Академия нонсан

– Говорите, опыт больше пяти лет? – мужчина в строгом костюме сидел за массивным дубовым столом, скрестив руки и не отрывая внимательного взгляда от собеседника напротив. – Да, всё верно, – уверенно ответил Николас, хотя нога под столом предательски покачивалась, выдавая внутреннее волнение — привычка, оставшаяся с тех времён, когда любое ожидание казалось пыткой. Кабинет был просторным и пах дорогим кофе, деревом и чем-то тяжёлым. На стене висели рамки с фотографиями — владелец ресторана с известными гостями, награды, логотип «Paradise» в золотой оправе. Николас невольно отметил про себя, что место и правда элитное — и работать здесь будет не просто.       Он всё помнил пошагово: как встретил Харуа после занятий, как они вместе вышли из академии под удивлённые взгляды Сону и остальных. Как смеялись по дороге, обсуждая всё подряд — от нелепых одногруппников до любимых фильмов. Удивительно, но с Харуа было легко. Этот парень словно обладал внутренним светом, каким-то тихим, спокойным. Оказалось, его отец — владелец «Paradise», одного из популярных ресторанов Сеула. Харуа, не теряя вежливости, представил Николаса как своего знакомого и аккуратно вручил его отцу, после чего остался ждать за дверью. Теперь Ник сидел здесь, чувствуя, как каждая минута растягивается до бесконечности. На часах стрелка перевалила за восемь вечера, и в груди уже поселилось привычное ожидание отказа — пока не прозвучало долгожданное: – Выходи в понедельник. Мужчина аккуратно сложил бумаги и впервые чуть смягчил выражение лица. – Спасибо! Спасибо большое, – Николас, не удержавшись, вскочил и низко поклонился, голос звучал искренне, почти взволнованно. Выскочив из кабинета, он сразу увидел Харуа, который, завидев его, моментально поднялся на ноги. Глаза мальчишки загорелись интересом — ждал ответа, но Ник не сказал ни слова. Вместо этого он резко притянул его к себе и обнял. – Харуа, спасибо тебе! – почти выкрикнул он, сжимая его в объятиях. – Меня приняли! От Николаса пахло дождём и чем-то немного острым, как специи на кухне. Харуа слегка улыбнулся, обнимая в ответ, не таким крепким, но тёплым движением. – Рад, что смог помочь, – спокойно сказал он, чуть хрипловатым голосом. Ник наконец отстранился, глянул на часы и тихо выдохнул: – Уже поздно для школьников. Пойдём, я тебя провожу – Он легко взял Харуа за запястье, намереваясь вывести его из здания, но тот мягко потянул руку назад, заставив Николаса остановиться и обернуться. Харуа улыбался — чуть шире, чем обычно. В его глазах мелькнул лёгкий блеск, будто он наблюдал за чем-то по-настоящему забавным. – Не нужно, мой отец здесь. Он подвезёт меня до общежития Нонсан, – сказал он, кивая в сторону, откуда только что вышел сам Ник. – А-а, – Ник неловко почесал затылок, – ну тогда… я пошёл. Он будто хотел добавить ещё что-то, но передумал. Глаза снова скользнули по лицу Харуа — по мягким чертам, по линии губ, по чуть взъерошенным после долгого дня волосам. В груди что-то странно кольнуло. Харуа, будто почувствовав этот взгляд, кивнул с той самой лёгкой, почти застенчивой улыбкой. Ник качнул головой, и направился к выходу. Шёл, чувствуя, как напряжение в груди медленно растворяется, а на губах остаётся невольная улыбка.       За спиной, у стеклянных дверей, Харуа ещё долго почему то стоял неподвижно, глядя ему вслед.

***

– Ты ведь придёшь? – голос Чонвона звучал весело и немного приглушённо — где-то на фоне слышались чьи-то разговоры и глухие удары по клавишам, словно он сидел прямо в аудитории. Сону стоял у плиты, лениво помешивая суп, и, прижимая телефон плечом к уху, усмехнулся. – Думаешь, мне стоит? Всё это… слишком необычно для меня. – Он попробовал бульон на ложке. Нахмурившись, досолил ещё немного. – Конечно стоит, Сону-я, – Чонвон ответил без колебаний. – Мы выбрали клуб с караоке, ничего слишком дикого. Просто немного отвлечёмся. А ещё, после тусовки у Хисына и Джэя концерт — выступление для первокурсников из соседнего училища. Сону слышал, как в динамике Ян хрустнул печенькой. Заставляя блондина чуть усмехнуться в динамик. – Так вот, у Джэя потрясающая гитара, а Хисын… – он сделал паузу, прожёвывая и глотая, – ну, с его болтливостью неудивительно, что он отменно поёт. – Это разминка для вокала, – парировал Сону, и оба засмеялись в унисон. В комнате стало чуть теплее от их смеха. Сону поймал себя на мысли, что давно так не смеялся — по-дружески. Он и друзей то таких не имел, с кем мог бы вот так просто общаться по телефону. – Хорошо, я приду, – наконец согласился он, откладывая ложку в раковину. – Отлично! – оживился Чонвон. – Тогда утром за тобой кто-нибудь заедет. На том конце послышались голоса — кто-то позвал Вонни, и тот поспешно добавил: – У меня английский с Хёном – Прощаюсь! Звонок оборвался, оставив Сону в тишине кухни, где только тикали часы и тихо остывала плита. Он аккуратно выключил конфорку и разлил суп в глубокую миску. Запах был тёплый, домашний, но мысли уже витали не вокруг еды. Он представил яркие огни, шум голосов, и себя — где-то среди них, неловкого, но, возможно, впервые по-настоящему живого. – Что же я надену… – пробормотал он вполголоса, уткнувшись взглядом в своё отражение на дверце микроволновки. Белая футболка и чёрные штаны — скучно. Рубашка? Слишком серьёзно. Что-то между — да, может быть. Он выдохнул и усмехнулся сам себе. – Ну что, Сону, пора наконец перестать выглядеть как человек, который родился в библиотеке, – сказал он тихо, поддевая ложкой суп.       В этот же момент дверь в дом отворилась, и послышался знакомый звук шагов. Николас, не успев даже снять куртку, направился прямо на кухню. – Разве яд может так вкусно пахнуть? – с притворным подозрением спросил он, втягивая аромат свежеприготовленного супа. – От тебя несёт горьким кофе, разве это вкусно? – метнул шутку Сону, не поднимая взгляда, но уголки его губ дрогнули. Николас хмыкнул, довольный ответом, и опустился на стул, устроившись поудобнее. – Я получил работу, – сказал он, не скрывая радости. Сону поставил перед ним тарелку, бросив короткий взгляд поверх миски. – А можно было получать работу без позора в академии? – тоном, где смешались лёгкое раздражение и привычная забота. Николас поднял взгляд. Сону стоял напротив, слегка надутый, с нахмуренными бровями и упрямо сведёнными губами. – Ты что, не рад за меня? – мягко спросил он. – Рад! – быстро выпалил Сону, даже слишком громко. – Но можно было не оглашать домашние ситуации наружу. Николас знает эту интонацию. Взгляд блондина грустный, губы уточкой. Даже злится мило, поэтому не сдержавшись, старший поднес руки к лицу брата, сжимая щеки в любящем жесте. – Ник! – завопил сону, отдергивая руки от своего лица – Мой братишка так повзрослел – продолжал тискать за щеки – Как скажешь, больше не буду, никаких выносов домашних ситуаций наружу – а после наконец убирая руки, вновь принялся за суп. Сону фыркнул и потёр покрасневшие щеки ладонью. Несколько секунд за столом царила тишина, нарушаемая только звуком ложек о фарфор. – А это, кстати, съедобно, – небрежно заметил Николас, указывая ложкой на суп. Заставляя блондина вновь резко поднять на него взгляд — губы снова недовольно поджались, а глаза сверкнули.       Иногда кажется, будто время лишь укрепило эту невидимую нить между ними. Взрослая жизнь разбросала их в разные стороны, но стоит встретиться взглядами — и всё возвращается: тот же смех, то же чувство защищённости, даже обиды и дразнящие моменты выглядит по своему правильно.

***

      За окном вечер плавно переходил в ночь. Телефон Сону не переставал вибрировать: Jay: – Сону, у тебя сегодня королевский выбор. Выбирай своего таксиста на завтра. Heeseung: – Выбор не большой, машины не у всех. Но на моей ты уже катался — не изменяй ей! Taki: – У тебя и с машинами любовный опыт имеется? Jay: – ХААХАХА Harua: – Ахахаа Heeseung: – Всё, больше ты на моей крошке не катаешься! Сону, лёжа на кровати, не удержался и тихо рассмеялся, перечитывая переписку ребят: Sunoo: – Кому из вас удобнее, того и буду ждать. Wonni: – А адрес у тебя какой? Блондин уже потянулся, чтобы напечатать ответ, как экран снова мигнул: Sunghoon hyun: – Я знаю его адрес, видел в учительской. Утром заеду за ним. Heeseung: – И так всегда! Эта холодная глыба уводит всех моих потенциальных клиентов! Jay: – Переживёшь. Jay: – @sunoo отлично, на завтра твой таксист – Сонхун. Sunghoon hyun: – Приеду к двум часам дня. Sunoo: – Хорошо!       Сону выключил телефон и бросил его рядом на кровать. Тишина накрыла комнату, и только сердце упрямо стучало где-то под рёбрами, будто кто-то резко прибавил громкость. «Завтра за мной заедет Сонхун…» — эта мысль вертелась в голове настойчиво, как навязчивая песня. Он вспомнил слова Чонвона, сказанные между делом: «Тебе что, нравится Сонхун?» Сону резко выдохнул и посмотрел на шкаф. На дверце уже висел его завтрашний наряд: тёмные брюки, голубой свитер поверх белой базовой футболки. Просто, аккуратно, и всё же… красиво. Стиль Сону всегда был простым и изящным. Умел подбирать простое и строгое. В голове закрутился новый бардак мыслей, и блондин замахал ногами и руками пытаясь выкинуть все напряжение: – Аааааа – громко выдохнул, прикрывая лицо руками – не знаю! н-е з-н-а-ю – протянул по слогам, будто пытаясь убедить даже стены. – Не нравится он мне, просто совпадение! Сделал собственное заключение, которое по мнению Сону было похоже на правду. Тепло разлилось по телу, мысли постепенно смягчились. После блондин залез под одеяло, удобнее устраиваясь для сна, предвкушая завтрашний день.       Утро выдалось на редкость суетливым. Сону метался по дому, хлопанье дверей, шум шагов и шуршание ткани сливались в один бесконечный марафон утренней паники. Николас сидел за столом, облокотившись на локоть, лениво откусывая сочное яблоко и наблюдая за братом. На его лице читалась смесь лёгкого раздражения и искреннего веселья. Сону проносился мимо него раз за разом, оставляя за собой лишь ветер и невнятные возгласы вроде: – Где он? Куда делся, чёрт возьми! Когда блондин в очередной раз пронёсся по комнате, задев край телевизора, тот жалобно закачался. Николас мгновенно вскочил и придержал технику, будто спасая её от неминуемой гибели. – Снесёшь ведь, ураган, – пробормотал он, ставя телевизор на место. – Я не могу найти свой кулончик! – в отчаянии выкрикнул Сону, роясь уже в очередном ящике, затем, будто в приступе отчаяния, открыл и холодильник. – А вдруг, – пробормотал он себе под нос. Ник закатил глаза, опираясь плечом о дверной косяк. – У вас что, дресс-код с кулончиками теперь? – Ещё одно слово, и дресс-код будет быть убийцей, – огрызнулся Сону, даже не оборачиваясь. Николас тихо усмехнулся, едва заметно качнул головой и удалился в соседнюю комнату. Через несколько минут он вернулся, держа в руке что-то маленькое. Металл сверкнул в его пальцах. Он подошёл ближе и, не говоря ни слова, протянул цепочку. На тонком серебристом звене покачивалась подвеска в виде тёмной летучей мыши — лаконичной, но с характером. – Возьми, – произнёс Ник спокойно. Сону поднял взгляд. – Его? – удивился он, будто не веря. – Но это же твой любимый… – Бери, – перебил его старший, слегка кивнув. – Я знаю, как она тебе нравилась. Дарю. Блондин замер, осторожно принимая цепочку, словно что-то живое. Он рассматривал её в ладонях с таким вниманием, будто видел впервые. А ведь он действительно все детство залипал на нее пока она красовалась на шее старшего. Тогда блондин часто просил примерить его хотя бы на минутку, а теперь он лежал у него в руках. – Ник, – позвал Сону тихо, всё ещё не поднимая взгляда, – А какой твой любимый цвет? Николас замер на секунду, не ожидая вопроса, а потом медленно присел рядом. – Серый, а что? Сону улыбнулся: – Да так, просто понял, что даже этого не знал – в его голосе прозвучала легкая грусть, как будто он вдруг осознал, что в повседневной суете пропустил слишком много мелочей, из которых и состоит близость. Он поднял взгляд на брата и улыбнулся чуть шире: – Спасибо большое, – произнёс тихо, защёлкивая кулон на шее. В комнате наконец шум спал до кромешной тишины, лишь слабый утренний свет проникал сквозь занавески, освещая их лица.

***

– Твоим вином только детсадовцев развлекать. Я тебе говорю виски бери! – с самого утра Джэй, не теряя пыла, спорил по телефону с Таки. Комната общежития напоминала поле боя: на одном конце — Джэй, раскинувшийся на кровати, на другом — Харуа занимался подкрашиванием отросших корней, размазывая краску перчатками у зеркала, а посередине — Сонхун, вымеряющий перед зеркалом каждую складку нового наряда. – Да, и кукурузные чипсы возь... – начал было Джэй, но вдруг резко оборвал фразу, уставившись на друга у зеркала. – Да ты прям жених! – чуть ли не выкрикнул он, мгновенно садясь на кровать. Сонхун чуть смутился, отвёл взгляд и машинально поправил рукава футболки. Он и сам не ожидал, что этот образ произведёт такой эффект. Коричневые свободные брюки, что подчёркивали фигуру, и чёрная приталенная футболка с лёгким вырезом, выглядело чертовски привлекательным. Он правда никогда еще не экспериментировал с таким стилем. Ему казалось это странным, и одновременно чем то восхитительно правильным. – Джэй тебе уже дать готов, спрячь ширинку, – сказал Харуа Сонхуну, проходя мимо, протирая голову полотенцем. Джэй прищурился, стиснув зубы, и направил на розоволосого такой взгляд, что в воздухе повисла угроза.       Да, когда то Джэй открыто заявил, что он бисексуален. И что у него даже было пару отношений с парнями. Никто тогда из компании не отреагировал как то бурно, или отрицательно, будто это было в порядке вещей. Родился → понял что би → отучился → туда сюда миллионер → женился → умер.       Но ребята не покидали и мысли, чтобы не подстебнуть или подколоть друга этим. И разумеется никто не делал это со зла, кажется тут уже словно традиция – спорить, шутить и смеяться над друг другом.       Правила группировки нонсан: чем сильнее буллинг, тем крепче дружба. – Я, конечно, готов помочь ему чем смогу, но, к сожалению, данная просьба не в моих силах, – тоном судьи выговорил Сонхун, с нарочитой серьёзностью, но едва сдерживая усмешку. Джэй, не выдержав, схватил ближайшую подушку и метко запустил ею прямо в лицо брюнету. Тот только громко расхохотался, подлавливая летящий предмет. – Таки! – почти выкрикнул Джэй в трубку, будто вспомнив, что звонок-то всё ещё не сброшен. – Также захвати револьвер! Комнату накрыл приступ заразительного смеха — эхом отдалось даже из телефона, где и сам Таки не смог удержаться от хохота.

Смех — как всегда, лучший клей в их странной компании.

***

      Стрелка часов стремительно подбиралась к двум. Сону был уже готов. Он стоял у окна, глядя на улицу, будто от этого ожидание станет короче. Почему-то внутри было тревожно — ладони вспотели, сердце колотилось, как будто он собирался не на встречу, а на прыжок с парашюта. – Да почему ты так трясёшься? – пробормотал он сам себе, раздражённо выдыхая и откидывая прядь волос с лица. И тут во дворе показался серебристый Mercedes, плавно остановившийся прямо под окнами. Сону нахмурился. Окна в машине были затонированы, и он на секунду усомнился — не перепутал ли он? Он же помнил, что у Сонхуна была чёрная. Телефон тут же завибрировал, высветив уведомление: > Sunghoon hyung: Я подъехал, выходи. – Новую купил, что ли… – пробормотал Сону, прищурившись, снова глядя на машину. Крикнув Николаcу на прощание короткое «я пошел» Сону вышел, закрыв дверь, и медленно, будто опасаясь направился к машине. Шаги будто тянулись, как и само время. Открыв заднюю дверь, он замер. Салон был другим — тёплый кожаный запах, чистота, приглушённый блеск приборов. Но главное — на месте водителя никого не было. За рулём сидел сам Сонхун. – Садись вперёд, – произнёс тот спокойно, слегка повернув голову. Сону молча подчинился, усевшись рядом. Машина мягко тронулась с места. И только теперь он позволил себе внимательно рассмотреть старшего. Взгляд Сону просто не мог не зацепиться за новый образ президента, он будто оказался двойником Сонхуна. Все так по новому, включая машину. – Мне казалось, у тебя чёрная машина. И с водителем, – нарушил тишину Сону, рассматривая интерьер. – Та машина семейная, мне для учебы, а это моя личная, – спокойно ответил Сонхун, не отрывая взгляда от дороги. Сону лишь кивнув, отвернулся к окну, мысли снова потекли куда-то далеко. он такой богатый что-ли ? Наверное, здорово быть человеком, у которого всё идёт по плану: деньги, статус, уверенность. всё стабильно, всё под контролем. Пока кто-то в это время из последних сил цепляется за жизнь, считая каждую копейку и надеясь, что завтра не отключат свет. flashback – эй, сону, а как вы без газа живёте? – крикнул один из мальчишек, ухмыляясь во весь рот. – небось много зажигалок подставляете, да? Толпа моментально взорвалась смехом. Резким, хриплым, от которого хотелось зажмуриться. Блондин стоял молча, глядя в землю. Пальцы сжались в кулак так, что ногти впились в ладони. Горло сдавило, но он упрямо не позволил себе заплакать. – да ну, какие зажигалки, – добавил другой, – они, наверное, лето ждут, чтоб на жарком солнце еду готовить! Смех снова вспыхнул — мерзкий, громкий, липкий.       На самом деле, семья Сону действительно жила скромно. Иногда свет отключали на неделю, газ — на две, а вода шла по расписанию. Всё это повторялось по кругу — как старое кино, которое почему-то никак не закончится. Он помнил, как учился при свече, как мама растирала ладонями озябшие руки, пока отец проверял, не замёрз ли насос. Из еды — урожай собственной фермы, которая никак не приносила стабильный доход, а лишь наоборот. Просила в себя вклада больше.       Но несмотря на это, у Сону было то, чего не купишь ни за какие деньги — семья. Любящие родители, которые, несмотря ни на что, не позволяли детям чувствовать себя ущербными. Они отдавали им всё, что могли: тепло, смех, поддержку. Будто в двойном размере возмещали этим, раз не могли себе позволить финансово. А Сону никогда и не просил большего. Он действительно был доволен своей жизнью, он был недоволен злыми детьми, что любили потыкать и поиздеваться. Но и такие моменты были решимы, благодаря другому их достатку – семейной защитой и любовью. – Эй, вы там! – раздался знакомый голос. Николас появился словно из ниоткуда, перебирая во рту сладкий чупачупс. Он встал перед братом, с прищуром осматривая мальчишек, что сразу же затихли. – На деньги родителей всегда проще выпендриваться, – сказал он, перекатывая леденец из стороны в сторону. – А ты попробуй заработать свои. Тогда и поговорим. Померимся, у кого больше зажигалок окажется. В толпе стало тихо. Николас смотрел строго, почти хищно. Мальчишки замялись, зашептались, а потом один за другим начали пятиться назад. Сону разжал кулаки. Чувство тяжести вдруг сменилось лёгкостью. Он посмотрел на брата — позволяя себе отпустить слезы и шире улыбнуться. конец flashback – хорошо выглядишь, – внезапно нарушил тишину Сонхун, возвращая Сону обратно из глубины собственных мыслей. Блондин чуть дёрнулся, заметно смутившись. Щёки предательски залились теплом, а взгляд тут же метнулся в сторону окна. – А… ты тоже, – запинаясь, выдавил он, чуть сбив дыхание. – Тоже хорошо выглядишь. И ведь правда — выглядел Сонхун сегодня, даже.. слишком хорошо. Машина мягко урчала, заполняя паузу между ними. Сону, не в силах справиться с внутренним беспокойством, украдкой взглянул на Сонхуна. Его профиль — чёткий, спокойный, будто вырезанный из света и тени — вызывал то же странное чувство, что и в академии. Именно это чувство он так боялся признать. На светофоре машина плавно остановилась. Красный свет вырвал их из молчания. Сону решился. – Кстати, – начал он осторожно, чуть повернувшись к старшему. – Я видел брелок на твоём рюкзаке… – он запнулся, когда Сонхун перевёл на него внимательный взгляд, – Правда понравился? Брюнет слегка приподнял брови, не ожидая вопроса: – А ты об этом. Да, он забавный. Но… – он снова взглянул на дорогу, тронув машину, когда загорелся зелёный. – Почему именно пингвинёнок? – Мне показалось, вы похожи, – не задумываясь, ответил Сону и едва заметно усмехнулся. – Вот как, – тихо проговорил Сонхун, чуть улыбнувшись, качнув головой. Это простое признание почему-то задело его глубже, чем он ожидал. Что-то в голосе Сону — искреннее заставило внутри расправиться то, что раньше он прятал под холодом и колкостью. – Сону, – вдруг позвал он. Блондин моментально повернул голову, настороженно, почти с ожиданием. – Открой задвижку перед собой, – Сонхун кивнул на бардачок, не отрывая взгляда от дороги. Сону послушно потянулся вперёд. Звук открывающейся крышки, и взгляд упал на небольшую коробку темно фиолетового цвета. Заметив, что тот нашел нужное, Сонхун спокойно произнес: – Возьми, это тебе. Брюнет краем глаза уловил, как тот растерянно смотрит на подарок, будто не решаясь прикоснуться. – Наверное, так нужно извиняться в ответ, – тихо добавил, чуть усмехнувшись – Я впервые в таком, поэтому извини, если что не так. Он говорил с редкой для себя мягкостью — без привычной холодной отстранённости. Ведь раньше он и не мог задумываться, что есть и вправду способы совсем не агрессивные по отношению к другим. Что не обязательно быть страшилкой академии, и не обязательно держать строгий образ. Не нужно быть марионеткой, совсем тем, кем ты не являешься. И Сону доказал ему, что если пробовать, ничего плохого не случится. Сонхун пробует, пробует быть мягче к остальным, пробует уметь прощать и учится просить прощение осознавая свои ошибки, пробует менять стиль, ритм. От собственной хоть и маленькой, но победы, к шагу к самому себе, Сонхун улыбнулся. Блондин открыл коробку — внутри лежал изящный серебряный браслет. На цепочке покачивалась подвеска в форме четырёхлистного клевера, тонкая, блестящая, будто живая. – Браслет? – выдохнул он, поражённый – Очень красивый... Он провёл пальцем по холодному металлу, будто боясь потерять ощущение реальности. – Клевер, символ крепкой дружбы. Искренности и чистоты. – пояснил Сонхун, не отрывая взгляда от дороги, – Таким я тебя и вижу. Сону не ответил. Просто смотрел. Долго. Профиль Сонхуна, освещённый пробегающими бликами, показался ему каким-то новым. Теплее, человечнее. Сердце вдруг начало колотиться чаще, дыхание сбилось. «Может, у меня просто тахикардия», – мысленно отмахнулся он, опуская взгляд. – Тебе не стоило, – произнёс Сону с мягкой улыбкой, – делать взаимного дарения. – Но.. спасибо. Мне правда очень нравится. Он снова посмотрел на браслет — тот мерцал серебром, словно ловил свет, проникавший через стекло. Он выглядел чертовски дорогим, одна коробка чего только стоила. Сону даже боялся услышать эту цену вслух. Сонхун ничего не ответил, двоим итак было понятно, они перешли на мирную сторону. Научив друг друга важным вещам за это короткое знакомство.

***

      Машина плавно остановилась у тротуара, где неоновые буквы «Moonlight» мягко пульсировали в такт гулкой басовой линии, вырывающейся изнутри. Серебристый кузов автомобиля отразил разноцветные вспышки огней, будто сам клуб пытался заманить гостей своим блеском. Сонхун первым вышел из машины — его движения были уверенными, отточенными, словно он здесь не впервые. Щёлкнула дверь, прохладный воздух с ароматом города смешался с запахом кожаного салона. – Пойдём, – коротко сказал он, оглядываясь на Сону, который застыл, рассматривая фасад. Блондин глубоко вдохнул. Его глаза зацепились за сверкающую вывеску, за очередь людей, что тянулась к входу, за мелькающие улыбки и блеск бокалов за стеклом. Всё это выглядело как кадр из жизни, к которой он раньше не имел отношения. Внутри оказалось просторно, но жутко шумно: резкие басы, запах алкоголя, смех, перемешанный с криками и разговорами. Людей было так много, что казалось, воздух дрожал от движения и голосов. Сонхун прошёл первым, на ходу подзывая блондина идти за ним. Толпа расступалась, а клубные огни будто сменялись в такт их шагам. Когда они дошли до нужной кабинки, их тут же встретила компания — знакомые лица, радостно присвистнувшие при виде двоих. – Моя первая тусовка… – тихо проговорил про себя Сону, чувствуя, как внутри просыпается предвкушение грядущего вечера.