13 часть
22 октября 2025 г., 11:13
– А открыть как? – Ники и Сонхун, поддерживая Сону под руки, остановились перед дверью.
– В рюкзаке, наверное – предположил Ники, чуть нахмурившись. Сонхун кивнул и, аккуратно передав тяжесть блондина на плечо японца, принялся копаться в его сумке.
Харуа, стоявший сбоку, всё это время наблюдал молча, пока не выдохнул с лёгким цоканьем. После шагнув вперёд, наклонился, просовывая руку под коврик. Щёлкнула связка ключей. Сонхун и Ники переглянулись, явно не ожидая такого поворота.
– Николас показал – лениво бросил Харуа, заметив их вытянутые лица, и, не тратя времени, вставил ключ. Замок мягко щёлкнул, дверь открылась. В нос тут же ударил слабый аромат лаванды. Ники и Харуа вошли первыми, не оборачиваясь. Сонхун шёл следом, осматриваясь. Его дом был другим — слишком идеальный, холодный. А здесь… всё казалось настоящим. Потёртый ковер, книги вразброс, мягкий свет из окна — место, где действительно живут, а не просто существуют.
– Давайте сюда его – Харуа указал на диванчик в гостиной. Сону тихо бормотал что-то себе под нос, голова моталась, шаги едва держались на полу. Ребята аккуратно уложили его на диван, подложив подушку под плечо.
– Надо вызвать скорую – Ники поставил руки на талию, сжимая губы.
– Я сначала позвоню его брату – сказал Харуа и, доставая телефон, удалился в другую комнату. В гостиной повисла тишина. Только тиканье настенных часов и тихое дыхание Сону. Ники и Сонхун стояли рядом — неловко близко, словно видятся впервые.
– Ты можешь идти, – первым нарушил молчание Ники, глядя на парня – Спасибо за помощь, дальше мы сами.
Сонхун сразу напрягся. Его плечи чуть приподнялись, челюсть дернулась.
– Я не тороплюсь, – холодно ответил он, скрестив руки на груди – Это ты можешь идти. Я побуду с Сону.
– Для чего этой драмы? – Ники усмехнулся, коротко и устало – С каких пор ты вообще такой заботливый?
Он чуть подался вперёд, указывая пальцем в сторону Сонхуна.
– Когда ты хоть раз по-настоящему о ком-то переживал, а? Не пытайся выглядеть лучше, чем есть.
Сонхун напрягся, но промолчал. Ники, будто нарочно, продолжил с горькой усмешкой:
– Раздаёшь дорогие подарки, размахиваешь своим статусом… думаешь, этого достаточно, чтобы все вокруг думали, будто ты изменился?
Слова повисли между ними, как острые осколки. Упоминание подарка — того самого браслета — сработало, как спусковой крючок. Сонхун резко выпрямился, подбородок приподнялся, а пальцы невольно сжались. Он стиснул зубы так, что на скулах обозначились жилы. Глаза метнули короткий, опасный взгляд. От сказанной правды. Или от того, что в голосе Ники звучала не просто издёвка, а что-то слишком личное.
– Дело не в подарках, а в его отношении ко мне – Сонхун говорил сдержанно, почти шепотом, чтобы не тревожить Сону, что всё ещё лежал неподвижно на диване. Его голос дрожал, но не от страха — от злости, что он с трудом сдерживал – Я благодарен ему. Поэтому я здесь.
Воздух между ними становился плотнее, вполне можно было услышать, как гулко бьются сердца обоих. Ники чуть подался вперёд — готовый ответить, возможно, уколоть или сорваться. В глазах японца мелькнула вспышка. Но в этот момент дверь тихо скрипнула — в комнату зашёл Харуа.
– Вы можете оба идти. У нас ещё урок, – спокойно и твёрдо сказал розоволосый, вставая между ними – С Сону посижу я. Николас уже едет.
Оба замерли, казалось их будто отругали и поставили в угол. Слова Харуа резанули воздух — не грубо, но достаточно, чтобы снять накал. Сонхун отвернулся, пытаясь спрятать раздражение. Ники же несколько секунд молча смотрел то на Сону, то на Харуа, не решаясь уйти.
– Ты уверен? – подал голос, чуть нахмурившись – Я могу остаться.
– Да, – Харуа коротко кивнул, присаживаясь рядом с блондином. Его движения были бережными, он провёл рукой по волосам Сону, убирая выбившиеся пряди со лба – Отсутствие одного участника легче объяснить, чем троих сразу. Так что возвращайтесь к занятиям.
Ники в последний раз кинул взгляд на Сону, взгляд сожаления, отчаяния и вины. Ничего не сказав просто резко развернулся и направился к двери. Сонхун постояв ещё немного, слабо кивнул харуа – прощаясь, и вышел следом. На улице воздух показался слишком холодным и резким. В нескольких метрах впереди уже виднелась фигура Ники — быстрый, раздражённый шаг, сжатые плечи.
Сонхун молча наблюдал за ним, пока тот не скрылся за углом. Только тогда водитель, стоявший у машины, заметил президента и поспешил открыть перед ним дверь. Он тихо выдохнул, качнув головой, и наконец сел в машину. Дверь мягко хлопнула, и колёса тронулись, унося его прочь — но вовсе не к академии.
***
Ники, сжатый внутри как пружина, твердым шагом дошёл до своего кабинета. Стоило ему открыть дверь, как несколько пар глаз моментально уставились на него. Учителя не было — редкое везение. Не теряя ни секунды, он двинулся к первому ряду, сокращая расстояние между собой и старостой. Его ладони легли на край парты, острый взгляд опустился на Кея. Воздух в классе стал гуще. Разговоры резко стихли. Кей непроизвольно подался назад, чувствуя, как от напряжения мурашки пробегают по спине. – Выйдем – сухо бросил Ники. И не став ждать ответа, просто развернулся и вышел, оставив за собой след неловкости и напряжения. Чонвон переглянулись с Таки, решая не мешать младшему. Кей тем временем медленно, поднялся со стула, следуя к выходу. Его пальцы заметно дрожали — то ли от страха, то ли от непонимания. Ники стоял, оперевшись об стену. В его позе было слишком много спокойствия — показного, хищного. Стоило Кею сделать шаг, как Ники резко схватил его за запястье, толкая за угол, туда, где не добирались камеры. Удар спиной о стену выбил из Кея короткий вздох. – Ты что творишь? – сорвалось у него в дрожащем голосе. – Говори – низко произнёс Ники, упираясь рукой в стену, заперев Кея между холодной поверхностью и своим телом. Тень от его фигуры легла на лицо Кея. – Что говорить?! – выдохнул тот, уже почти срываясь на крик. Ники молча потянулся к карману брюк, вытаскивая прозрачный квадратик, сразу же поднося его к лицу Кея. Староста мгновенно побледнел, губы дрогнули, пальцы сжались. Глаза метнулись к пластырю, потом снова к лицу Ники. Воздух в груди застыл. – Вижу, знакомая тебе вещь, – прозвучало с хрипотцой – Для чего, Кей? Кей молчал. Только взгляд метался, губы подрагивали в немых аргументах. Волнение, страх, беспомощность — всё смешалось в одном дыхании. Японец стоял близко, слишком близко, чтобы не чувствовать дрожь другого. – Говори! – вспыхнул он, резко ударив ладонью по стене. Эхо раскатилось по коридору. Кей вздрогнул, зажмурившись. Сердце сбилось с ритма. Ответа не последовало, в коридоре раздался звонок. Громкий, неуместный – издевательский. Двери кабинетов распахнулись, коридор заполнили голоса и шаги учеников. Но Ники не сдвинулся. Стоял также близко, взглядом пробивал острее. – Я... – только и смог выдавить Кей. – Когда ты уже поймёшь, с какой тварью водишься? – Ники нервно выдохнул, чуть отшатываясь от старосты – Когда, Кей? Он снова шагнул ближе, в этот раз крепко сжимая его за плечи, заставляя смотреть прямо в глаза: – Когда, а? С каждым выдохом — прорывалось отчаяние, застревающее в горле. Из-за поворота выскочили встревоженные Таки и Чонвон. Их шаги эхом прокатились по плитке, в моменте сокращая расстояние между перепалкой. – Ники, всё! Ники, пошли, оставь его – бормотал Чонвон, оттаскивая японца. Он пытался тянуть, мягко, но настойчиво, будто боялся, что любое неловкое движение — и всё снова вспыхнет. Ники не сопротивлялся сразу. Его взгляд не отрывался от парня — настойчивый, пронизывающий, усталый. Не молчи, не ври — просто скажи хоть что-нибудь, умолял разум японца. Но Кей молчал. Стоял у стены, как прикованный. И в этой неподвижности была какая-то безысходность, какая-то тихая вина, которой он не мог объяснить даже себе. – Давай, пошли – с другой стороны появился Джэйк, аккуратно, касаясь плеча Ники – Хватит с него. Японец резко выдохнул — губы дрогнули, веки сомкнулись на миг, прежде чем он отдернул руки. Отступил на шаг, сбившееся дыхание обожгло грудь, будто возвращая к реальности после дурного сна. Но взгляда не отвёл — продолжал смотреть на Кея, пронзительно, будто пытаясь разглядеть в нём ответ, которого боялся услышать. К ребятам подошли Джэй и Хисын, практически подбежали в последний момент. Когда Ники отчаянно отпустив голову, двинулся в сторону выхода. Он выглядел... не злым. Опустошённым. Чонвон хотел было двинуться за ним, но Джэй мгновенно перехватил его за руку. Тёплые пальцы сжали запястье, спокойный взгляд упал на удивлённого Яна. – Оставь, – тихо сказал Джэй – У него есть причины так переживать. Чонвон застыл. Его плечи опустились, взгляд ушёл куда-то в сторону. Остальные переглянулись, понимая, что слова тут не помогли бы. Кей все ещё стоял прижатым к стене, в груди щемило, будто сердце пыталось отчаянно докричаться. Он опустил голову, и только тогда понял — пальцы всё ещё дрожат.***
– Спасибо, Харуа – мягко сказал Чонвон, сбрасывая вызов. На лице мелькнула короткая улыбка. – Ну что там? – спросил стоящий рядом Джэй, стараясь не выдать, что волнуется больше, чем хотелось бы. – Говорит, Сону пришёл в себя. Всё хорошо – младший поспешно убрал телефон в карман, поворачиваясь к афише – О, наш сеанс, хён. Ян быстро зашагал ко входу в зал, Джэй чуть запоздав, усмехнулся, направляясь следом. Спустя некоторое время зал накрыло плотной темнотой и резкими звуками из фильма ужасов. Воздух вокруг стал густым, пропитанным запахом карамельного попкорна и лёгким гулом от саундтрека. Кто бы мог подумать, что попытка Джэя казаться смелым перед Чонвоном обернётся полным провалом. «Какого чёрта ужасы? Лучше бы романтику выбрал…» — раздражённо подумал он, в очередной раз вздрагивая от внезапного скримера. В груди что-то неприятно кольнуло, когда рядом сидящий Чонвон, совершенно невозмутимый, продолжал смотреть фильм, даже глазом не моргнув, лениво жуя попкорн, будто это была не сцена убийства, а документалка о природе. Джэй отвёл взгляд, решив спрятаться от очередного громкого звука, став рассматривать других зрителей. В зале стояла кромешная тьма — лишь свет от экрана выхватывал лица людей, бледные и сосредоточенные. Шёпоты, приглушённый смех, шелест пакетов — всё сливалось в одно непрерывное эхо. Он устало прикрыл глаза, желая хоть на секунду уйти из этой атмосферы, как тут же почувствовал тепло на собственной руке. Пальцы чужой ладони обвили его руку уверенно, будто так и должно быть. Джэй повернул голову — и столкнулся с внимательным, чуть насмешливым взглядом Чонвона. – Всё нормально – беззвучно произнесли губы младшего. И сжали руку чуть крепче. Джэй не ответил. Просто сидел, не в силах отвести взгляда или вымолвить хоть слово. Рука горела. Он чувствовал каждый миллиметр прикосновения, словно пробежало короткое замыкание. Страх растворился, будто его и не было. Вместо него появилось другое — тихое, тянущее, то, от чего дыхание сбивается, а мысли путаются. Он не мог заставить себя отвести взгляд от их переплетённых рук — они стали центром всего, что происходило.***
– Как ты себя чувствуешь? – заметив, как блондин медленно открыл глаза, Николас тут же подскочил к кровати. Его голос дрогнул — слишком много тревоги в нём за один вопрос. – Голова болит – тихо выдохнул Сону, щурясь от слабого света в комнате. – Что вообще произошло с тобой? Харуа сказал, ты что-то съел Сону не сразу ответил. Казалось, мысли в голове плелись медленно, как туман после дождя. Он шаг за шагом пытался вспомнить день — обрывками, кусками. – Наверное, я съел что-то не то… потому что именно в столовой мне стало плохо, – наконец сказал он, осторожно поднимаясь и садясь на кровать. Ладонь машинально легла на висок – Думаю, я отравился. Николас лишь по старчески цокнул языком. – А ты уже вернулся с работы? – спросил Сону, приподняв взгляд на старшего. – Я отпросился, как только Харуа позвонил, – парень устало провёл рукой по волосам – Твои друзья тебя привезли домой. Поблагодари их обязательно. – Извини – прозвучало тихо. Какая-то тень грусти скользнула по лицу Сону — виноватой, тёплой грусти. Он понимал, подвёл брата, в первые же дни работы. – Всё в порядке – старший кивнул, немного улыбнувшись. Затем привстал, наклонился к брату и мягко надавил на плечо, заставляя его лечь обратно – Отдыхай. Завтра ты в школу не пойдёшь, отлежишься. – Но... – Никаких «но», Сону, – твёрдо оборвал Ник, укрывая брата одеялом. – И перестань есть всякую дрянь в столовой. Сону лишь слабо улыбнулся, пока Ник поднялся и, убедившись, что тот снова лежит, вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Комната окуталась тишиной. Блондин несколько минут просто лежал, уставившись в стену напротив. Всё ещё не укладывалось в голове — как так произошло? Неужели обычное отравление могло выбить из памяти кусок дня? Он провёл рукой по волосам, затем потянулся к телефону на прикроватной тумбе. Экран осветил лицо мягким светом, Сону открыл знакомый чат: > группировка нонсан sunoo: ребята, со мной всё хорошо, спасибо вам… sunoo: завтра мне назначено побыть дома, поэтому увидимся чуть позже. sunoo: ещё раз большое вам спасибо! taki: о, борзый, хорошо, что ты в порядке! Sunghoon hyung: выздоравливай, Сону-я. harua: выздоравливай скорее! Читая сообщения, Ники наконец позволил себе глубоко выдохнуть. Грудь будто опустила тяжесть — Сону в порядке. Телефон лег на тумбочку с тихим звуком, а японец откинулся назад, чувствуя, как напряжение медленно уходит. – Ники, ты есть будешь? – крик доносился снизу, приглушённый стенами. Голос Конон, как обычно, чуть раздражённо-добродушный. – Спущусь позже – ответил Ники, не открывая глаз. Комната снова наполнилась тишиной. Только слабый шум ветра за окном и тихое дыхание самого парня. Он не шевелился, пока мысли одна за другой не начали снова захлёстывать. Пальцы машинально потянулись к карману. Там, между складками ткани, всё ещё лежал тот самый прозрачный квадратик. Он вытащил его, положив на ладонь. И несколько секунд просто смотрел, как свет от лампы ложится на тонкую плёнку. Квадратик будто притягивал взгляд — такой маленький, а внутри столько мерзости и вопросов. Ники переворачивал его в руке, чувствуя, как в груди снова поднимается глухое, тяжёлое раздражение. Внутри не было ни одной ровной эмоции — только сгусток противоречий. Он задавал себе один и тот же вопрос снова и снова: «Почему?» Почему жертвой Эйджэя стал Сону. Почему Кей всё ещё остаётся рядом с этим уродом, будто цепляясь за него назло здравому смыслу. Почему он должен жить с таким грузом, и долгом, абсолютно чужому человеку. И почему, чёрт возьми, он так переживал за Ким Сону. Он сжал кулак, чувствуя, как квадратик впивается в ладонь. Прозрачная пластинка чуть прогнулась под пальцами. «Почему?» Слово эхом стучало в голове, разбивая тишину комнаты. Ники сжал зубы, запрокинув голову, прикрыл глаза. Мысли всё ещё кружили, но теперь уже медленнее, будто устав от самого себя.***
Вечерний воздух обдал холодом только что вышедших ребят. Джэй и Чонвон, всё ещё под впечатлением, шагали вдоль парковки, где тишину разбавлял редкий смех и щелчки обуви по асфальту. – Нет, ну ты видел её? – с живостью в голосе, размахивая руками, возмущался Чонвон – Почему надо так тупо идти в темноту, откуда зовёт нечисть, явно не человеческим голосом! Джэй не выдержал и прыснул, опираясь на крышу машины. – Я бы сразу съехал оттуда и больше не возвращался, – протянул он сквозь смех, вытирая уголки глаз – Даже за вещами не вернулся бы. – Ха! – выдохнул Чонвон, хлопая ладонью по его плечу – Ты бы своим криком всех монстров распугал бы, тогда переехали бы они. – Мелкий! – угрозил пальцем Джэй. Смех снова накрыл волной, искренний, лёгкий — как будто на время весь мир свёлся только к этому вечернему моменту, к фонарям над парковкой и редким прохожим. Джэй уже открыл машину, когда в кармане Яна вспыхнуло ярким огоньком, оповещая о уведомлении. Младший поспешно достал телефон, тут же вскинув брови. – О, Сону пишет, – глаза скользнули по сообщению, и на лице проступило облегчение – С ним всё хорошо. Но завтра он побудет дома. Джэй шумно выдохнул, будто невидимое напряжение спало с плеч. Но вместе с тем в его голосе проскользнуо другое раздражение: – Когда-нибудь Эйджэй доиграется со всем этим, а Кей пожалеет – произнёс он, попутно пристёгиваясь ремнём безопасности. Чонвон повернулся, вглядываясь в профиль старшего — тот был спокоен, но взгляд искрил. – Кстати, – тихо произнес младший – Почему ты сказал тогда, что у Ники есть причины переживать? Джэй отвёл глаза в сторону и, выдержав паузу, ответил медленно, чуть задумчиво: – Очевидно, что Ники влюблён. – Что? – Чонвон моргнул, словно не сразу осознав – Хочешь сказать… ему нравится Сону? Хён, ты шутишь? Джэй не сдержал тихий смешок, от забавного вида младшего. – Я этот взгляд ни с чем не спутаю – проговорил он уже мягче, вспоминая каждый взгляд Ники. Это не взгляд дружбы, не жалости. Это то самое «смотришь и не замечаешь, как дышишь». Вспоминал, ту секунду, когда японец замирал в дверях, глядя на блондина, тот момент, когда его голос чуть дрожал, когда речь заходила о Сону. Джэй перевел взгляд на Чонвона, взгляд равносильно такой же. Джэй также не замечал как дышит, как зависает на младшем, и как его голос подрагивает, когда дело касается парня с ямочками. Но Чонвон, ничего не заметив, уже увлечённо рассуждал, пересыпая слова эмоциями, перебивая самого себя, будто защищался от новой, странной мысли, которая только начала пробиваться. А Джэй молча смотрел, и не думал перебивать. Потому что иногда проще позволить другому говорить — чем признаться, что узнаёшь себя в чужих действиях.
