11 часть
17 октября 2025 г., 19:19
Дверь распахнулась с грохотом, и парни шумно ввалились внутрь, волоча за собой безвольную тушку Хисына, который в этот момент что-то невнятно бормотал под нос.
– Куда его? – выдохнул Сонхун, держась под руку с пьяным другом, который то и дело норовил уехать плечом в стену.
– Харуа нет, что ли? – оглянулся Джэй, скользнув взглядом по соседней кровати. – Кидай сюда, потом объясним ему.
С общими усилиями они уложили Хисына на кровать, кое-как сняли ботинки и, проявив почти братскую заботу, укрыли одеялом до самого подбородка.
– А Харуа где спать будет? – Сонхун сложил руки на талии, с подозрением глядя на «кладбищенский экспонат» под одеялом.
– Опоздавшим коридор, – отшутнулся Джэй, устало потирая лицо. – Тогда одному из нас нужно будет подвинуться, с Хисыном мало желания спать вместе – Джэй изобразил усталую гримасу, едва не задыхаясь от волны алкоголя, исходящей от спящего друга.
Сонхун усмехнулся шире и сел на край кровати, наблюдая, как Джэй начинает собирать по комнате разбросанные вещи — футболку с кресла, зарядку с пола, какие-то непонятные бумажки, оставшиеся после утреннего хаоса.
– Ты решил? – вдруг подал голос президент, не меняя спокойного тона.
– Что решил? – Джэй, держа в руках свалившиеся подушки, бросил на него короткий взгляд.
– Насчёт свидания, – уточнил Сонхун, и в голосе его прозвучала едва уловимая насмешка.
Джэй сначала застыл, затем шумно выдохнул и, бросив подушки обратно на кровать, уселся на ближайший стул. Локоть сразу же лёг на стол.
– Каким образом я должен это сделать? – тихо спросил он – Он меня пошлёт к чёрту.
Сонхун ухмыльнулся, присаживаясь рядом, облокачиваясь на спинку стула.
– Значит, Таки был прав, – заметил он спокойно, склонив голову, будто с интересом наблюдая за реакцией.
– В чём прав? – поднял взгляд Джэй.
– В том, что тебе Чонвон уже как два года нравится – Сонхун произнёс это не громко, но достаточно чётко, чтобы слова зависли в воздухе.
В комнате стало тише. Где-то за окном проехала машина, шум колёс прошёл по стенам глухим эхом. Свет из маленькой кухни мерцал — тёплый, приглушённый, будто специально подчеркивал неловкость момента. Джэй опустил голову. Волосы упали на глаза, скрывая взгляд. Он молчал, будто переваривал услышанное. Только по движению его пальцев, нервно перебирающих ткань брюк, можно было понять — попали в самое точное место.
2 года назад
– Кого ты ждёшь, музыкант? – раздалось вдруг сзади, заставяя Джэя вздрогнуть. Обернувшись, он видит никак иного как — Чонвон. Улыбается широко, по-доброму, с тем самым выражением, от которого у старшего почему-то всегда начинается лёгкое короткое замыкание где-то в груди.
Учеба сегодня закончилась значительно раньше, поэтому Джэй выбрал прогуляться до студии самостоятельно. Без машины, охраны и прочих деловых штук. Как обычный студент он стоял на остановке, щурясь на расписание, будто от того, насколько он в него вчитается, появится надпись: «твой автобус, Джэй».
Признаться честно, он никогда в жизни не катался на автобусах. Максимум — в младших классах, когда их возили на экскурсию. И то, он тогда спал, облокотившись на окно.
– Айщ, зачем пугать так! – Джэй драматично схватился за сердце – Я же от неожиданности мог дернуться на проезжую часть, случился бы несчастный случай. И всё, минус один многообещающий артист – он ещё минуту ворчал под нос — больше для формы, чем от злости. А Чонвон просто стоял рядом, улыбаясь так искренне, что хотелось дать ему подзатыльник.
– До студии еду, – буркнул в итоге Джэй, обрывая свой монолог.
– Отлично, я с тобой, – без малейшего сомнения ответил младший, тут же двинувшись вперёд, слегка задевая плечом старшего. По свойки дав ему пять. Теперь Чонвон радостно смотрел на дорогу, будто то, что он поедет с Джэем уже было обговорено давным давно. Он смотрел и что-то напевал себе под нос, а Джэй смотрел на него. На профиль. На эти безупречно ровные линии лица, на глаза, что даже в тени казались прозрачными, и на улыбку с ямочками, которая неизменно выбивала из равновесия.
Пытался найти, что в этом парне так манит его с первых дней. Может эти глаза, что кажутся ему кукольными, или может улыбка, от которой не может оторваться старший. Или дело в его поведении. Рядом с ним исчезает всё неловкое и фальшивое, и ты просто есть. Чонвон такой простой, с ним комфортно. Неловкость и скованность с этим парнем сходит на нет. А когда взгляд Яна вновь повернулся к старшему – тот резко отвернулся, понимая, что сейчас пялилая на того как маньяк. Пульс подскочил, паника охватила.
– А какой нам автобус нужен? – вдруг спросил Чонвон, совершенно невинно.
Полнейшая, безвыходная паника.
Джэй понятия не имел, какой автобус им нужен. Он вообще не знал, куда эти маршруты ходят. Не скажет же, что стоял как идиот ожидая, что сами водители его подхватят и вежливо довезут до пункта, как служба спасения.
– Знаешь… – протянул он, глянув на часы, придумав способ лучше – Кажется, я опаздываю. Придётся нам доехать на такси.
Чонвон лишь кивнул. Ни слова против. Будто ему было абсолютно всё равно, каким образом добираться. И громкий стук сердца при видя чонвона у Джэя не проходил. Ни на следующий день, ни через неделю, месяц, год. Каждый раз видя эту улыбчивую мордашку, сердце Джэя трепетало, делая кульбит внутри.
Выводы были сделаны, ему до жути нравится Ян Чонвон.
***
На часах стрелка перевалила за два ночи. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом половиц и мирным тиканьем настенных часов. Вокруг стола собрались четверо — уставшие, чуть помятые после долгого дня. Никто не спешил начинать разговор, все что-то обдумывали, переглядывались, будто пытались решить — кто первым рискнёт. И первым сдался Сону. – Ты почему не сказал, что вечером к нам придёт гость? – голос блондина звучал возмущённо, но в нём больше слышалось раздражение от ситуации, чем настоящая злость. Он сидел напротив брата, руки скрестил на груди, взгляд прямой — словно на допросе. Для них обоих это явно было непривычно: младший впервые отчитывал старшего. – А ты почему не сказал, что приведёшь к нам его? – Николас не остался в долгу, моментально ткнув пальцем в сторону сидящего рядом Ники. – Я Ники – тихо произнёс японец. – Неважно – быстро отмахнулся Николас, даже не взглянув на него. Он был полностью сосредоточен на брате, будто перед ним стоял главный противник в каком-то семейном споре. Харуа и Ники, оказавшиеся между ними, молча наблюдали за перепалкой, неловко поджимая губы. Сидеть между двух спорящих в этот момент было подобно нахождению между двух огнемётов — страшно пошевелиться. – И вообще, – повысил голос Сону, вставая чуть с места – Это мой дом, и я должен знать, кого ты собираешься сюда приводить, тем более в такое время! – Я вообще-то твой старший брат, – повысил тон и Николас, откинувшись на спинку стула – Это я должен знать, с какими хулиганами ты шляешься по ночам! – Я одноклассник, – снова тихо вмешался Ники. – Неважно – снова отмахнулся Николас, даже не повернув головы. – А ты!.. – начал уже Сону, но тут неожиданно поднялся Харуа. Его спокойный, но твёрдый голос прорезал напряжение в комнате, заставив обратить на себя внимание каждого. – Сону.. – начал он, неловко глядя на всех по очереди – Извини, что не сказал. Николас позвал меня, чтобы поблагодарить за работу. Я согласился, не уточнив деталей… честно, сам не думал, что мы окажемся именно в твоём доме. Он виновато усмехнулся, проводя рукой по волосам, но Николас резко встал, перебивая: – Но я хотел просто… – Нет, подожди, – Харуа мягко остановил его. – И ты прав, время уже позднее. Мне действительно стоит идти. Сказал спокойно, даже с лёгкой улыбкой, но в голосе чувствовалось — ему действительно неловко. – Харуа… – Николас будто растерялся, наблюдая, как парень быстро собирает свои вещи, избегая смотреть ему в глаза. – Подожди! – Блондин, резко вынырнув из-за стола, схватил друга за руку. Его пальцы почти на инстинктах сомкнулись на запястье Харуа, не давая уйти. – Я не хотел, чтобы ты уходил вот так. Мы с братом… погорячились – он поднял взгляд на Николаса, и в его глазах уже не было обиды, только усталое примирение – Извините нас. Молчание вновь опустилось на кухню. Лампа над столом светила мягко, будто притушено, бросая тёплые блики на лица парней. Харуа, всё ещё держа в руках куртку, стоял между братьями, чувствуя, как собственная неловкость за личную перепалку растет ещё больше. А Ники, наблюдая со стороны, лишь тихо усмехнулся, покачав головой. – Знаете, – тихо сказал он, прерывая паузу, – Вы ведёте себя как персонажи дорам, только без музыкальной вставки и крупного плана. – Делите Харуа между собой? – Ники снова усмехнулся, лениво закинув локоть на край спинки. Сону, поняв глупую ситуацию, резко отдернул руку Харуа. Блондин поспешно выпрямился, нервно пригладил волосы, посмотрев на брата. Харуа, стоявший рядом, замер. Он неловко усмехнулся, отвёл взгляд в сторону, будто внезапно нашёл что-то очень интересное на столе, пряча смущение. – А мне этот хулиган сразу не понравился – и лишь Николас прищурившись, ответил. Ники спустил улыбку, а Сону коротко кашлянув, решил сменить обстановку другой темой: – Я тоже обещал угостить Ники за помощь, – спокойно, почти примиряюще, обращаясь к брату – Так что давайте просто поедим все вместе. – Да, мы тут рёбрышки и кучу всего вкусного взяли – оживился Ники, поднимая над столом пакет с покупками. Николас перевёл взгляд на Харуа. Тот всё ещё выглядел чуть растерянно, словно не знал, стоит ли соглашаться, но, подняв глаза, поймал тихий, почти умоляющий взгляд старшего. Николас вопросительно кивнул, без слов давая понять: останься. Харуа выдохнул, на губах появилась мягкая улыбка, и он наконец кивнул в ответ. Без лишних разговоров, напряжение растворилось. Уже спустя несколько минут на кухне царила уютная суета. Харуа и Сону стояли бок о бок, нарезая закуски и аккуратно сервируя стол. Лезвие ножа мягко постукивало о разделочную доску, аромат свежих овощей и специй заполнял воздух. А в это время Николас и Ники у плиты занялись главным блюдом — жарили свиные рёбрышки. Масло тихо потрескивало на сковороде, запах поджаривающегося мяса был просто убийственным. Разговоры перемещались смехом, отпуская колкие реплики и подшучивания. Неловкость, царившая в комнате час назад, будто испарилась без следа, оставив после себя только приятную домашнюю атмосферу. Когда рёбрышки наконец были готовы, они выглядели идеально — румяная корочка, сочная середина, аромат специй, от которого хотелось закрыть глаза и просто дышать. – Да тебе не бариста нужно, а поваром быть! – восхищённо выдохнул Харуа, подцепляя вилкой кусочек. – Серьёзно, я будто в ресторане – добавил Ники, обводя взглядом красиво сервированный стол. Сону и Харуа переглянулись и рассмеялись, а Николас довольно приосанился, принимая заслуженные похвалы. Вечер — точнее, уже ночь — тянулась удивительно легко. Трапеза и разговоры продолжались до того момента, пока время уже не показало четыре утра. Сону гремел посудой на кухне, аккуратно складывая все в посудомойку, в кухню тихо вошёл Ники. Он выглядел чуть сонным, но довольным, и, присев на стул, некоторое время просто наблюдал за тем, как блондин двигается. – Николас пошёл провожать Харуа, – заговорил японец, нарушая тишину – Спасибо за угощение. Сону обернулся, бросил на него короткий взгляд и мягко улыбнулся. – Тебе спасибо – Он вытер руки полотенцем и подошёл к столу, садясь напротив. – Не думал, что когда-нибудь буду есть рёбрышки в такое время. Он усмехнулся, и Ники, будто подхватив этот лёгкий тон, тоже не сдержал усмешки. Сону положил руки на стол, устало перемещая взгляд к окну. За стеклом серело утро. Город спал, только где-то вдали светились редкие фонари. Ники смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Профиль блондина, освещённый мягким светом из окна, выглядел почти нереально — чёткая линия подбородка, ресницы, тень на щеке. Воспоминания из клуба вновь перекатились в голове. Японец заметно замотал головой, отгоняя навязчивые мысли. – Твой брат, – начал он, слегка усмехаясь, заставляя Сону поднять взгляд – Он забавный. С виду строгий, но, по-моему, внутри совсем не такой. Блондин хмыкнул, качнувшись на спинке стула. – Он просто играет роль злодея, каким вовсе не является – лениво протянул тот. – А у тебя? – Сону чуть склонил голову, глядя на Ники с интересом – Есть братья? Японец отрицательно замотал головой. – Нет. Только две сестры — младшая и старшая. – Ого, – протянул Сону – Значит, у них есть замечательный брат. Ники невольно улыбнулся. В этих словах было что-то настолько простое и честное, от чего моментально потеплело. Он и правду старался быть таким для своих сестер, всегда сильным, смелым, как когда то Конон для него. Память метнула его далеко назад. В детство, где за тонкой дверью снова слышались ссоры родителей. Тогда Конон всегда прикрывала ему уши ладонями, шептала, чтобы не слушал. Её улыбка — светлая, усталая — перекрывала даже грохот посуды и крики отца. Ники помнит, как Конон всегда замазывала ему синяки после драки с отцом, как отчаянно пыталась защитить, и встать между ними, пока Ники защищал мать. Теперь он просто не мог поступить иначе, грусть накрыла сразу же. Японец моргнул, возвращаясь в настоящее. Грудь будто стянуло, но он заставил себя выдохнуть и перевёл взгляд к окну. Смотря на лунный свет. На прожекторы ночных фонарей. Экран телефона у Сону вдруг вспыхнул ярко, отбрасывая блики на его лицо. – Брат пишет, – сказал он, скользнув пальцем по экрану – Общежитие закрыто, Харуа не впустили. Похоже, он поехал к себе домой. Ники кивнул. В груди слегка отлегло — розоволосый, по крайней мере, доберется в безопасности. – Кстати, – Сону отложил телефон, глядя теперь уже прямо на японца – Выходит, тебе тоже некуда ехать? Общежитие ведь закрыто. Ники на секунду замер, потом тихо выдохнул, мешкаясь взглядом по комнате. – Я и не жил в общежитии – произнёс он негромко. – Как это? – удивлённо приподнял брови Сону. – Я не попал туда, – Ники слегка усмехнулся, будто извиняясь – В академию меня приняли только благодаря помощи другого человека. Семья Эйджэя, они тесно дружили с моей. Знакомое имя прозвучало так буднично, но Сону почему-то чуть напрягся, продолжая внимательно слушать. – Это отец Эйджея помог, – продолжил Ники, глядя в стол – По просьбе моей матери. Семья у меня не из богатых – японец усмехнулся, будто жалел сам себя – Поэтому средств на академию не было, а на общежитие тем более. Мама всегда мечтала, чтобы её дети учились в «элитных местах». Конон ушла в музыкальное училище, поступив своими силами, меня удалось пристроить в академию, а Мисора… – он поднял взгляд, встречаясь глазами с блондином – Мисора пошла в обычную школу. Думаю, ей там даже лучше. Он коротко усмехнулся — не зло, скорее с лёгкой усталостью: – Никогда не понимал этот безумный культ престижа. Все носятся с ним, будто он измеряет человеческую ценность. Сону молчал, но в его взгляде не было жалости. Скорее — уважение. – А папа? – Что?.. – Взгляд со страхом мелькнул в сторону блондина. – Ты говорил, что мама хотела, чтобы вы учились в престижных местах. А папа? Ты ни разу о нём не упомянул – Сону вопрос задал спокойно, без задней мысли, просто рассуждая. Повисла короткая, звенящая тишина. – Отца не стало, когда мне было четырнадцать – выдохнул он быстро, почти резко. Словно каждое слово царапало изнутри. Сону замер – Извини… – тихо, осторожно произнёс он, чувствуя, как между ними на секунду сгущается воздух. – Ты не виноват, – мягко улыбнулся Ники – Уже всё в порядке. Блондин какое-то время просто смотрел на него, не решаясь ничего добавить. – Останься, если хочешь, – сказал он негромко – Всё равно уже слишком поздно. Ники чуть усмехнулся: – Скорее, слишком рано, – ответил он, глядя в сторону окна – Ещё немного, и начнет светать. – К утру не хочу, чтобы за меня переживали, – добавил японец – Поэтому спасибо, но я должен пойти домой. Он потянулся, громко выдыхая, а блондин лишь как-то незаметно кивнул, будто ожидал, что тот останется. Взгляд втихаря был поднят, ловя себя на мысли: значит, он тоже из простой семьи как и сам Сону. Пока не знаешь правду, настоящее кажется совсем другим. Под маской лёгкости и уверенности, Ники скрывал то же, что и сам Сону — того, кто выживает, кто старается быть сильным. В чем то они были похожи, подумал блондин. Как же он ошибался.***
– Чё, снова съёмки? – с хрипотцой выдохнул Джей, садясь на кровати. Волосы торчали в разные стороны, глаза прищурены. Он лениво наблюдал, как Сонхун с самого утра возится у зеркала, ловко накидывая свой идеально выглаженный пиджак. – Интервью – коротко отозвался тот, даже не отводя взгляда от отражения. – По-моему, пресса о тебе знает больше, чем ты сам, – пробормотал Джей, широко зевая – Как тебя не заебало ещё? – Поверь, ещё как заебало, – Сонхун застегнул последнюю пуговицу, повернулся к другу и, с каменным выражением лица, поправил лацкан. В следующую секунду с кровати, что стояла у стены, раздалось подозрительное шуршание, а потом — вопль: – Блядь, бошка... Хисын, помятый, с растрёпанными волосами, поднялся, будто его воскресили не по плану. – Вот кому сегодня реально будет херово – усмехнулся Сонхун, кивая Джею и направляясь к выходу. – Удачи – буркнул тот ему вслед. Дверь захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина. Джей, скрестив руки, посмотрел на друга, который всё ещё сидел, держась за голову, как будто пытался не дать мозгам выпасть наружу. – Доброе утро, лавелас – хмыкнул он, глядя на страдальца. – Почему я в вашей комнате? – хрипло выдавил Хисын, оглядываясь вокруг, будто впервые видел стены – А мы что? Вчера выступили? – Концерт был только у тебя, дорогой мой пьяница, – Джей встал, потянулся и пошёл на кухню – А в комнате ты, потому что Харуа не было, а тащить тебя на третий этаж.. извини, но ну его нахрен, чувак. Из кухни донёсся звон стаканов и голос Джея: – К слову, надо узнать, где шлялся Харуа. – Всю ночь его не было. Хисын, не шевелясь, только вскинул бровь. – И зачем вообще я вчера пил?.. – Чтобы сегодня было о чём жалеть – с ленивой улыбкой ответил Джей, протягивая стакан воды другу. Тот благодарно кивнув, принял, будто награждение. Выпивая залпом.***
Сегодня Сону проснулся не с первыми лучами — он, скорее, заснул вместе с ними. Тело ныло от недосыпа, мысли вязли в тумане, но привычка — сильнее. К полудню, приведя себя в относительный порядок, он стоял перед зеркалом, поправляя чёлку и задумчиво проводя расчёской по блестящим волосам. Последним штрихом стал бальзам для губ — его неизменный ритуал. Нанося средство, он вдруг замер. В отражении его взгляд скользнул по собственным губам, и где-то на дне сознания словно вспыхнула короткая вспышка — клуб, музыка, алкоголь, тесный танцпол, дыхание… Ники, и... – Боже, – вырвалось у него вслух. Щёки мгновенно вспыхнули, Сону в панике схватился за голову, глядя на своё отражение. – Сону, ты спятил... Нет-нет-нет! – забормотал он, начиная метаться по комнате. – Как я мог вообще забыть об этом? После всего этого мы просто... пришли кушать ко мне домой...Серьёзно? Он нервно рассмеялся — так, будто смех должен был заглушить внутренний ор. – Почему он хотел поцеловать меня?.. – Сону остановился по середине комнаты, уставившись в никуда – А почему я? – уже громче. – Мы просто были оба пьяны, – наконец выдохнул он, кивая самому себе – Да. Именно так. Дверь в комнату резко распахнулась, заставляя блондина подскочить. На пороге стоял Николас, немного растрёпанный, с небрежно застёгнутой рубашкой и удивлённым лицом. – Ты чего это? – спросил он, приподняв бровь, глядя на испуганного брата. – Н-ничего… – выдохнул блондин, стараясь вернуть себе голос – Чего тебе вообще? – уже посмелее. – А это, я на работу пошёл, – неуверенно протянул Ники, почесав затылок – Проспал слегка. – Так беги! – слишком быстро и слишком громко выпалил Сону, будто хотел поскорее выпроводить самого главного свидетеля своих утренних страданий. – Да, пока! – Ник на секунду замялся, но всё же развернулся и скрылся за дверью. Дверь захлопнулась, оставив Сону в оглушительной тишине. Пальцы нервно сжались в кулак, и он, скривившись, тихо прошипел в сторону закрытой двери, после чего тяжело выдохнул и вернулся к зеркалу.
