, вообще ничего не помнишь? Сону медленно закрыл глаза, словно прокручивая плёнку в голове. Он вспомнил утро: лёгкость в теле, предвкушение дня, приготовленное печенье. Вспомнил звонок от мамы. Вспомнил её голос… и новость о Николасе. – Где мой телефон?! – блондин резко дёрнулся, начиная шарить взглядом по комнате, а затем руками вокруг кровати, словно всё могло материализоваться прямо тут. – Эй-эй, не дёргайся! – Чонвон подскочил и перехватил его руки, заставляя посмотреть на себя – Ты только что очнулся. Успокойся, понял? Голос его дрожал, но он старался звучать строго, как старший брат. – Твоя сумка и какой-то пакет… в общем, их забрали в класс. Харуа и Ники унесли. Недавно тут были, но у них уроки. А я отпросился, чтобы остаться с тобой – он улыбнулся чуть неловко – Ну, как друг. Сону тяжело выдохнул, плечи упали. Он аккуратно высвободил руки и запустил пальцы в волосы, сжимая их так, будто это могло вытянуть из него тревогу. – Боже… простите – пробормотал он едва слышно – Я, наверное, снова устроил цирк. Слегка горькая усмешка скользнула по его губам.

«Снова облажался»

– Тот ублюдок… что он тебе сделал? – Чонвон не мог успокоиться, в голосе снова сквозил агрессивный настрой, будто он готов был прямо сейчас выбежать искать того парня. Сону медленно поднял голову, взгляд всё ещё затуманенный, и тихо ответил: – Я не помню… кажется, мы просто столкнулись. Прежде чем Чонвон успел снова завестись, дверь в кабинет приоткрылась, и появилась девушка в белом халате. Лёгкая, с милой улыбкой, она вошла так же внезапно, как и вышла потом. – Ким Сону? Ты очнулся, как себя чувствуешь? – Спасибо, я в порядке – блондин, хоть и с натянутой улыбкой, поклонился вместе с другом. – В таком случае отпускаю тебя домой. Сегодня тебе нельзя перетруждаться, отдыхай – она не стала слушать возражений, забрала со стола журнал учеников и исчезла за дверью, будто её и не было.

***

– Ну что там? – Хисын, как всегда, без стеснения навис через плечо Джэя, пока тот читал сообщения на телефоне. Учитель ненадолго вышел, и шум в аудитории только усилился. – Чонвон пишет, что Сону пришёл в себя. Его отпустили домой – пробормотал Джэй, а рядом Сонхун и Хисын тут же навострили уши. – Отлично, тогда и мы пойдём – оживился Хисын, блеснув улыбкой. – Куда нам? – Джэй выключил телефон и посмотрел на него так, словно у того крыша поехала. – Домой. Не можем же мы бросить нашего нового «члена банды» одного. Вдруг ему чай надо заваривать или мораль читать – парень хитро приподнял бровь. – У него все конечности целы. Проблемы только с головой – сухо вставил Сонхун, старательно списывая тему с доски. – Проблемы с головой у тебя, бестолочь – Хисын щёлкнул его по затылку, на что тот моментально обернулся с убийственным взглядом. – Серьёзно – не сдавался он – Поехали. Познакомим его ближе с нами. – Девушки не дают, по парням пошёл, что ли? – усмехнулся Джэй, наблюдая за энтузиазмом друга. – Хочешь принять меня в свой голубой уголок? – Хисын подмигнул, играя бровями и изображая подозрительный тон. В ответ сразу же получив толчок в плечо. – Честно, с вами как с детьми… – пробурчал президент, но в глубине души уже понимал, не быть сегодня урокам. Хисын ведь всё равно добьется своего.