Академия нонсан

– Это выглядит уже лучше, чем вчера – простонал Хисын, растянувшись прямо посреди сцены, будто намеренно сливаясь с отполированным до блеска паркетом. Лицо его выражало смесь удовлетворения и физического отчаяния. Пот блестел на лбу, а рубашка прилипла к телу – Завтра у нас последний день на репетицию, так что наслаждайтесь последними вздохами жизни. Джэй, тяжело опершись на колено, кивнул, попутно выпивая бутылку воды одним залпом, удовлетворяя дикую жажду. – Кстати, – подал голос Ники, он откинулся на спинку стула, разминая шею – Что с твоим номером с гитарой? Джэй лениво махнул рукой. – Сегодня останусь в студии, там и порепетирую – ответил он, будто это было нечто обыденное, эта задача сейчас была из малого, что волновало. На мгновение зал погрузился в спокойствие. Только шум кондиционера и размеренное дыхание ребят нарушали тишину. Сцена будто дышала вместе с ними — пропитанная потом, гулом шагов и несбыточным стремлением к идеалу. В моменте это перекрыло резким звонком в академии. Все трое вздрогнули. – Спорим, сейчас ввалится Таки, выкрикнув: «Как вы, подопытные?» – лениво пробормотал Хисын, даже не открывая глаз, раскинувшись на полу в позе звезды. – Это похоже на него – усмехнулся Джэй, бросая взгляд на дверь. – Тогда я лично куплю тебе ужин – добавил Ники, уже предвкушая нелепость ситуации. И словно мир решил проверить их карму, дверь действительно распахнулась, и в зал ворвался Таки с сияющими глазами и непоколебимой энергией. – Как вы, подопытные?! – воскликнул он с порога, театрально разведя руки. Трое, не выдержав синхронного совпадения, тут же разразились смехом. Хисын захохотал громче всех, едва не катаясь по полу. – Тут к гадалке не ходи! – сквозь смех выдохнул он, глядя на ошарашенного Таки. Тот нахмурился, не понимая происходящего. Вслед за ним вошли остальные — Чонвон и Харуа, неся пакеты с едой. Воздух сразу наполнился запахом выпечки и чего-то острого. – Мы тут принесли вам немного перекусить – сообщил Чонвон, привычно подходя ближе к Джэю. – Вот это подопытным необходимо! – мгновенно оживился Хисын, с невероятной скоростью поднимаясь с пола, словно не он минуту назад был телом без костей.       Все засмеялись. Пространство ожило, наполнилось пересекающимися разговорами. Ребята делились историями с уроков, жаловались на преподавателей, обсуждали репетицию и успехи выступления. – А где Сону? – вдруг спросил Ники, не глядя ни на кого конкретно, просто бросив вопрос в воздух. Разговоры мгновенно стихли. Джэй перевёл взгляд на японца — слишком уж хорошо он понимал. – Он с Сонхуном и Джэйком ушёл в спортзал – первым ответил Чонвон, держа в руках пакет с бутербродами – И, кстати, Сону передал тебе спасибо. За сок. Только эти слова заставили Ники слегка замереть. Он даже не успел ответить — просто тихо кивнул, будто принял информацию к сведению, но внутри всё сжалось. Разговоры вокруг возобновились, не придавая этому значения. И лишь Джэй, не говоря ни слова, подошёл ближе и мягко похлопал друга по плечу.

***

– Пасуй ниже! – громко выкрикнул Джэйк, едва успевая увернуться от летящего мяча, что снова пролетел мимо. Сонхун фыркнул, скользнув взглядом с легкой усмешкой. – Просто кто-то ростом не вышел – заметил он, вновь занимая позицию напротив. – Давайте, президент, – хмыкнул Джэйк, став в стойку, широко расставив ноги – Хватит претензий к моей природе. Сонхун прищурился, подкинул мяч и точно направил его в сторону. Воздух резанул звук удара — Сону застыл боясь шевельнуться следя за летящим предметом. Пока Джэйк спокойно ожидал цель, мяч летел прямо на него. Удар и он с глухим звуком проходится прямо по руке, сразу же отскакивая за сетку вновь. Сонхун покачал головой с обречённым выражением, а Джэйк с Сону тем временем радостно подпрыгнули. – Победа совершена! – заявил Джэйк с торжественной улыбкой – А теперь, мы должны возвращаться в класс. Он, довольный и слегка запыхавшийся, легко схватил блондина, что стоял рядом, за запястье и потянул к двери. Сону спокойно двинулся за другом, пока не почувствовал, как другую руку крепко удержали. – Он останется со мной – раздался за спиной спокойный, но твёрдый голос Сонхуна. Оба обернулись. Глаза Сонхуна были серьёзны, а взгляд — прямой. Джэйк застыл, всё ещё держа руку Сону, который выглядел потерянным между двумя — один тянул вперёд, другой удерживал позади. – Но у нас же уроки, и… – начал Сону, но его тут же перебили. – До урока ещё десять минут – всё тем же тоном ответил Сонхун, чуть наклонив голову – Давай останемся. В голосе не было просьбы — лишь уверенность, почти приказ. Сону непроизвольно сглотнул, ощущая, как по спине пробежал холод. Он посмотрел на Джэйка, кивая, чтобы тот отпустил. И он отпустил, принимая выбор блондина. Зал снова опустел, только баскетбольный мяч тихо покатывался по полу. Воздух между двумя сразу же стал натянутым. Блондин не знал, куда деть руки. Всё внутри напряжено. Сонхун стоял напротив — спокоен, сосредоточен: – Давай, попробуем ещё раз – произнёс он, подбрасывая мяч. Сону впервые ощутил странное, почти физическое чувство неловкости рядом с тем, от кого сердце обычно готово было выскочить из груди. Но сейчас оно билось глухо, будто сдерживая каждое движение, замирая между ударами. Он едва заметно сглотнул, выпрямляясь в стойку напротив. Сонхун коротко улыбнулся, казалось насмешливо — и подал пасс. Мяч полетел с такой силой, что отбить его оказалось невозможно. Сухой удар о стену расколол тишину, мяч с глухим эхом покатился в конец зала. Сону проводил его взглядом, чувствуя, как внутри медленно опускается разочарование. Да, в силе он явно уступал. Но стоило ему обернуться, чтобы сказать хоть что-то, как дыхание сбилось. Сонхун стоял уже совсем рядом. Слишком близко. Настолько, что можно было различить тонкий аромат шампуня и едва ощутимое тепло его кожи. Серьёзный взгляд встретился с растерянным — и пространство между ними растворилось. – Какие-то проблемы? – спросил Сонхун, слегка склонив голову, глядя прямо в глаза. На этот раз Сону не штормило от приятных эмоций, ему хотелось бежать как можно дальше. Взгляд старшего настораживал. В следующую минуту президент протянул руку и аккуратно коснулся его запястья. Пальцы крепкие, холодные. Он приподнял руку Сону и развернул ладонь, рассматривая. – Тебе нужно потренироваться отбивать мячи – сказал он спокойно, будто ничего странного не происходило – Руки слабые. Блондин только смотрел, не в силах выдавить слово. Что-то в поведении Сонхуна сегодня было другим — непонятным, пугающим. Его взгляд, обычно спокойный и уверенный, сейчас был слишком внимательным, слишком долгим. И тут острый взгляд вновь спустился на новенького, наклон все сильнее, расстояние все меньше. Сону медленно попятился назад, и прежде чем что-то успело бы случиться, по залу раздался телефонный звонок. Сонхун моргнул, словно очнулся, отпуская его руку.       Сону тут же выдохнул, пряча руки в карманы. – Не ответишь? – спросил он, заметив, как тот просто смотрит на экран, даже не пытаясь поднять трубку. – Это неважно, – коротко ответил Сонхун, убирая телефон обратно. Его голос снова стал ровным – Пойдём. У нас уроки. Он прошёл мимо, будто ничего не случилось. А Сону остался стоять посреди зала, чувствуя, как пульс все ещё гремит в висках.

***

      В знакомом помещении едва слышно сквозило — где-то из приоткрытого окна тянуло холодом, но его заглушали басы электрогитары, раскачивавшие стены уже в десятый раз за вечер. Джэй сидел посреди студии, сосредоточенный. Пальцы двигались по струнам точно, с отточенной уверенностью, а в каждый аккорд будто вплеталась его усталость сегодняшнего дня. Глаза иногда прикрывались, губы чуть шевелились, повторяя ритм. Странно, но именно сегодня, он не замечал пристального взгляда напротив, кто бесстыдно залипал на руки, на шею, чуть покусывая губу от желания дотронуться. Под конец песни Джэй выдохнул. Руки безжизненно повисли, и он просто осел на стуле, откинувшись назад. Голова свесилась, глаза прикрыты. В груди стучало ровно, но устало. День выжал из него все силы: репетиции, преподаватели, расписания — всё смешалось в один бесконечный шум. Он даже не заметил, как позади раздались тихие шаги.       Мягкие, уверенные ладони легли на плечи. – Что ты делаешь? – хрипловато выдохнул Джэй, не открывая глаз. – Ты хорошо потрудился сегодня, хён – ответ прозвучал слишком близко. Голос — низкий, тёплый, словно шёлк, скользящий по коже. Чужие пальцы мягко сжали мышцы на плечах, медленно двигаясь вниз. Каждое движение было таким уверенным, словно он делал это сотни раз. Пальцы ловко находили самые уставшие места — вдоль шеи, у основания лопаток, чуть касаясь затылка. Джэй не сопротивлялся. Он лишь глубоко вдохнул, позволив себе расслабиться. Глаза открылись – и взгляд встретился с темными кошачьими.       Глаза Чонвона — первое, от чего Джэй так и не смог оторваться ни в первую встречу, ни во вторую. Даже сейчас они владели им целиком, заставляя забыть о всём, что находится вне этой комнаты. В них было что-то недосказанное, щемящее, как в мелодии, которую он так и не доиграл. В воздухе повисло тягучее молчание. Руки Чонвона замерли на его плечах, и всё словно замедлилось. Мир расплылся на размытые контуры, остались только двое — и их дыхание, сбивчивое, неровное, слишком близкое. Когда лицо младшего опустилось ниже, Джэй не успел даже вздохнуть. Он почувствовал чужое дыхание на своей щеке, лёгкое, обжигающее, и через мгновение — поцелуй.       Короткий, робкий. Губы Чонвона оказались мягче, чем он представлял, и слаще, чем следовало. Вкус был смесью нежного и чего-то неуловимого, возможно, его самого. Мир словно остановился. Все звуки стали далёкими, даже сердце забыло, как биться, до тех пор, пока их губы не разошлись. Оба мгновенно раскрыли глаза — взгляд в взгляд.       Шок, тишина... Чонвон резко отшатнулся, словно ожёгся. На лице смешались растерянность, стыд и всё то, что он не собирался показывать. – Извини, мне не стоило… – сдавленно вырвалось у него. Он почти споткнулся, бросаясь к рюкзаку, наспех хватая его и направляясь к двери. Но выйти так и не удалось, Джэй притянув за руку крепко обнял, не давая выпутаться или же двинуться с места. Чонвон ощущал, как сильно бьётся чужое сердце, как часто тот дышит, и как судорожно держит руками. – Не убегай так – прошептал Джэй, прямо у уха. Голос дрогнул, а теплое дыхание прошло по коже мурашками. Чонвон сжал руки в кулаки, глаза опустил вниз, заставляя себя не дрожать. Он не знал, куда деться от собственной глупости и того, что просто не смог удержаться. – Позволь, – Джэй разомкнул объятия ровно настолько, чтобы дотронуться до его лица. Пальцы прошлись по скуле, остановились у подбородка, заставляя младшего поднять глаза – Позволь мне поцеловать тебя.       Ни один из них уже не думал о том, что будет дальше. Ни о словах, ни о смысле, ни о том, как завтра они встретятся в академии. Всё стерлось, осталась только тяга, безрассудная и живая. Ничего не волновало чуть дрожащего Джэя, и не менее взволнованого Чонвона, который не смог противоречить взаимному желанию. Лёгкий кивок, и вокруг снова всё не имело значения. На этот раз поцелуй был совсем другим — глубоким, настойчивым, жадным. Губы Джэя владели, не спрашивая разрешения, проникали глубже, забирали всё, что тот готов был отдать. Младший отозвался сразу, двинулся навстречу, ладони сами нашли его желанную шею, пальцы впились в тёплую кожу. Рюкзак с глухим шорохом упал на пол, заставив оба тела на мгновение замереть — а потом снова сблизиться. Джэй улыбнулся сквозь поцелуй, едва уловимо, и руки легли на талию Чонвона, притягивая ближе. Студия, привыкшая слышать только гитару и ритм колонок, теперь звучала иначе. Ни струн, ни басов — только тихие вздохи, сбивчивое дыхание и редкие сладкие звуки причмокиваний.       Комната словно стала соучастником — свидетелем их маленького безумия, которое никто никогда не должен будет услышать.

***

– Уважаемые гости, буквально через считаные минуты наше мероприятие начнётся – торжественно произнёс завуч академии стоя на сцене. Голос его разносился по залу, а в руках он нервно перебирал список участников. В актовом царила почти театральная атмосфера: родители, аккуратно усевшиеся на задних рядах, тихо перешёптывались, обсуждая костюмы своих чад, учителя шептали между собой, а ученики, ещё не выступившие, пытались не подавать виду, что внутри них буря.        День Х настал. День пробных. Тем временем где-то этажом выше, в классе, царила странная, вязкая тишина. Только настенные часы отмеряли секунды до начала, их мерное тиканье будто дразнило всех, кто сидел за партами. Группировка Нонсан, обменивалась взглядами и тихо переговаривалась всякий раз, когда учитель отворачивался к доске. Чонвон подмигивая, напоминал, что до начала выступления осталось совсем немного. Ребята начали сдавать свои работы один за другим. Первым сдал староста — Кей. Не сказав ни слова, бросил короткий взгляд на своих и вышел, прикрыв за собой дверь. Следом за ним поднялся Сону, после чего оказываясь ждать в коридоре остальных. Теперь очередь дошла до Харуа и Чонвона. – Вы идите, – сказал Харуа, чуть улыбнувшись – Они должны видеть нас в качестве поддержки. Я дождусь Таки, и мы подойдём вместе.       Чонвон хмыкнул. – Как скажешь, наш благородный рыцарь – усмехнулся он, уважительно похлопав друга по плечу. – Но нам ещё Сонхуна ждать – вставил Сону. Харуа с Чонвоном переглянулись и почти синхронно покачали головами: – Шутишь? Сонхуну никакие пробные не нужны – шепнул Чонвон, склоняясь к другу ближе, чтобы не услышал проходящий мимо преподаватель – К тому же, он обязан быть ведущим на сцене, так как президент академии.

***

– Чёрт, его отец тоже ведь тут будет – выдохнул Джэй, выглядывая краем глаза из-за занавеса. В голосе слышалось больше раздражения, чем страха, но по тому, как нервно он теребил край своей жилетки, было понятно — волнуется.        За Сонхуна волнуется. – Чей? – лениво протянул Хисын, не отрываясь от телефона, потом всё же заинтересованно приподнял бровь и тоже выглянул в ту же щель между кулисами. – Отец Сонхуна – коротко бросил Пак, уже полностью повернувшись к остальным.       В воздухе повисло секундное молчание. – А-а… он же спонсор академии, – протянул он наконец, качнув головой – Такие, как он, пропускают только катастрофы и собственные дни рождения. Ники, стоявший чуть в стороне, никак не отреагировал. Он просто продолжал привычное — разминал горло и плечи, погружённый в собственный ритм, будто отгораживая себя от лишнего шума. Хисын, вздохнув, протянул руку к бутылке с водой и сделал пару глотков, чувствуя, как прохлада стекает по пересохшему горлу. – Да не парься ты так – пробормотал он, лениво глядя на Джэя – он не на тебя пришёл смотреть. Джэй позволил себе только снова отвлечь взгляд пришедшими гостями в зале, скрывая правду от остальных, он мысленно пожелал Сонхуну удачи в выдержке. Тем временем за сценой гул зрительного зала не стихал. Младшие классы, наивные и трепетные, один за другим выходили на сцену, читая стихи и пересказы с дрожью в голосе. Казалось комиссия практически уснула на первых рядах от монотонных монологов. – Чонвон пишет, что они успеют – сообщил Хисын, сверяясь с телефоном и чуть вытягивая шею. На экране мигнуло сообщение, а на лице мелькнула тень облегчения. Ники снова промолчал, заметно кивнув, не поднимая взгляда. Джэй же стоял чуть поодаль, сцепив руки в замок, продолжая думать о своем. – Эй, – негромко позвал Хисын, слегка толкнув его плечом – Не смей вырубиться раньше выхода.       Пак устало фыркнул, бросив на него косой взгляд.

***

– Извините – Сону первым протиснулся между рядами. Его плечо задевало сидящих, а позади терпеливо следовал Чонвон. – Простите, можно пройти… – повторял блондин, пробираясь к середине. И всё шло гладко, пока одна неудачно выставленная нога не встретилась с его ботинком. Споткнувшись, Сону едва не рухнул вперёд, но вовремя почувствовал чью-то тёплую руку, аккуратно придержавшую его за локоть. – Прошу прощения – раздался сбоку мягкий, мелодичный женский голос. Подняв взгляд, Сону столкнулся глазами с девушкой — симпатичной, утончённой, с лёгким ароматом жасмина и искренней улыбкой, которая осветила весь ряд. – О, Чонвони – её глаза радостно заискрились, когда она заметила стоящего позади младшего. – Нуна, – Чонвон сразу же улыбнулся в ответ, явно обрадовавшись встрече – Это наш новенький, Сону – Он чуть подтолкнул блондина вперёд, представляя его. Девушка снова перевела взгляд. Её манера была вежливой и уверенной — лёгкий поклон, мягкая улыбка, и всё в ней будто дышало зрелостью и теплом – А это – добавил Чонвон – старшая сестра Ники. Конон. Сону моргнул. Имя будто щёлкнуло в голове — и через секунду его лицо осветилось. – Ох, вы Конон? – выдохнул он слишком громко, отчего на них обернулись несколько сидящих спереди – Здравствуйте! – И тут же стал кланяться, как заведённый, совершенно сбив ритм дыхания и собственную гордость. Конон приподняла брови, переведя слегка растерянный взгляд на Чонвона — тот лишь едва заметно пожал плечами. – Спасибо вам за суп, мне очень понравилось! – выпалил Сону, кланяясь в последний раз с абсолютно серьёзным выражением лица. Теперь очередь удивляться настала для девушки. Она моргнула, слегка склонила голову, и на губах появилась хитрая улыбка. – Так это для тебя было.. – проговорила она, собираясь что-то добавить, но в этот момент из колонок раздался громкий голос ведущего, и всё внимание зала сразу переместилось к сцене. Там, освещённый мягким светом прожекторов, стоял Сонхун. Чёрный костюм идеально сидел на нём, строгий и утончённый. Привлекая внимание больше чем следовало. – Выступление среднего класса окончено – произнёс он с лёгкой улыбкой, давая публике время на аплодисменты. После короткой паузы, он продолжил, чуть опустив взгляд к карточке в руке: – А сейчас просим на сцену партнёрских представителей академии Нонсан. С двух сторон сцены один за другим поднялись несколько мужчин — гладко причесанные, уверенные, включая отца Сонхуна и Эйджэя. Сонхун, стоящий у микрофона, не смел даже повернуть голову в знакомую сторону. Казалось, он изучает зал, считывая по взглядам публики каждое настроение, но на самом деле просто избегал единственного взгляда, который прожигал спину холоднее прожекторов. Взгляд господина Пака все же моментами бросался в сторону сына, что так равнодушно игнорировал его присутствие. Рядом мужчины по очереди подходили к микрофону, вставляя свои заученные речи о «блестящих перспективах» и «новом поколении». Всё звучало слишком одинаково — набор обещаний, красиво завернутых в корпоративный целлофан. – Академия Нонсан — наша гордость – произнёс один из них с самодовольной улыбкой. – Мы обязуемся поддерживать лучших учеников – подхватил другой – и создавать условия для раскрытия их потенциала. «Конечно, если только фамилия совпадает с вашей» — мысленно усмехнулся Чонвон, устало закатывая глаза. Он откинулся на спинку стула, тихо бормоча: – Ещё минут пять таких речей, и я официально усну сидя. Конон, сидящая рядом, не сразу отреагировала. Она была слишком погружена в собственные наблюдения. Её взгляд скользнул в сторону, где сидел Сону. Свет из окон мягко падал на его волосы, превращая локоны в почти золотые. Черты лица — правильные, даже немного идеализированные, как будто его вылепил кто-то слишком старательный. Он выглядел сосредоточенным, глаза выдавали живой интерес к происходящему, словно ребенок, которому интересно буквально все вокруг. Конон задумчиво подперла подбородок, оценивая ситуацию не просто как зритель. – На этом всё. Мы приложим все усилия, чтобы академия продолжала процветать, спасибо – последнее вставил отец Эйджэя, господин Бён. Аплодисменты прокатились залом, ровные, вежливые, скорее обязательные, чем искренние. Сонхун снова шагнул вперёд, беря слово обратно. Его голос звучал спокойно, словно напряжения за последние десять минут в нём и не было. Президент уже представлял выступление ребят, гости оживились, послышались возгласы поддержки, лёгкий свист из задних рядов. На сцену аккуратно выскользнули трое парней. Занимая свою позицию. В зале приглушился свет, и пространство будто замерло в предвкушении. Со стороны зрителей послышались торопливые шаги — Таки и Харуа, немного запыхавшиеся, всё же успели к началу выступления. Они тихо пристроились рядом с остальными, стараясь не шуметь, Сону и Чонвон, заметив их появление, переглянулись и сдержанно улыбнулись — будто всё происходящее наконец позволило расслабиться. Атмосфера стала легче. Первым свою часть начал Джэй. Его голос звучал неожиданно звонко и хорошо. Следом присоединился вокал Хисына и низкий тембр Ники, от чего друзья охнули, не ожидая, что японец умеет так бархатно петь. – Я и не знала, что он так умеет… – раздался сбоку восхищённый голос девушки. Конон, не отрывая взгляда от сцены, слегка прижала ладони к губам. Глаза у неё сияли. Одноклассники, поймав её реакцию, тихо рассмеялись, переглянувшись. – Мы все не знали – с усмешкой вставил Таки.       Тем временем на сцене началась вторая часть. Музыка набрала ритм, свет сменил оттенок, и ребята синхронно двинулись в танец. Это было далеко не то, что на репетициях, где каждый спотыкался о собственные ноги и сбивался с такта. Теперь всё выглядело цельно, без единого надрыва — плавно, уверенно, словно они и правда занимались этим всю жизнь. Толпа ожила. С первых рядов донёсся шум хлопков, кто-то выкрикивал их имена, а комиссия, обычно строгая и невозмутимая, внезапно начала перешёптываться, поднимая свои телефоны, чтобы снять. Бас усилился, зал будто содрогнулся от мощной волны звука. Под конец музыка оборвалась, оставив в воздухе тишину, пару секунд никто не двигался, а потом зал взорвался аплодисментами. – Должен признать, это было чертовски хорошо – произнёс Таки, всё ещё глядя на сцену. – Они выглядят как готовая группа – добавил Чонвон, с восторгом следя за Джэем – Так гармонично. Не успели зрители обменяться впечатлениями, как на сцене снова стало тихо. Свет софитов сосредоточился на одном человеке. Джэй стоял посреди сцены, с гитарой, слегка опустив голову. Всё вокруг будто выдохнуло вместе с ним. Он провёл пальцами по струнам — звук прозвучал хрупко. Простая мелодия, но в этой тишине она наполнила всё помещение. Каждая нота ложилась мягко, будто касалась чего-то личного в каждом, кто слушал. В такой момент казалось, будто весь зал дышит одной мелодией.

***

– Ну и как, вы сдали? – ребята привычно остановились у входа академии. – Пока вы веселились, я помогал учителям с проверкой – ответил Джэйк, смотря на взбудораженные лица друзей после выступления. – По-моему, не того старосту мы выбрали – лениво усмехнулся Ники, облокотившись на плечо Хисына. – Ну так? – наконец подал голос Таки – оценки какие? Джэйк на этот раз не ответил сразу — сделал театральную паузу, будто нарочно растягивая интригу: – Для начала, скажите вы. Как прошло выступление? Ребята мгновенно переглянулись. Ответ в глазах был очевиден, но они всё равно позволили Таки сказать это вслух: – У Хисына теперь вдвое больше фанаток, как думаешь — как прошло? Толпа взорвалась смехом, принимая слова во внимание. И Джэйк качнув головой, не сдержал улыбки. – Ладно, ладно – поднял руки, будто сдаваясь – Если у первой половины всё так прекрасно, то… – Он вновь выдержал эффектную паузу. Заставляя остальных напрячься – Остальная половина — вы все сдали. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом академический двор оглушительно ожил. Крики, смех, громкие вздохи облегчения, объятия — всё смешалось в один яркий поток эмоций. Чонвон, не раздумывая, подскочил к Сону и Таки, обвив обоих руками. – Мы это сделали! – выдохнул он, почти душа друзей, но никто не возражал. Сонхун и Джэй, стоящие чуть поодаль, захлопали — сначала спокойно, но потом с улыбкой и гордо. – Тогда, – Джэй поднял ладони вверх, привлекая внимание – раз всё так, нам это обязательно надо отметить. – На выходных вечеринка у меня! Он щёлкнул пальцами, будто подбивая итоги. – Без возражений.