Академия нонсан

      Басы и гул музыки давно растворились в стенах огромного особняка, будто сам дом пульсировал вместе с ритмом. Роскошный особняк гудел от людей — гости толпились и внутри, и на территории сада, лениво рассевшись среди аккуратно расставленных столиков. Смех и голоса переливались, смешиваясь в один теплый шум, который стоял в воздухе уже несколько часов. Сону медленно шел по дорожке, не успевая привыкнуть к происходящему. Его взгляд скользил по фасаду дома, мелькающим огням, бегущим мимо лицам. Он впервые оказался на таком приёме, и сердце билось слишком быстро, от накатываемого волнения. Внутри особняк впечатлял ещё сильнее: обстановка напоминала элитный клуб. Барная стойка, мягкий свет, огромная лестница с позолоченными перилами, дорогие кожаные диваны, блестящие бокалы. Всё казалось нереальным — как страницы глянцевого журнала, куда он случайно провалился. Голова слегка кружилась от обилия нового, пока на плечо неожиданно не легла чья-то ладонь. Блондин обернулся — и встретился с тем самым хитрым, чуть насмешливым взглядом. — Блондинка, мы тебя заждались — голос японца прозвучал уверенно, почти властно. От этой интонации у Сону внутри невольно сжалось. Странное, тянущее ощущение рядом с ним не проходило с того самого дня — что-то недоверчивое по отношению к этому парню.       Он слегка кивнул, едва заметно улыбнувшись краем губ, и молча пошёл следом. Ники двигался так, словно прекрасно знал каждый коридор и скрытый поворот в этом доме; шаги уверенные, неторопливые. По крайней мере так казалось. Сону оставалось только идти за ним, стараясь не отставать. Они остановились у входа в просторную комнату — она напоминала вторую гостиную, только более приватную. Тёплый свет, мягкий ковер, глубокие диваны, приглушенный запах алкоголя в воздухе. В центре большого дивана разместилась их привычная компания. Завидев Сону, они почти хором оживились. — О, Сону-я! — первым подскочил Чонвон, хватая его за плечо. — Добро пожаловать — Джэй протянул бокал, лениво улыбнувшись. — Я словно попал в другое измерение — хмыкнул блондин, принимая бокал шампанского из рук друга. — Это ты ещё дом Сонхуна не видел — Хисын наклонился вперёд, кивая в сторону «президента», который сидел чуть поодаль, прожигая взглядом пространство, жадно делая глоток за глотком — Там будто музей. — Я бы сказал церковь — фыркнул Таки — Грешить нельзя, говорить лишнее нельзя, правила нарушать тем более, дышать тоже по расписанию. Компания разразилась смехом. Только сам Сонхун оставался неподвижным, взгляд его потемнел, и Джэй за этим молча наблюдал. Он знал. Понимал слишком хорошо. Понимал, чего стоило Сонхуну оказаться здесь, в этой гостиной, а не под бдительным контролем. Как тот скрывался от собственной охраны, блокировал звонки отца и стирал сообщения, даже не открывая. Жизнь «до» и «после» действительно отличалась — и слишком резко — для юного школьника. — Давайте выпьем — вдруг поднялся Сонхун. Его голос звучал спокойно. Голоса мгновенно стихли, устремляя свое внимание лишь на одного — За нашу дружбу. — За дружбу! — отозвались разом, стекло звонко столкнулось в воздухе. Сону поднял бокал, взгляд его упал на Сонхуна. Тот пил слишком быстро, не делая пауз, опуская рюмку лишь для того, чтобы сразу взять следующую. Он будто проваливался куда-то, не заботясь о границах.       Это казалось опасным.

***

— Я сказал, я не буду этого делать! — голос Кея дрогнул, но звучал достаточно громко, чтобы перекрыть музыку. — Нет, будешь — Эйджэй лишь крепче сжал его запястье, будто силой пытаясь продавить решение. В его голосе не было просьбы — только приказ. — Эйджэй, из-за тебя Сону пострадал. Из-за тебя! — Кей резко выдернул руку, сделав шаг назад — Ты обещал другое. Я больше не верю тебе. И сейчас ты хочешь, чтобы я заставил Ники украсть деньги у его же друга — он мотнул головой, словно пытаясь вытряхнуть из себя остатки сомнений — С меня хватит. Мы… нам нужно расстаться. В ответ Эйджэй тихо, почти лениво рассмеялся. Смех вышел режущим, неприятным. — Расстаться? — Он поднял взгляд, в котором не было ни удивления, ни злости — только холодное превосходство — Сможешь забыть? Всё, что было между нами? Кей замер. Пальцы вжались в ткань на груди, будто пытаясь удержать сердце на месте. — Забудешь всю мою доброту к тебе? — Эйджэй шагнул ближе, почти касаясь лбом его виска — Ты хочешь, чтобы другие насмехались над тобой? Считали тебя грязным и никому ненужным? Слова ударили точно. Кей не ответил. Только опустил голову, слишком быстро, слишком выученно. Эйджэй знал его слабые места. И давил ровно туда, куда нужно. Кею стало трудно дышать; воздух будто застрял в горле. Пальцы дрожали, он поднял взгляд — прозрачный, стеклянный, наполненный тем, что тот так долго прятал. Одна слеза медленно скатилась по щеке, обжигая кожу, как напоминание о том самом дне, о котором он до сих пор не мог говорить. Эйджэй лишь довольно двинулся ближе, уверенный, что победил — как всегда. Он обнял его, мягко провел ладонью по волосам, нашептывая знакомые, сладкие слова, от которых раньше у Кея подкашивались колени. Всё выглядело точно так же, как всегда. Снова сдался. Брюнет чуть отстранился, ладонями обхватывая лицо парня, осторожно приподнимая его, чтобы заглянуть в глаза. Улыбка была мягкой, неискренне нежной. — Вот и умница… — он большим пальцем стер слезу, медленно, будто ставя контрольную точку — Тебе просто нужно.. — Не буду — голос Кея прозвучал ровно, твердо, без дрожи. Он даже не моргнул. — Что? — в вопросе прозвучало непонимание, растерянность. — Я не буду — вновь повторил Кей. — Я больше не буду исполнять все твои прихоти, в виде марионетки — звучало хрипло, но уверенно — Ищи другого идиота. На этот раз он сам оттолкнул, отдёрнув руки. Тот остался стоять, словно ему выбили почву из-под ног. Его глаза расширились — не от боли, а от чистого, неподдельного неверия. — Если все всё узнают, то мне плевать — староста перевёл дыхание, набирая воздух в легкие впервые за долгое время — Гораздо страшнее оставаться рядом с тобой. Он развернулся. Слёзы ещё блестели на ресницах, но он смахнул их тыльной стороной ладони и пошёл прочь. Не оглядываясь. Не сбавляя шаг. Минуя людей, комнаты, шум — прямо к выходу. За порог. Прочь из дома. Прочь из всего, что держало его на цепи. Эйджэй остался стоять посреди комнаты, неподвижный. Его дыхание стало рваным, а под кожей бурлила злость — тяжёлая, раскалённая. Пальцы сжались в кулаки. Громкая атмосфера вокруг давили, не давая ему ни думать, ни дышать. — Ты сам начал копать себе могилу, Кей — процедил он, почти шипя слова в пустоту.

Но Кей уже не слышал.

И, впервые, для него это было не важно.

      Тем временем в гостиной становилось всё шумнее — голоса перекрывали музыку, звенели бокалы не уступая место паузам. — Правда или действие? — Харуа перекричал всех, вставая на диване и размахивая рукой. Его энергия была на уровне «потолок снесло». Таки, сидящий рядом, поднял голову, глаза блестят, выражение — я вижу три Харуа, но выберу центрального: — Действие! — выкрикнул он, даже не думая. На лицах ребят тут же заиграли одинаковые коварные улыбки. Это всегда заканчивалось плохо. — Целуешь соседа справа — Харуа почти пропел, хитро приподнимая бровь. Все одновременно повернули головы. Справа от Таки сидел Хисын. Сидел, как огромный красочный помидор — уши, нос, щеки всё пунцовое. Он моргнул медленно, будто пытаясь вспомнить, где он вообще находится. Величественный Дед Мороз в стадии морального распада. — Вы что, издеваетесь... — Таки схватился за голову, трагично запрокинув её назад — Вы прямо сейчас меня хороните. — Да он даже не вспомнит — фыркнул Джэй, толкая Таки локтем. — Зато я буду помнить! — трагично выкрикнул, разводя руки. Толпа уже скандировала: — Целуй! Целуй! Целуй! Таки, проклиная свою судьбу и игры Харуа в целом, наклонился, взял Хисына за щёку и быстро чмокнул его в губы — настолько резко, будто боялся, что иначе друг укусит в ответ. Крохотный, нелепый, пьяный поцелуй. Комната реванула восторг, бокалы ударились друг о друга. Хисын, будто только что воскресший, моргнул пару раз...медленно повернул голову к Таки. Улыбка расползлась вязко, лукаво: — Всегда знал, что я тебе нравлюсь. – Не дай бог – Таки фыркнул, ладонью легко оттолкнув его лицо, будто выгоняя надоедливую муху. А на стол снова полетел жребий, кружась и звеня о стекло. Выпало на Чонвона, толпа вновь притихла. – Правда или действие? – Харуа, уже разогретый, смотрел хищно. – Правда – без колебаний. Он слишком хорошо знал и видел, чем могут закончиться «действия». – Тогда... – Харуа на мгновение сделал паузу, смакуя свою мысль – Если бы Джэй был девушкой встречался бы с ним? Комната опустела от звуков, хотя музыка продолжала играть. Ребята синхронно втянули воздух, ожидая ответа. Даже Джэй, который, кажется, перестал дышать, слегка подался вперед, боялся пропустить хоть один вдох, любую вибрацию в голосе Яна. – Он и будучи парнем мне совсем не мешает хотеть быть с ним. Взгляд Чонвона плавно опустился на Джэя. Тот смотрел прямо на него — глаза широко раскрыты, губы приоткрыты, будто он впервые видит Яна. Где-то сбоку, уже почти сползающий с дивана Хисын крикнул: — Горька! И снова уткнулся щекой в ладонь. Но на него уже никто не обращал внимания, слишком увлечённые данной ситуацией. — Что ты сказал?.. — тихо спросил Джэй, поднимаясь с места, будто слова сами вытолкнули его вперёд. – Ты всё правильно услышал, хён – Чонвон едва улыбнулся — ямочки на щеках сразу же дрогнули. Старший сглотнул. Глаза бегали по лицу младшего, он искал подтверждение в каждой его черте лица. – Правда хочешь? – голос его стал немного хриплым, будто от волнения. Сону и Таки в это время тихо переглянулись: — …он всегда был таким тормозом? — шепнул Таки, наклоняясь к Сону. Тот сдерживая смех, только покивал. – Хочу Единственное, что Чонвон успел произнести, прежде чем Джэй, не колеблясь ни секунды, притянул его ближе, замыкая в крепком объятии, словно боялся, что все это окажется злой шуткой, если отпустить хоть на миг. Гостиная взорвалась шумом куда сильнее прежнего: бокалы снова звякнули, друзья одновременно стали свидетелем чего то необычно нового. Сону смотрел на происходящее с теплой улыбкой — честной, удивлённой. Он даже не сразу поверил, что подобные моменты действительно случаются не только в кино. Его взгляд понемногу, привычно скользнул в сторону. На диване сидел Сонхун. Тот снова пил. Не торопясь. Залпом. Казалось, он хотел заглушить вкус реальности. Или наоборот — почувствовать её слишком сильно. Сону не мог описать ощущение, только чувствовать. Иногда — резким толчком, иногда — тихим, настойчивым жаром где-то под ребрами. Он не знал, чего хочет больше: шагнуть ближе или бежать дальше. Иногда Сонхун казался ему опасностью, иногда манящим притяжением.       Хочет — и боится       Тянется — и отступает Словно две противоположности непрерывно боролись внутри него. Но сейчас взгляд Сонхуна поднялся и встретил его. Он едва заметно улыбнулся. Блондин застыл, не моргая. Грудь сжало так, словно воздух стал тяжелее — тепло, смущение, непонятная дрожь смешались в единый клубок. Тошнота подступила неожиданно. Сону резко поднялся из-за стола, стул скрипнул ножками. Он вышел в коридор, где шум и голоса лишь сильнее давили со всех сторон. Казалось, на этой вечеринке собралась вся академия — даже те лица, которых не смог бы назвать ни он, ни, возможно, сам хозяин особняка – Джэй. Сбиваясь с шага, Сону метнулся по коридору, пока не заметил дверь ванной. Закрывшись изнутри, он сразу склонился над раковиной и плеснул на лицо ледяную воду, пытаясь привести мысли в порядок. В зеркале смотрел кто-то растерянный, напряжённый. «А вдруг я вообще всё себе придумал? Может, это вообще не про «нравится»? Может, это просто нервная привязанность? Запутанные эмоции? Ошибка?»       Он не знал. Вновь смочил лицо ещё раз, вдохнул глубоко, собираясь вернуться. Просто вернуться. Сделать вид, что всё спокойно. Что он стабилен. Что сердце не бьётся так больно, кутаясь в бесконечных вопросах. Он вышел обратно в коридор — и почти сразу почувствовал пальцы на запястье. Не крепко, но так, что остановиться было неизбежно. Сону обернулся.       И увидел его. – Привет, я хотел поговорить – парень, подошедший со стороны, старался говорить мягко, но слова всё равно звучали как выученные, заранее репетированные – Тебя же Сону звать? Сону, слушай… прости меня, ладно? – он чуть сжал губы, будто это было действительно трудно – Я понял свою ошибку. Просто… я хотел отомстить за тот случай, но да, кажется, я переборщил – он говорил ровно, не улыбался широко, но старался выглядеть искренним. Даже руку поднял, почти дружески, похлопав Сону по плечу. В воздухе пахло дорогим парфюмом с резкими нотами — тот, из разряда, что запоминается и привязывается к памяти с плохими ассоциациями. – Я правда жалею. Давай забудем всё плохое, что было между нами – он протянул руку, предлагая перемирие. Блондин задержал взгляд на вытянутой ладони — на знакомых пальцах, на лице напротив. Сердце неприятно дернулось, но он заставил себя вдохнуть глубже. – Эйджэй, такое сложно просто забыть – голос Сону звучал ровно, спокойно, без попытки сделать кому-то приятно – Но я постараюсь игнорировать тебя, и ты постарайся не трогать меня. Не будем приносить вред друг другу. Я просто хочу учиться. Он все же вложил свою ладонь в чужую — сдержанно, но честно. Эйджэй кивнул. И улыбнулся — слишком быстро: – Конечно, как скажешь. Сону уже развернулся, готовый уйти, но голос вновь догнал его в коридоре: – Кстати, Сону! – тон всё тот же, ровный, будто бы случайный – На третьем этаже ребята с параллели искали Ники. Говорят, хотят обсудить его выступление. Передашь ему? Казалось это прозвучало полностью безобидно. На что блондин не обратил сильного внимания, лишь кивнул, не чувствуя подвоха — или не желая его чувствовать. Он двинулся обратно в сторону гостиной, где группировка нонсан уже тащили карты из колоды. – Принесите кто-нибудь ещё выпивки! – с усталым пафосом выкрикнул Таки, не поднимая головы, и не отрываясь от игры. Сону до этого открыв дверь комнаты невольно улыбнулся замечая впереди такую картину: Чонвон уютно устроился у Джэя на коленях, будто так было всегда, а тот руками лениво обнимал его за талию, продолжая при этом о чём-то неспешно беседовать с Сонхуном, сидевшим напротив. Комната будто светилась спокойным теплом, не похожим на шум снаружи. — Я схожу принесу — протянул Ники, сразу поднимаясь с места. Он уже шагнул к двери, когда Сону мягко остановил его. – Тебя ребята на третьем этаже ждут – сказал он негромко – Это по поводу твоего выступления. Лицо Ники заметно смягчилось. – Хорошо – только и ответил, прежде чем исчезнуть за дверью.       Телефон снова загорелся тусклым белым светом. На экране — знакомое имя. То, что многие бы назвали благополучием, а для Сонхуна давно стало тяжёлой клеткой. — Почему не возьмёшь? — тихо спросил Джэй, наблюдая, как Сонхун уже в третий раз отклоняет вызов — Вдруг он и правда хочет извиниться. — Даже слышать не хочу — резко отрезал Сонхун, губы скривились, а голос стал жёстче, чем он, возможно, хотел. Подняв взгляд – парень заметил в дверном проёме знакомую светлую макушку. Его персонаж из другого мира, чистого и спокойного. – Сону-я, иди сюда – позвал он, уже махая рукой. Тон мягче, чем секунду назад. Чуть теплее. Сону подошёл — сел рядом, аккуратно, будто боялся нарушить их идиллию. И в следующее мгновение его окутали руки. На плечо приземлились не аккуратные — тяжелые, отчаянные. Сонхун обнял его так, словно нуждался в этой точке опоры. – Как тебе здесь? Нравится? – голос его дрогнул на веселье, которое явно вытесняло что-то глубже. – Никто не обижает? Сону-я? Блондин молчал, растерянно прижимая руки к себе. Он чувствовал, как тело Сонхуна пошатывается вместе с ним — запах алкоголя был резким, обволакивающим. И он не просто держал — он утопал в Сону, прижимаясь ближе, словно искал в нём что-то своё. Блондин медленно поднял взгляд выше и встретился с Джэем. Тот, не произнося ни слова, просто слегка кивнул: «Всё в порядке, просто не воспринимай всерьёз. Он пьян» Но Сонхун уже проводил пальцами по мягким прядям блондина. Медленно, внимательно, будто запоминая их наощупь. — Мне так нравятся твои светлые волосы — Он не спеша наклонился ближе, почти уткнувшись носом в макушку, вдыхая запах его шампуня. Сону застыл, не понимая, как реагировать: так близко к Сонхуну он раньше никогда не был. А тот, наоборот, кажется, даже не собирался отпускать. – Так, хорош – вмешался Джэй, заметив напряжение Блондина. Начав отодвигать пьяного друга за плечи – Отпусти. Ему неудобно. Но наткнулся на жёсткое движение. Сонхун резко откинул его руку, будто защищая добычу. Напряжение мгновенно повисло в комнате. Сону сделал попытку отстраниться, но пальцы Сонхуна только крепче сомкнулись на его плече, прижимая ближе. Все трое напряглись почти одновременно. На глаза Чонвону моментально нависла серьёзность. Он поднялся с колен Джэя, отвлекаясь от игры и шагнул к ним. Стараясь не провоцировать, осторожно коснулся рук Сонхуна, пытаясь ослабить захват. Сону почувствовал, как воздух вокруг будто густеет — разговоры ребят постепенно стихали, взгляды переключались на них. Но прежде чем кто-то успел сказать хоть слово — дом пронзил резкий, неприятно высокий звук сигнализации. Она ударила по ушам так резко, что все вокруг одновременно вздрогнули. Разговоры оборвались, и весь шум вечеринки перемешался в один панический гул. В доме поднялась паника. Воздух словно стал тесным — крики, топот, резкие шаги по коридору. С улицы вбежала охрана, быстро занимая позиции, разгоняя толпу. – Что за черт… – выдохнул Джэй, резко выскальзывая в коридор. Его голос тонул в гуле голосов, хлопанье дверей и резкие команды охраны. Сону, даже не успев подумать, вскочил следом. Решив, что это идеальный момент выбраться. Что-то в груди резко сдавило — тревога, непонимание, страх, будто всё хорошее, что было сегодня, рассыпалось прямо у него перед глазами. Он выбежал вслед за Джэем, оставляя Сонхуна сидеть на диване — с одиноким взглядом, который остался цепляться за его спину. Толпа выбивалась из комнаты за комнатой. Музыка на первом этаже была полностью выключена. Охранники без лишних слов останавливали каждого, грубо проверяя карманы, сумки — методично, машинально. Кто-то из гостей пытался возмутиться, но его грубо развернули к стене. — Что происходит? — Джэй подошёл вплотную к мужчине в форме. – Господин, сейф был вскрыт. Мы обязаны немедленно прекратить мероприятие – его интонация была холодная, где-то между долгом и равнодушием. Сону и остальные ребята растерянно переглянулись. А Джэй медленно поднял взгляд к лестнице, ведущей на третий этаж..