Академия нонсан

      Лучи утреннего солнца пробрались сквозь шторы и рассыпались по комнате мягким золотым светом. На стенах и потолке прыгали солнечные зайчики, отражаясь от зеркала — как будто пытались подмигнуть её хозяину. В комнате пахло чем-то тёплым — смесью чистоты после душа, шампуня и свежего воздуха, ворвавшегося из приоткрытого окна. Сону стоял перед зеркалом, тщательно укладывая непослушные локоны. После душа волосы всегда жили своей жизнью — вились, как им вздумается, и категорически отказывались слушаться. Он чуть нахмурился, сдвинул прядь, снова выровнял. Пальцы ловко прошлись по светлым волосам — ещё чуть-чуть, и идеально. В отражении его лицо выглядело почти нереальным: мягкие, но острые черты, лисий прищур глаз, янтарный оттенок, пухлые губы и аккуратный нос. Он улыбнулся самому себе — не самовлюблённо, а чуть устало. После парень наспех схватил свой рюкзак и зашагал в сторону выхода. – Санни, уже пошёл? – донёсся с кухни голос Николаса. Ник стоял у плиты, в фиолетовом фартуке. Он ловко переворачивал яичницу, тестируя свои навыки перед самим собой. – Ага! – Сону радостно кивнул. На прощание он схватил со стола яблоко, подкинул его в ладони и, подмигнув, направился к двери. – Удачи, – бросил Ник в след, не отрываясь от сковородки. Дверь за Сону тихо закрылась, оставив после себя запах поджаривающегося масла и яичных белков.       На улице утро встретило его ярким светом и мягким ветром. Воздух был свежим, пах молодой травой и дорогим кофе от ближайшего кафе. Сону на секунду прикрыл глаза и подставил лицо солнцу — оно ласкало кожу, будто обещая хороший день. Он всегда любил такие утра: когда мир будто улыбается тебе в ответ. Подходя к академии, он вдруг заметил знакомую машину — чёрную, блестящую, с зеркальной поверхностью. Настолько безупречную, что можно было подумать, что она только что с салона. Дверца автомобиля плавно открылась, и вышел Сонхун — в своей привычной манере: уверенно, спокойно, словно прямо сейчас снимается в рекламе за несколько тысяч долларов. Темные волосы идеально лежали, шаги — размеренные, взгляд — холодный, сосредоточенный. На плече висела сумка. И вот тут Сону заметил его. Маленький небесно-голубой пингвинёнок, болтающийся на нижнем кармашке. Тот самый брелок, что он подарил. Парень замер, будто кто-то поставил его на паузу. Сердце резко забилось быстрее — то ли от удивления, то ли от чего-то более опасного. В груди стало теплее, а по губам скользнула мягкая, едва заметная улыбка. «Значит ли это, что он ему понравился?» Эта мысль щекотала изнутри, будто подбрасывала лёгкие искры по телу. Сону не заметил, как чуть ускорил шаг — но потом замедлился, не решаясь подойти ближе. Сонхун же, как всегда, выглядел так, будто весь мир существовал отдельно от него. Его ничто не трогало, не интересовало. Даже солнце, кажется, светило сегодня исключительно для того, чтобы подчеркнуть его безупречный профиль. Он спокойно прошёл мимо, не заметив ни Сону, ни кого-либо ещё, направляясь прямо ко входу в академию. Он сделал глубокий вдох, встряхнул головой и, наконец, направился за ним, намереваясь догнать президента, но, попытка догнать увенчалась новым столкновением, после которого сону был повален на землю. Грубо свалившись, слегка сдирая кожу на ладошках, боль вспыхнула быстро, но не успела догореть — он уже поднял взгляд. Перед ним стоял высокий парень, явно старше, с резкими чертами лица и нагловатым прищуром. Тёмные волосы небрежно спадали на лоб, а руки в карманах казались демонстративно расслабленными — как у человека, привыкшего чувствовать власть. Брюнет шагнул ближе, тень от его фигуры закрыла солнечный свет. Он наклонился и, не меняя выражения лица, ткнул пальцем прямо в лоб Сону. – Ты. – Голос у него был низкий, чуть хрипловатый. – Видеть разучился? Палец снова коснулся лба блондина — резко, с нажимом, как вызов. Сону чуть отшатнулся, сидя всё ещё на земле, чувствуя, как в груди поднимается знакомое чувство — сжатое, неприятное, липкое. Оно пахло прошлым. Той школой, где его всегда старались «поставить на место». Теми взглядами, в которых он всегда был удобной мишенью. Он ненавидел это ощущение. И ненавидел себя за то, что оно всё ещё возвращалось. На этот раз он не стал отмалчиваться. Сону резко откинул чужую руку со своего лица и поднял глаза на стоящего над ним брюнета. – Это ты задел меня. Толпа, что уже успела собраться вокруг, зашевелилась. В их взглядах зажёгся тот самый знакомый блеск — предвкушение. Брюнет замер на секунду, а потом губы растянулись в злой ухмылке. – Что ты сказал? – процедил он, и прежде чем Сону успел отреагировать, парень схватил его за ворот рубашки и рывком поднял. Ткань сдавила горло, воздух вырвался из лёгких. Сону оказался почти на цыпочках, тело дрожало не от страха, а от того, что дыхания стало не хватать. Брюнет навис над ним так близко, что от его дыхания щекотало щёку. В глазах — ни капли сомнения, только раздражение и желание унизить. – Эй, ублюдок, – голос стал ниже, холоднее. – Думаешь, можешь здесь выёживаться? Да я тебя на шкуру пущу, крашеный. Толпа оживилась. Кто-то хихикнул, кто-то одобрительно цокнул языком. Для них это была сцена из дешёвой драмы, а не реальная жестокость. Пальцы брюнета впились в ворот, поднимая Сону чуть выше. Тот чувствовал, как воротник давит на горло, и с каждой секундой дыхание становилось всё труднее. Воздух будто стал вязким. – Пусти… – выдавил он, хватая чужие руки, пытаясь отцепить их. Кожа на пальцах горела, но брюнет будто только сильнее сжал хватку. – Давай! Давай! – хором подначивала толпа. Кто-то даже хлопнул в ладоши, как на представлении. Их глаза блестели от предвкушения чужой боли — ведь смотреть на унижение всегда проще, чем вмешаться. Сону задыхался, но взгляд его оставался острым. Внутри всё дрожало — не от страха, а от злости, от ненависти к этому чувству беспомощности, которое он поклялся больше не испытывать. Но сейчас, среди чужих голосов и лиц, он чувствовал себя снова тем мальчишкой, что однажды просто не смог защититься. – Эйджэй! – резко прозвучало позади, и Сону ощутил, как чьи-то руки грубо, но решительно разжали пальцы брюнета, выдирая его из хватки. Воздух вернулся внезапно — как будто холодный поток ворвался в грудь. Сону согнулся пополам, уткнувшись ладонями в колени, судорожно втягивая ртом воздух, будто после долгого пребывания под водой. – Ты ахуел?! – голос Эйджея прорезал шум толпы, хрипловатый, злой. – Зачем остановил? – он почти взревел, глядя на японца, который спокойно стоял напротив. – Чёрт, я тебя… – не успел договорить брюнет, как уже шагнул вперёд, схватив Ники за ворот. Сону, подняв голову, наблюдал за этой сценой с тихим ужасом и непониманием. Толпа вокруг уже не гудела от интереса — воздух будто сгустился, ожидание стало вязким, напряжённым. Ники не двинулся. Стоял прямо, глаза прищурены, взгляд холодный и устойчивый. – Ну давай, – произнёс он глухо, без тени страха. В его голосе звучала уверенность, та, что способна заставить злиться сильнее прежнего. Эйджэй, напротив, лишь сильнее сжал ворот японца, сминая ткань. Лицо перекосилось от гнева, дыхание сбилось, как у загнанного зверя. Сону же в это время заметил на скуле Ники узкий пластырь, аккуратный, но заметный — след, будто от недавней драки. Разные мысли перекатились быстро, пытаясь найти вывод. Но перепалка вновь привлекла внимание. – Вот жешь выродок.. – зашипел Эйджэй, замахиваясь. Кулак летел с силой, но воздух лишь свистнул. Ники, не моргнув, резко ушёл вниз, в сторону — движение точное, отточенное. Прежде чем кто-то успел осознать, его кулак врезался Эйджэю прямо в солнечное сплетение. Глухой звук удара, брюнет согнулся, хватаясь за грудь, судорожно втягивая воздух. Толпа взорвалась шёпотом и охами. Сону, всё ещё стоявший чуть в стороне, невольно вздрогнул. Ники выпрямился, поправляя рубашку, следом неспешно закинул рюкзак на плечо, поудобнее устраивая лямку в руке. Он подошёл ближе к согнувшемуся Эйджэю, наклонился так, чтобы тот услышал каждое слово: – Ещё раз увижу, что ты трогаешь других. — пожалеешь – ники выпрямился, бросая напоследок – Выбирай себе равных. Японец развернулся к Сону. Их глаза встретились — в нём не было ни благодарности, ни страха, только странная тишина. – Пошли. – тихо, почти шепотом. Он повернулся к зданию и, не оглядываясь, направился к входу. Толпа медленно начала рассеиваться, шум гулом расплывался. Сону ещё секунду стоял, глядя на Эйджэя, всё ещё согнувшегося пополам. «Эйджэй тварь последняя,» — в голове блондина сразу же всплыли слова ники, парень кея значит. Покачав головой, Сону поспешил за японцем, чувствуя, как в груди всё ещё дрожит что-то — то ли остатки страха, то ли странное, неосознанное восхищение. – Спасибо, – выдохнул Сону, догнав Ники и поравнявшись с ним в шаге.       Коридор был длинным, залитым холодным светом ламп. Стены отражали шаги, будто замерли в тишине после недавней сцены. Ники шёл уверенно, неторопливо — та же лёгкая, почти лениво-расслабленная походка. Одна рука лежала на лямке рюкзака, пальцы едва касались ткани. Он не оборачивался. – В следующий раз не давай себя в обиду, – произнёс он, не изменяя темпа и не глядя на блондина. Голос его был ровным, будто в нём звучала тяжесть прожитого. – Если будешь молчать, каждый будет думать о тебе то, что им удобно. Слова прозвучали спокойно, но отозвались глубоко. Сону замедлил шаг, будто пытаясь уловить весь смысл, пропуская фразу через себя. Он прав… Они дошли до поворота. Ники вдруг остановился и повернулся к нему. Свет падал на его лицо, выделяя скулу, пересечённую узкой полоской пластыря. Взгляд — прямой, внимательный. – С тебя свиные рёбрышки, – сказал Ники так серьёзно, что Сону сначала не понял, это угроза или шутка. – А? – вырвалось у него, слишком громко, слишком растерянно. В уголках губ японца дрогнула усмешка. Он чуть склонил голову, будто давая понять, что всё не так уж сложно. – Просто угости меня. За спасение, – мягко добавил он, и взгляд на мгновение стал теплее. Сону заметил, как при этом Ники чуть приподнял подбородок — уверенно, но не надменно. Он всё ещё смотрел на пластырь. Мысль не давала покоя: драка? случайность? Но спросить не решился. Между ними повисла короткая пауза. И вдруг Сону, будто очнувшись, вскрикнул: – Ааа! Конечно! – улыбка сама прорвалась, искренняя, детская, – Обязательно угощу! Ники от неожиданности чуть дёрнулся назад — не от испуга, скорее от неожиданного всплеска эмоций блондина. Сону, всё ещё сияя, кивнул и скрылся в кабинете, почти впрыгнув в него, будто волна энергии вынесла его вперёд. Ники остался стоять на месте. Несколько секунд просто смотрел на место ушедшего блондина. Потом тихо выдохнул, чуть качнув головой. – Вот странный, – тихо пробормотал он, но губы всё же тронула тень улыбки. Он удобнее перекинул рюкзак и направился следом, шаги эхом отразились от стен, гулко затихая в конце коридора.

***

– Вот сволота, – с гулким стуком ладони по столу возмутился Джей. Поднос подпрыгнул, а суп едва не выплеснулся через край. – Нет, я ему давно хотел лицо подправить, и, клянусь, в следующий раз — сделаю! – не унимался он, сверкая глазами, будто уже продумывал схему нападения. Компания, по обыкновению, собралась за своим постоянным столом в столовой. Воздух гудел от голосов, запаха лапши и дешёвого кофе. Разговор шёл о событиях сегодняшнего утра — и, судя по тону Джея, всё ещё свежих в памяти. – Всё в порядке, – поспешно замотал руками Сону, чувствуя, как разговор начинает разрастаться до драмы. – Ники тогда подошёл вовремя. Все взгляды одновременно метнулись к японцу. Тот сидел спокойно, чуть приглушённо шумел палочками, аккуратно наматывая лапшу. На лице — ни капли эмоций, будто всё, что происходило, его совершенно не касалось. Сонхун, сидевший напротив, чуть прищурился, задумчиво наблюдая. Отношения между ними в последнее время от чего то натянулись. – Он себе уже многое позволяет, – ровным тоном произнёс президент, – Однажды он человека до суицида довёл своей травлей. Тишина на пару секунд повисла над столом. Ребята молча кивнули, будто подтверждая. Сону замер, переводя взгляд с одного на другого. Слова Сонхуна эхом отдавались в голове. Он на секунду потерялся в своих мыслях, но воспоминания вдруг зацепились за брелок — тот самый голубой пингвиненок, висевший на сумке. Мысль эта вызвала неловкость, заставив Сону быстро уткнуться взглядом в тарелку. Чонвон, наблюдая за ним, заметил, как тот задумчиво все это время смотрит на президента, и сам непроизвольно перевёл взгляд в ту же сторону. Ничего особенного. Просто Сонхун — собранный, сосредоточенный, чужой. Но Сону будто видел что-то другое. Причем далеко не впервые залипая. – Точно, Ынмин же, да? – подал голос Хисын, отложив ложку. – Славный парень был. Мы с ним дружили. – Только дружили? – лениво приподнял бровь Таки, хмыкнув. – Да как ты смеешь! – Хисын сразу подался вперёд, грозно подняв руки. – Он был младше меня! Ребята засмеялись. Их смех немного развеял напряжённую атмосферу. Перепалки между ними были обычным делом, и, как правило, заканчивались ничем — только ещё большим смехом. – А у тебя что приключилось? – вдруг вмешался Джей, указывая на пластырь на лице Ники. Японец, как ни в чём не бывало, прижал пальцы к щеке, будто только сейчас вспомнил о своей «украшенной» скуле. – А, это? – протянул он спокойно, даже не моргнув. – Биско поцарапал. Джей удовлетворённо кивнул, будто именно этой версии и ждал. Остальные переглянулись, пожали плечами — японцу верить было сложно, но спорить никто не стал. Сону также лишь поджал губу получая свой ответ, интересующий его с утра.       Минуты спустя, когда компания уже собиралась уходить, у выхода кто-то заметил знакомую фигуру — Кея. Его грубо держали за руку, таща в противоположную сторону. И даже не нужно было гадать, кто это был. Все как по команде повернули головы. – Вот же урод, – выдохнул Хисын, раздражённо качнув головой. Ники, что допивал сок, лишь бросил короткий взгляд в ту сторону и усмехнулся. – Весёлое утро, – пробормотал он себе под нос. Взгляд Сону скользил по лицам и движениям . Теперь всё, что произошло утром, обрело зловещую ясность. Он отвёл взгляд, чувствуя, как по телу пробежала лёгкая дрожь. В груди немного заскребло смешиваясь с лёгкой паникой.

***

      Уроки следовали один за другим, не давая ни единого шанса перевести дыхание. Каждый преподаватель будто соревновался с другим, кто сумеет нагнать больше страха, громче напомнив о грядущих экзаменах, которые, по их словам, решат судьбу каждого. В воздухе стоял лёгкий запах мела, бумаги и нервного напряжения. студенты машинально писали, черкали, листали — лишь бы не отстать. Сону сидел, склонившись над тетрадью, аккуратно выводя каждую строчку. От бесконечного конспекта пальцы слегка ныли, но мысли блондина были далеко не на доске. Какая жизнь ждёт его потом? — этот вопрос настигал всё чаще. flashback — Я накопил денег. я правда хочу учиться в этой академии, — голос Сону дрожал, но глаза блестели тем самым упорством, которое редко кто понимал. — Мы поможем финансово, можешь не переживать, — отец смотрел на сына устало, — хоть кто-то из сыновей закончит учёбу достойно. Тогда всё казалось началом. Сону помнил, как однажды на уроке в старой школе его взгляд случайно упал на красочный баннер академии — белые здания, просторные классы, улыбающиеся студенты. Цена поступления была астрономической, и он тогда, грустно опустив голову, решил, что мечты — роскошь не для таких, как он. Но однажды вечером, когда дом уже спал, а за окном гудели мимо проезжающие легковушки, он снова открыл сайт академии. И вместо того чтобы закрыть вкладку, как прежде, заполнил анкету. Он решил, что попробует сдать вступительные, попробует заработать на начальные. Просто попробует.       И жизнь, словно устав от его постоянных сомнений, впервые улыбнулась ему. Пришёл ответ, что он принят. Белая полоса — редкость, но на этот раз она принадлежала ему. Уже через неделю Сону стоял с билетом до Сеула, держа чемодан и сердце, полное страха и восторга. конец flashback       Теперь он сидел в том самом кабинете, который когда-то видел лишь на баннере. Стены, что казались далекими, теперь окружали его. Люди высшего класса, как их называли, сидели рядом, дышали тем же воздухом, решали те же задачи. И он — Сону, мальчишка из обычной семьи — стал одним из них. Его взгляд скользнул по классу, останавливаясь на друзьях, которые, как и он, старательно конспектировали. На лице появилась лёгкая улыбка. Он получил то, о чём не смел мечтать — друзей, которые принимали его без оглядки. В школе с ним дружили по-другому: осторожно, с оттенком жалости, будто с тем, кто «не дотянет». Здесь всё иначе. Здесь неважно, откуда ты, и какой ты снаружи — важно, что у тебя внутри. Люди из глубинки часто боятся нового, путают странность с угрозой, а чужую смелость — с безумием. Но чем выше поднимаешься, тем свободнее становятся взгляды.

Где нет места новому, там гаснут те,

кто мог бы светить.

***

– Завтра выходные, давайте повеселимся, – первым предложил Хисын, выходя из корпуса. Его голос прозвучал особенно звонко на фоне усталого гула студентов, спешащих по своим делам. – Я за, – не раздумывая подхватил Сонхун. Рутина правильной жизни, где каждый день напоминал марафон без финиша, выматывала. И такие внезапные передышки казались не просто развлечением, а чем-то жизненно необходимым — чтобы не съехать с ума окончательно. Ребята, сбившись в привычную кучку, начали на перебой предлагать идеи — кто-то за боулинг, кто-то за караоке, кто-то за тихое кафе у парка. Смех, реплики, лёгкая суета — всё смешалось в живой поток дружеской болтовни. Чонвон, идущий рядом с Сону, вдруг незаметно толкнул его плечом, прерывая его невесёлые мысли. – Сону, тебе что, Сонхун нравится? – вот так вот прямо. Блондин резко обернулся, глаза расширились от удивления. – Что? – будто не расслышал,– Нет конечно! Нет, ты что! – слишком поспешно выдал он, делая вид, что сосредоточен на дороге впереди. Но уши предательски залились жаром, а щёки вспыхнули румянцем. Сердце отозвалось громким ударом, будто не согласно с его словами. Впереди ребята всё ещё спорили, не замечая короткой сцены позади. А Чонвон лишь мягко усмехнулся, чуть качнув головой: – Да ладно тебе, – протянул он спокойно, с тёплой полуулыбкой. – Я же вижу, как ты на него смотришь. Сону молчал. Взгляд вперёд, шаг уверенный, будто разговор не оставил следа. Но внутри всё кипело, мысли путались в комок. «Нравится?» — слишком громко, слишком прямо. Обычный взгляд, ничего больше… но почему тогда сердце бьётся так сильно. – Это нормально, Сону-я – вдруг сказал следующее Чонвон. Сону поднял взгляд, будто впервые видел его таким. Эти слова обожгли не своей резкостью, а мягкостью — непривычной, почти невозможной. Он затаил дыхание, не зная, что сказать. А Чонвону они и не нужны были. Понял всё без слов — и не стал добивать. Похлопав его по плечу просто шёл рядом, оставляя другу пространство для тишины. – Здравствуйте – впереди несколько ребят начали поклоняться человеку, что ждал у ворот. – Вы вновь за Сону? – послышалось от Таки. Поняв, что снова пришел Николас, блондин ускорил шаг. – Ты зачем опять пришёл? – почти шёпотом, но с раздражением произнёс он, подходя ближе. Высокий парень, стоявший у ворот, лениво повернулся к нему. – А кто сказал, что я за тобой? – Николас слегка приподнял бровь, а потом скользнул взглядом в сторону. – Я за Харуа. Вся компания, как по команде охнули. Харуа, стоявший чуть позади, неловко подошёл ближе , смутившись под десятком взглядов. Сону поднял брови от удивления, не успев даже как то прокоментировать, как Ник вставил следующее: – И кто из вас Сонхун? – продолжил Николас уже без спешки, – Спасибо за спасение от палки, – усмехнулся он напоследок, подмигнув и, не давая никому вставить слово, направился прочь вместе с Харуа. – От палки? – переспросил Сонхун, пока остальные также как и Сону смотрели вслед удаляющимся фигурам. Блондин лишь тяжело выдохнул, прикрывая глаза ладонью. Он чувствовал, как уши вспыхнули вторично, а в груди скопилось столько неловкости, что казалось — воздух стал гуще. – Забудь, он несёт всякое, – торопливо выдохнул Сону, прерывая любые возможные вопросы. Сонхун просто стоял, глядя, будто всё происходящее лишь морок. – Пока, ребят! – следующим бросил Сону, даже не оглянувшись, быстрым шагом направился к выходу. Все ещё стояли в тишине, ошеломлённо переглядываясь. – Завтра гуляем, не забудь! – крикнул ему вслед Таки, но Сону уже почти добежал до ворот, тихо бурча себе под нос: – Какой позор, Николас… ну ты у меня получишь. И ветер, проходящий между корпусами, будто подхватил эти слова, унося их прочь вместе с остатками дневной суеты. Примечание: Биско – собачка семьи Ники.