Академия нонсан

      «Таксист с клиентом прибыл» – последняя фраза, которую успел запомнить Сону, был гулкий смех ребят и чьи-то аплодисменты, заглушаемые ритмом музыки. А дальше всё словно расплылось в тумане — стопка за стопкой, разговор за разговором, огни клуба мешались с голосами, лица — с тенями. Кажется, он даже пел в караоке с Чонвоном, причём при всём зале, под чьи-то веселые выкрики и хлопки.       Время летело быстро, но не потому, что алкоголь начал бить в голову, и не из-за новизны взрослого веселья — нет, просто в тот момент Сону впервые за долгое время почувствовал себя свободным. Настоящим, полноценным, обычным парнем среди всех. Здесь никто не смотрел на него сверху вниз, не шептался за спиной, не смеялся. Он просто был. И от этого у него кружилась голова — от простого человеческого счастья. – Да ты уже третий раз проебал, сдавайся! – вопил Таки, прикрывая лицо рукой, то ли от раздражения, то ли от смеха. – А я сказал по новой! – упрямо повысил голос слегка подвыпивший Джей, глядя на карты.       Некоторые из ребят расслабившись, продолжали оставаться в своей кабинке. Стол освещала мягкая неоновая подсветка, вокруг стоял запах алкоголя, лимона и сладкого табака. Сонхун, откинувшись на спинку дивана, наблюдал за происходящим, лениво вращая бокал в руке. Изредка он усмехался, подставляя ладонь под подбородок — то ли от усталости, то ли от напряжения игры. – Уже уходишь? – подал голос Джейк, заметив Харуа, который поднялся с места, накидывая лёгкую куртку. – Извините, у меня планы пораньше. – мягко улыбнулся парень, поправив воротник. – Хорошего вам выступления – Он кивнул Джэю, но тот лишь махнул ладонью, даже не поднимая взгляда — был слишком увлечён картами. Розоволосый коротко усмехнулся, качнув головой, и растворился за пределами клуба. – Ты случайно не на отцовский дом играешь? – хмыкнул Сонхун, лениво переводя взгляд на Джея, который никак не хотел принимать свое поражение. – Дом проще проиграть, чем желание этому мелкому, – процедил тот, не отрываясь от карт. – Он садист. Таки фыркнул, продолжая выбрасывать карту за картой. – Подумаешь, максимум загадает поносить лифчик дня три или заказать девочек Хисыну, – прыснул Джейк, также внимательно наблюдая за игрой. Сонхун лишь покачал головой, едва заметно улыбнувшись. Музыка за стеной нарастала, словно подыгрывая им. И в этом неоновом хаосе, под звон стекла и смех друзей, ночь только начинала свой разбег. Ребята по-прежнему шумели — то спорили, то ржали, перекидываясь колкостями. Сонхун уже почти не слушал. Его взгляд лениво перекатился в сторону танцпола, туда, где свет мелькал пятнами, а музыка била прямо в грудь. Он сразу заметил Хисына. Тот, как обычно, зажимал молоденькую девушку у бара, склонившись к её уху. Что-то тихо шептал, а она, вся заливаясь румянцем, извивалась, будто не знала куда деть руки. Сонхун усмехнулся, откинувшись на спинку, допивая остатки напитка. Типично Хисын.       Но после его взгляд невольно сместился чуть левее. У барной стойки, освещённый мягким светом ламп, сидел Сону. Его лёгкая улыбка будто освещала всё вокруг ярче цветных огней. Он что-то обдумывал, глядя на танцпол, а его ноги неаккуратно свисали со стула — почти по-детски. Наверное, присел перевести дух после танца, но в этом было что-то забавно милое. Сонхун задержал взгляд. Его глаза скользнули по лицу блондина — по нежным чертам, мягкой линии шеи, по рукам, на которых блестел тот самый браслет. Его подарок. Серебро мерцало в свете прожекторов, цепляя внимание сильнее, чем стоило бы. Он продолжал смотреть. Бестыдно, почти откровенно. До тех пор, пока к Сону не подскочил Ники — резкий, как всегда, с широкой улыбкой и каким-то своим фирменным «эй!». Он запрыгнул на соседний стул у бара, сразу что-то говоря блондину.       И в ту же секунду Сонхун отвёл взгляд. Резко. Будто он сам застал себя за чем-то неправильным. Сердце сбилось на полудыхании, по телу пробежала короткая волна, совершенно непонятная паника. Он снова перевёл взгляд на стол, на друзей, что всё ещё спорили о карте и дурацких желаниях.

***

– Почему один? – перекрикивая гул музыки Ники подсел к Сону, попутно забрасывая локоть на спинку соседнего стула. – Жду Чонвона, он отошёл в уборную, – отвечал Сону, тоже стараясь перекричать шум. – Я решил немного передохнуть. Здесь так хорошо – Он произнёс это с лёгкой улыбкой, оглядывая пространство, будто впитывал каждую деталь — всполохи света, запах алкоголя и дыма, глухие басы, вибрирующие прямо в груди. Ники кивнул, улыбнувшись краем губ, но его взгляд уже скользнул к шее блондина. Тонкая цепочка блеснула в отблеске неона — на ней покачивалась маленькая фигурка, привлекая внимание. – Летучая мышь? – с живым интересом спросил японец, машинально поддавшись ближе. Подушечки пальцев сразу коснулись цепочки, чуть подцепив кулон. Металл холодно коснулся кожи Сону. Блондин замер, непроизвольно вздрогнув от близости. Голова Ники оказалась слишком близко — дыхание касалось кожи. – Брат подарил, – ответил Сону, сглотнув вязко и чуть осипло. И только теперь Ники понял, насколько близко они находятся. Он поднял взгляд, встретившись с глазами блондина. – Красивый… кулончик, – произнёс тихо, но слова будто застряли между ними, наполнив воздух плотным напряжением. И в этот момент расстояние между ними стало неприлично малым. Лица — всего в дыхание друг от друга. От японца пахло алкоголем и лёгкими нотами древесного парфюма. Щеки Сону запылали, пульс бешено стучал в ушах, руки сжались на коленях. Взгляд Ники скользнул по чертам блондина, останавливаясь на пухлых губах, мягких, чуть приоткрытых. Светодиоды клубных ламп играли на них бликами, и Ники будто потерял способность думать. Мгновение, и он двинулся вперёд — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Сону замер, дыхание дрогнуло. Он прикрыл глаза — не от страха, а от какого-то странного, тревожного волнения, которое пульсировало внутри, смешиваясь с музыкой, с басами, с шумом вокруг. Их губы почти соприкоснулись, пока не послышалось рядом: – О, ты тут! – раздалось громко. Японец сразу же дёрнулся от блондина назад, будто его ударило током. А Сону, сам не осознавая, резко выпрямился, ладонями поправляя идеально сидящий свитер, будто тот внезапно стал колоть кожу. – Я думал, ты на танцполе, – Чонвон подошёл к ним ближе, сияя своей фирменной улыбкой. Он шумно плюхнулся рядом, тут же замечая странную тишину между ними. – А чё вы такие… посиневшие? – протянул Ян, переводя взгляд с Ники на Сону. Но никто из двоих не поспешил дать ответа. Ники резко отвёл взгляд, притворно закашлялся, изучая полки бара – мысленно пересчитывая, сколько бутылок там стоит. Одновременно пытаясь вникнуть, что он только что хотел сотворить.. А Сону только потеряно смотрел на обоих, голова кружилась, он не совсем понимал происходящего. Чонвон смотря на друзей, будто что-то смутно почувствовал, но не придал значения. – Ух ты! – Ян заметил блестящий браслет на запястье друга и схватил его за руку. – Это же он сейчас на пике популярности! – он приподнял руку Сону, чтобы лучше рассмотреть серебро и свисающий клевер. – Дорогой, падла. Сам купил? – он прищурился с насмешкой, глядя на блондина. Сону моргнул, возвращаясь к разговору, стараясь скрыть растерянность: – А?.. – вырвалось у Сону слишком поспешно, будто он пытался поймать разбежавшиеся мысли – Нет… Сонхун-хён подарил. Сегодня утром. – голос прозвучал мягко. Сидящий до этого ни в чем не заинтересованный Ники, вдруг обернулся. Имя с глухим ударом прокатилось в его голове. Слишком знакомое, слишком неудобное в этот момент. Он уронил взгляд на руку блондина, осматривая то, чем сейчас так восхищался Чонвон. «Блядство» Ни слова не произнеся, Ники медленно поднялся со стула. Он бросил короткий, неразборчивый кивок в сторону ребят и, не дожидаясь ответа, направился к уборной. Шёл быстро, плечом задевая толпу, будто хотел стереть с себя то странное чувство, которое сдавило грудь. Сону и Чонвон молча проводили его взглядами. – Куда он? – спросил Чонвон, всё ещё держа руку блондина, будто не заметил, что тот уже давно напрягся. – Не знаю… – тихо ответил Сону, мягко высвобождая ладонь. – Может, стало плохо. Он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. Мысли путались. В висках звенело, а внутри все ещё то лёгкое волнение. Вот только воспоминание о том, как близко был Ники несколько минут назад, уже начинало расплываться в пьяной голове, словно и не было. – Клёвый, – проговорил Чонвон чуть улыбаясь, вернув внимание к браслету. – Сонхун-хён извинился, – выдавил Сону после короткой паузы, чувствуя, как горло будто пересохло. – Я тоже извинился с подарком, и он решил сделать в ответ. Он неловко усмехнулся, было похоже на оправдание. Чонвон прищурился, откидываясь на спинку стула. – Неожиданно от Сонхуна, – произнёс он как бы между прочим. Но в его взгляде мелькнула тень любопытства, почти подозрительная. – Вы с ним, я смотрю, нашли общий язык. Сону лишь коротко кивнул с полуулыбкой и сделал вид, что ищет глазами официанта.

***

      Заглушённый шум за дверью будто ушёл под воду. Свет ламп резал глаза, отражаясь от холодной плитки. Холодная вода стекала по лицу, по шее, по пальцам, вместе с ней будто умывались раздражённые мысли — но не исчезали. Ники поднял голову. Внимательно приставив взгляд к самому себе в отражении напротив. Мокрые волосы прилипли к коже, капли скатывались по скулам, а под глазами уже проступала легкая усталость — или злость, граница стиралась. – Почему ты так злишься? – хрипло выдохнул, сжимая края раковины. – Что ты творишь, а? – продолжал раздражённо, всё ещё смотря на свое отражение пытаясь найти долгожданный ответ. В отражении на него смотрел человек, которого он, кажется, не узнавал. Тот, кто не смог вовремя отодвинуться. Кто хотел поцеловать друга, потому что… просто потянуло. Руки предательски задрожали. Словно само тело не понимало, чего от него добиваются — успокоиться или, наоборот, сорваться окончательно. Кадры у бара вновь прокрутились перед глазами, короткими вспышками: блондин, мягкий свет, запах алкоголя и слишком близкое дыхание. Потом — Чонвон. Чёртова реальность, ворвавшаяся в тот самый момент, когда всё будто остановилось. Голова жутко гудела. От бессилия он запустил ладонь в влажные волосы, зачесывая назад. Закрыв глаза, Ники пытался успокоить свои эмоции, что готовы были сорваться в любой момент.       Мимо, не останавливаясь, проходили другие — кто-то пошатываясь, кто-то с пустым взглядом. Никто не обращал внимания на японца, стоящего у раковины. Здесь все были либо пьяны, либо под чем-то похуже. Запах алкоголя, сигарет и дешёвых духов смешался в удушливый коктейль, впиваясь в кожу, в волосы, в мысли. Музыка билась из-под пола, словно сердце этого грёбаного клуба пульсировало в его висках.

***

– Твою мать! – заорал Джэй, резко привстав с места, так что карты разлетелись по столу. Сидящие рядом едва не попадали от смеха, хлопая по коленям и притворно утирая слёзы. – Итак моё желание, – с самым злорадным видом начал Таки, усаживаясь поудобнее, словно собирался зачитывать приговор. Джэй, уже потерявший всякую надежду, с глухим стоном откинулся на спинку дивана, зажимая рот рукой, будто хотел заглушить собственный крик отчаяния. Проиграть младшему десять раз подряд — это не просто унизительно. Это преступление против его личного достоинства. Джэйк и Сонхун притихли, настороженно наблюдая за развитием событий, уже предчувствуя, что сейчас начнётся. Таки же, с хитрым прищуром, медленно провёл взглядом по всем присутствующим — по лицам, по реакции, по атмосфере, будто выбирал подходящий момент. И момент настал. – Сходи на свидание с Чонвоном, – с самым невинным выражением лица выдал он, едва сдерживая ухмылку. – Чего?! – Джэй подскочил, как ошпаренный, хлопнув ладонью по столу. – Спятил?! Да я лучше Хисына поцелую! Быстрее забудется! Смех тут же взорвал воздух. И даже обычно сдержанный Сонхун не сдержал смешка, откинувшись в кресле. – Кто там меня жаждет? – донёсся знакомый голос со стороны входа. Все обернулись. В дверях, покачиваясь, стоял Хисын. Глаза красные, уши — тоже, а походка напоминала человека, который борется с землетрясением, что якобы происходит в данное время. – Комиссия по борьбе с похотливыми! – не растерявшись, выкрикнул Джэй, вновь оборачиваясь на Таки. Хисын лишь громко хмыкнул, не удостоив никого ответом. Сделав пару шатких шагов, он рухнул прямо на диван рядом, как подкошенный, и мгновенно закрыл глаза. – У него сегодня концерт вроде… или я что-то путаю? – спросил Джэйк, с недоумением глядя на тело друга, уже мёртво лежавшее. – Ну, видимо, уже нет, – спокойно отозвался Сонхун, чуть пододвигая обмякшего Хисына подальше от себя. – Да ладно тебе, просто сходи с ним в кино, – не унимался Таки, расплываясь в дурашливой, но довольной улыбке. – Чем там изначально пугали? Давайте уже тот вариант с лифчиком на три дня, я готов – отмахнулся Джэй, в полудепрессии от собственной судьбы. – Ты идиот, – прыснул Джэйк, уже едва удерживаясь от смеха. – Вы серьёзно! Это же Чонвон, я не могу так! – почти взвыл Джэй, раскинув руки. – А что Чонвон? – раздался вновь знакомый голос у входа. Джэй моментально побледнел, будто его застукали на месте преступления. В проёме стояли трое: первым вошёл Ники, за ним Сону и Чонвон — немного растрёпанные, вспотевшие, с лёгким блеском на коже после танцпола. Воздух будто застыл. Все взгляды метнулись к Джэю, а тот, кажется, мысленно копал себе могилу под столом. Даже Сонхун сдерживал усмешку, подперев подбородок ладонью и наблюдая за происходящим как за живым ситкомом. – Говорит, что ты… – быстро вмешался Джэйк, нервно усмехнувшись. – На концерт его хотел сходить! А он, отменяется. Джэй в ужасе уставился на Джэйка, но Таки, не давая другу опозориться окончательно, незаметно дёрнул его за рукав, мол, заткнись и следуй легенде. Троица у дверей переглянулась. Сону чуть нахмурился, Чонвон склонил голову, ничего толком не поняв. – Что-то случилось? – спросил Ян, явно не купившись на слабую отмазку. – Хисын никакой, – поспешно ответил Джэй, кивая в сторону. Трое синхронно повернули головы. На краю дивана, полуспустившись на пол, в крайне странной позе спал Хисын. Его туловище наполовину висело в воздухе, руки свисали вниз, а голова упёрлась в подлокотник, будто тот был подушкой. Сону даже моргнул пару раз, не веря, что человек вообще может так заснуть. – Он вообще живой? – тихо прошептал Таки, потянувшись к Хисыну, но Джэй тут же одёрнул его за локоть. – Не трогай. Его болтливости тоже отдыхать надо. – Думаю, и нам пора, – спокойно проговорил Сонхун, поднимаясь с дивана. Его низкий голос будто обрезал смех, и внимание в комнате переключилось на него. – Уже двенадцать часов. Остальные одобрительно кивнув, задвигались: кто-то натягивал куртку, другой искал ключи, кто-то просто пытался понять, как выжить после выпитого. В воздухе повисла лёгкая усталость, смешанная с остатками веселья. Хватая Хисына под подмышки, все наконец двинулись к выходу. Вечерний воздух будто обдал холодом и одновременно протрезвил — слишком резкий контраст после душного клуба. – За руль нельзя, мы все выпили, – первым заговорил Джэй, устало оглядывая всех. – Вызывайте такси. Я и Сонхун повезём Хисына, а вы тогда разделитесь, – компания снова загудела, перебивая друг друга, споря кто с кем поедет. Ники, стоявший чуть поодаль, нашёл взглядом Сону. Тот молча слушал распорядок поездки, рассеянно глядя куда-то в сторону, и японец, не раздумывая, подошёл ближе. – Блондинка, – тихо шепнул он почти у самого уха. От внезапного шепота у Сону пробежали мурашки. Резко повернувшись, встретился взглядом с Ники, тот едва заметно усмехнулся уголком губ. – Может, сдержишь своё обещание сегодня? – Обещание? – Сону моргнул, явно не понимая, о чём речь. – Свиные рёбрышки, – спокойно напомнил Ники. – А... но я ещё не купил их. Магазины, наверное, уже... – Отлично, купим по дороге, – перебил японец с тем самым спокойствием, за которое его одновременно хотелось прибить и восхититься. Не давая блондину опомниться, Ники ловко схватил его за запястье и громко, словно это было уже решённое дело, обратился к остальным: – Мы с Сону в одну сторону. Блондин застыл в недоумении, глядя на руку, которую сжимал Ники. А Джэй, бросив на них беглый взгляд, лишь коротко кивнул и начал заказывать машины. Пока остальные были отвлечены своими переговорами. Прошло немного времени. Первыми уехали Чонвон, Джэйк и Таки. Следом подъехала вторая машина. – Садитесь, – сказал Джэй, придерживая полусонного Хисына вместе с Сонхуном. – Нет, мы поможем вас усадить, – ответил Ники, подхватывая пьяного друга под руку. – Хисын-хёну отдых нужен. Мы дождёмся следующей машины. Он помог аккуратно усадить Хисына на заднее сиденье, пока тот что-то бормотал себе под нос, пытаясь поймать ремень безопасности. Джэй кивнул с благодарностью, захлопывая дверь. – Хорошо доберитесь, – бросил он на прощание. – Аккуратно, – уже добавил Сонхун. Но обращение будто следовало для одного Сону, на ком он задержал взгляд, перед тем как сесть в машину. Машина тронулась, растворяясь в огнях улицы, оставив Сону и Ники вдвоём. Тишина после грохота клуба накрыла мгновенно, густая, как ночь вокруг. Можно было впервые за вечер вдохнуть полной грудью. Холодный воздух пах асфальтом и чем-то сладким — может, поздним жасмином откуда-то из двора. Сону поёжился, втянул голову в воротник. Лёгкий ветер тронул его светлые волосы, щеки стали алыми, нос покраснел. Ники, заметив это, молча снял с себя кожанку и резким движением накинул её на плечи блондина. В прохладном свете уличного фонаря ткань блеснула — плотная, чёрная, пахнущая вперемешку с сигаретным дымом и теплом человека. Сону замер, ощущая тяжесть куртки на плечах, а потом повернулся к другу, почти растерянно: – Эй, я в порядке! Надень обратно, ты же сам замёрзнешь! – выпалил он, начиная снимать куртку. Но Ники схватил и закрепил руку на плече парня, не давая снять вещь. – Ты весь дрожишь, – произнёс японец уже мягче. – А мне действительно не холодно. Сону неловко отвёл взгляд. Возразить хотелось — но язык будто запутался в собственных мыслях. Он просто отвернулся к дороге, где мерцали огни проезжающих машин. Не стал спорить. – Едет, – тихо сказал Ники, замечая вдалеке подъезжающий автомобиль.       В машине оказалось теплее, чем Сону ожидал. Воздух был густым, мягким, пах свежим пластиком, мятной жвачкой водителя. Ники откинулся назад, чуть прикрыв глаза, а блондин разглядывал дорогу за окном. За день произошло не мало странного — и усталость, и алкоголь, и слишком пристальное внимание японца. Всё сливалось в одно целое, как шум города за стеклом. Подъезжая ближе к назначенному месту, Сону попросил водителя остановиться немного раньше. Ребята заглянули в круглосуточный по пути, набрали свиные рёбрышки, пару закусок и напитков. Ники всю дорогу что-то оживлённо рассказывал — кажется, очередную историю про Хисына. Сону не сдерживал заразительно смешка. И хоть стрелка часов давно перевалила за полночь, блондин вдруг понял, что совсем не чувствует усталости. На душе он чувствовал абсолютное спокойствие. Возможно это остатки алкоголя, или же новые ощущения. – Свет горит, кажется, брат дома, – подходя к дому, заметил Сону. – Думаешь, он меня выгонит? – усмехнулся Ники, попутно осматривая домик блондина. – Да нет, что ты – дверь распахнулась, Сону пропустил японца первым, заходя следом – У меня брат не такой человек, – продолжал он, пока Ники не прервал его, неожиданным вопросом впереди. – Харуа? – Ники? – удивлённо поднял тон розоволосый.