Академия нонсан

– Извините за опоздание! Могу ли я войти? – в дверном проёме показалась светлая макушка, и весь класс мгновенно вытянул шеи, как будто ожидал увидеть кого угодно, но только не Сону, вечно дисциплинированного и пунктуального. Учитель, уже размахнувшийся мелом перед доской, замер. Он редко видел блондина в таком состоянии: растрёпанные пряди, сбившееся дыхание, глаза покрасневшие, будто от недосыпа или… чего-то похуже. Причина явно была серьёзной. – Заходи – неожиданно мягко произнёс учитель, будто инстинктивно уловил, что сегодня не тот день, чтобы размахивать указкой. Сону кивнул, коротко поблагодарил и поспешил к своему месту. Он даже не пытался притвориться незаметным - в его походке читалась суета, которой раньше в нём не существовало. Чонвон, сидящий рядом, тут же навалился на него плечом, шёпотом обрушив шквал вопросов: – Что-то случилось? Ты никогда не опаздывал. Ты же просыпаешься раньше будильника… – Я был у Ники – так спокойно, будто говорил о походе в столовую. – Что?! – парень почти вскрикнул, на что полкласса обернулось. Ян резко уставился в тетрадь, кашлянул и натянуто улыбнулся, делая вид, что обсуждал… формулы. Учитель тут же бросил на него взгляд, в котором смешались лёгкое неодобрение и усталость от подростковой драматичности. Сону же будто не заметил всего произошедшего - он уже раскрыл тетрадь и начал аккуратно переписывать с доски, стараясь выглядеть как обычный примерный ученик, который совсем не трясётся внутри из-за мыслей о Ники. – Позже расскажу – сказал он чуть тише, взгляд не поднимая – Но ситуация… очень важная. Друг напротив пытался прочитать его лицо - но оно было закрытым, угрюмым, будто собранным из энергии тревоги и злости. – Я знаю, у кого деньги. Чонвон замер с ручкой в руке, прикипев взглядом к блондину. Но урок продолжался, учитель уже углубился в объяснение новой темы, и обсуждать происходящее было так же опасно, как пытаться разобрать бомбу. Яну ничего не оставалось, кроме как притвориться прилежным студентом и ждать перемены…которая казалась вечностью.

***

– Серьёзно? Где он сейчас, ты сказал? – Хисын, до этого лениво стоявший, скрестив руки на груди и облокотившись на холодный подоконник, резко выпрямился. Плечи дрогнули, подбородок чуть поднялся. – В изоляторе он – сухо, будто чужим голосом. – Но ведь его дом пуст – Хисын вскинул руки, будто пытаясь удержаться от того, чтобы не швырнуть чем-нибудь в стену – Почему его задержали, не имея никаких доказательств? Ты серьёзно веришь, что это он? Джэй молчал. Губы плотно сжаты в тонкую линию. Сонхун, стоявший рядом, наблюдал за ним пристальнее всех - видел, как по скулам друга ходят тени, как пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются. Внешне Джэй пытался держаться, но внутри всё было построено на отрицании. На страхе. На том самом голосе отца. И отсутствие доказательств делало дыру в его броне только шире. – Бля, знаешь… – Хисын перешёл на опасно тихий тон – Сейчас тварью выглядит не Ники. А ты. Джэй дёрнулся, но не отступил. – Друг, который обвиняет того, кто последние трусы бы тебе отдал, даже будучи в полной финансовой жопе – Хисын даже не старался смягчить выражения – Но, конечно, вам проще жить по указам своих чертовых отцов, веря в придуманные ими факты! Он метнул испепеляющий взгляд сначала на Джэя… потом на Сонхуна. И в этом взгляде читалось не презрение - боль. Боль человека, который видит, как гниёт дружба. Следующим движением Хисын резким шагом протиснулся между ними. Плечом ударяя Джэя - так, что того слегка качнуло. Ни извинений, ни оглядки. Только тяжёлое дыхание и быстрые шаги, растворяющиеся в шумном коридоре. Джэй даже не поднял взгляд. Его лицо будто застыло. Ему жутко обидно и стыдно, хотелось выть. Выть за то, что Хисын прав. Чертова правда, которую они никак не могли ослушаться. Если Сонхун был смел и смог выбраться, то Джэй не сможет... Не сможет пойти против правил. Сонхун стоял рядом, все ещё смотря в след недавно ушедшему другу. Вслух он ничего не сказал. Потому что знал: любое слово сейчас будет либо обвинением, либо оправданием, а ни того, ни другого Джэй не выдержит. Обычно всегда весёлый, беззаботный Хисын, сегодня показался им с той другой, редкой стороны, он по настоящему был зол. Взгляд не опускался ровно до того момента пока к парням не подбежали Сону и Чонвон. – Джэй! – голос Сону прокатился по коридору громко. Он затормозил прямо перед ребятами, хватая воздух, будто до этого бежал марафон, а не один пролет лестницы. Парни мгновенно повернулись - словно последние минуты и не были наполнены напряжением, грубыми словами и обидным молчанием. – Я знаю, что на самом деле произошло в тот день. Джэй медленно распрямился, слегка сведя брови, пытаясь понять: Сону сейчас шутит, бредит или действительно пришёл с чем-то важным. Полностью игнорируя появление рядом стоящего Чонвона, что с ужасом поглядывал на своего парня. Джэй бледный, словно брошенный и потеряный. Его состояние заставляло Яна сжать кулаки от беспомощности. – Как это? – наконец выдавил Джэй. – Ники не крал деньги. Его подставили. Сону начал говорить быстро, почти сбиваясь, но ни на секунду не останавливаясь. Он воссоздавал каждую деталь того дня. Каждая фраза Эйджэя, каждый взгляд, каждый странный момент. Эмоции на лицах Джэя и Сонхуна менялись так явно, что можно было изучать их как учебный материал: растерянность, злость, недоверие, вспышки понимания. Блондин же тараторил, будто боялся: стоит ему сделать паузу - всё рассыплется, исчезнет, уйдёт. В нём было много паники, но ещё больше - отчаянного желания помочь Ники, после своей же ошибки. – Теперь мне нужна ваша помощь – наконец сказал он, оглянув обоих – Нам нужно найти эти деньги. Но Джэй даже не стал раздумывать. Никаких пафосных пауз, никаких вздохов героя перед подвигом. Он просто рванул с места. Сорвался и понёсся по коридору, будто его только что кто-то поджёг. Шаги гулко отдавались по лестничным пролётам, к этажу ниже, проносясь так, словно куда то опаздывает. Ребята только и успели окликнуть его, но он даже не повернул головы. – Я с ним, не волнуйтесь! – отозвался Чонвон, на секунду встрепенувшись. Парень кивнул друзьям и сорвался вслед также быстро. Оба скрылись за поворотом, оставив в коридоре лишь остаточный шум шагов, эхом напоминающий: дело принимает совсем другой оборот. И неловкую, вязкую тишину, что заполнила пространство между двумя, будто коридор стал слишком узким, а воздух - слишком густым. Сону поднял взгляд - и понял, что остался один на один с Сонхуном. И именно в этот момент память так некстати дёрнула то, что блондин пытался оттолкнуть последние дни. Последний их разговор. Точнее — то, что происходило после него. Как Сонхун держал его за талию, будто боялся отпустить. Как пальцы уверенно скользили по спине, изучая рельеф кожи. Как голос становился вкрадчивым, тяжёлым, почти приказным. Блондин тогда смеялся, делал вид, что всё нормально… Хотя смех был нервный, и руки дрожали. Он надеялся, что это всё алкоголь. Чужая смелость в чужую ночь. Но интуиция… Интуиция тревожилась сильнее, чем хотелось признавать. Сонхун прочистил горло, прежде чем нарушить хрупкое молчание: – И ты только сейчас это вспомнил? От его низкого голоса Сону будто пронзило током. Мурашки побежали по коже - не те, что приятные, а другие… тревожные. Взгляд заметался, но он заставил себя вдохнуть глубже, выровнять дыхание. – Если бы не Николас, неизвестно, когда бы я вообще вспомнил это – сказал он мягче, чем чувствовал. Словно оправдывался - хотя сам не понимал перед кем. Сонхун лишь спокойно покачал головой. И от этого - намного страшнее. Он скрестил руки на груди, и будто стал выше, массивнее. – И почему, интересно, Эйджэй использует именно тебя, чтобы добраться до Ники? – и снова взгляд острый, холодный. Прищур старшего давил. Сону даже плечи невольно поднял, будто защищая себя - заранее. Он не понимал, почему такая колоссальная разница. Неужели снова это недоверие? Это странное, непонятное напряжение между ними? – Я… не знаю – выдохнул он, слишком тихо, слишком неуверенно. А после блондин и вовсе задержал дыхание, Сонхун легко наклонился вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. Сону не успел даже отстраниться - плечи прижались к стене сами собой. Старший всматривался в янтарные глаза напротив так пристально, словно пытался вычитывать мысли. – Между вами что-то есть? Сону замер. Вопрос заставил биться сердце в ужасе, губы чуть приоткрылись - от удивления, от шока, от невозможности поверить, что такое вообще можно было подумать. Чтобы он и Ники?.. Настолько абсурдным этот вопрос показался. Но как назло, именно тот момент из клуба вспорол память, будто кто-то специально дёрнул занозу. Тот не случившийся поцелуй - слишком близкий, слишком реальный, чтобы списать на алкоголь или ошибку. Сону едва заметно сжал кулаки, ногти чуть впились в ладони. Он пытался сохранить на лице нейтральность, но в голове его швыряло из стороны в сторону: образ японца, тёмный угол клуба, горячее дыхание у самого уха, как Ники был ближе, чем позволено друзьям… А затем переключение - Сонхун, его пальцы на талии, густой запах алкоголя, горячий голос… Слишком много воспоминаний. Слишком много вопросов. От самого себя же. Ответ он так и не выдал — да и не успел бы. Коридор разорвал знакомый голос. Сонхун резко выпрямился, словно отступил внутрь себя, маска спокойствия вернулась так быстро, будто её и не снимали. Сону наконец выдохнул, успокаивая свой бешеный ритм сердца. – Сону-я! Я тебя искал! – тёплый голос Харуа ударил в переполненную тишину, и через мгновение он уже подскакивал к ним, без спроса беря блондина под руку. Сонхун чуть дрогнул взглядом, но промолчал. – Пошли, за нами Николас приехал. Увидимся в общаге, Сонхун! – бодро кивнув старшему, Харуа развернул Сону и уверенно увёл в сторону выхода, не давая тому даже оглянуться. Сону шёл за ним почти на автомате. Голова гудела. Мышцы дрожали. Дыхание сбивалось. Он пытался переварить всё, что произошло за последние минуты — но внутри было ощущение, будто его только что выдернули из капкана, оставив с сердцем, колотившимся где-то в горле. Почему Сонхун вызывает в нём такую скованность? Почему рядом с ним тело будто обмотано тяжёлыми гирями - ни шагнуть, ни возразить, даже дыхание сбивается.       Страх. Не панический - другой, глубинный. Инстинктивный. Сону не мог объяснить его словами, но он чувствовал его каждой клеткой. Словно кто-то запирал ему грудь изнутри, когда Сонхун смотрел вот так… близко. А сейчас, шаг за шагом уходя от него, он ловил себя на том, что этот страх всё равно тянется за ним тонкой, липкой нитью.

Будто ещё не конец.

Путаясь в собственных мыслях, в жалких попытках расцепить липкие сомнения, Сону даже не заметил, как они уже вышли за пределы академии. Только прохладный воздух ударил в лицо, и взгляд упёрся в стоящую у обочины серую Toyota, блестящую так, будто её только что полировали..       ...Стоп, что? – Николас? – выдохнул Сону, усаживаясь на заднее сиденье вслед за Харуа, и наконец распознав за рулём знакомый профиль. Его брат вёл себя чересчур довольным жизнью, почти сиял – Откуда у тебя машина? Харуа рядом тихо прыснул со смеха, пряча улыбку в рукав. Ник тем временем гордо, почти театрально провёл ладонью по рулю, будто показывал им не Toyota, а личный спорткар Формулы-1. – Я теперь там ещё и курьером подрабатываю – голос Ника был насыщен самодовольством – И папа Харуа…то есть директор, выдал мне персональную машину. Он осмотрел панель так, будто держал в руках реликвию. – Правда красивая? Блондин медленно повернул голову к Харуа, приподняв бровь: – Ты знал? – Конечно знал! – розоволосый расплылся в широкой, беззастенчиво счастливой улыбке – Я вообще-то участвовал в этой идее! Сону лишь закатил глаза и покачал головой. Ну да… конечно. Эти двое теперь способны организовать не только машину. Но за брата он был искренне рад. Ник наконец выглядел уверенным, довольным, будто жизнью в него впервые кто-то попал с нужного угла. – А теперь другой вопрос – Старший развернул голову к заднему сиденью, нахмурив брови с преувеличенной серьёзностью – Куда мы едем и как собираемся спасать этого хулигана? – Он не хулиган! – сразу вспыхнул Сону, пригрозив брату пальцем. – Это неважно! – парировал тем же тоном, будто отражая атаку. – Так! Стоп! Без ссор – Харуа моментально вмешался, поставив ладони между ними, будто удерживал двух котов перед дракой – Спорить продолжите уже в другом месте. Ник только усмехнулся, но откинулся назад, демонстрируя, что он самый спокойный в салоне. Сону же собрался, сжал ремень на плече и наконец произнёс то, ради чего они вообще сидят в машине: – Едем к Эйджэю.

***

– Тебе нужно успокоиться, хён… – Я поверить себе не могу! – вспышка ярости прорезала воздух, и рука Джэя со звуком хлопнула по рулю – Как я вообще мог подумать, что это Ники. Машина рванула вперёд слишком резко, двигатель взвыл, а скорость начала ползти вверх так быстро, что Чонвон непроизвольно вжался в сиденье. Сердце уткнулось где-то в горло, но он не собирался просить остановиться. Его место - рядом с Джэем, даже если тот сейчас напоминал бурю, которая крушит всё на своём пути, начиная с собственного самоуважения. – Тебя можно понять, камеры ведь… – попытался мягко начать Чонвон, но его оборвали. – Я ведь с самого начала мог догадаться, что это та сволочь всё устроил! – Джэй метался голосом, как зверь по клетке – Я ведь слышал их разговор! – Какой разговор? – спросил Чонвон ровно в тот миг, когда машина резко вцепилась тормозами в асфальт у светофора. Тело подалось вперёд, ремень врезался в грудь, а тишина на секунду звеняще сгустилась между ними. Красный свет отражался в стекле, и только тогда Джэй будто впервые вдохнул глубоко - приходя в себя. Он повернулся к Чонвону медленно, будто признавался в собственных грехах. – На кануне всего этого я случайно услышал, как Эйджэй разговаривал с Ники – голос уже был тише, напряжение сменялось тяжёлой самокритикой – Эйджэй требовал, чтобы Ники нашёл деньги. А Ники… он отказал. Чонвон ощутил, как сердце болезненно сжалось. Он видел, как дрожит линия челюсти Джэя, как тот кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не сорваться снова. И автоматически его ладонь скользнула к руке парня, легла сверху, по родному сжимая ладонь Пака. – И после отказа – продолжил он, глядя куда-то вперёд – Угрожая, Эйджэй сказал, что расскажет всем о том, что Ники убийца. Слова звучали отчаянно, Чонвон сжал его ладонь сильнее, позволяя себе чуть наклониться ближе. И впервые за последние двадцать минут Джэй перестал дрожать от ярости - теперь он дрожал от осознания. На дороге тем временем загорелся зелёный, и машина послушно двинулась вперёд. – Ники никак не отреагировал на его угрозу? – осторожно спросил Ян, не сводя глаз с профиля Джэя. Тот чуть напрягся, будто вопрос задел что-то глубоко. Брови сдвинулись, губы сжались - он пытался тщательно перебрать в голове каждую секунду того разговора. Тишина чуть затянулась, а машина уже мягко затормозила перед знакомым серым зданием полицейского участка. Теперь, в этой тишине Джэй вновь повернул голову к Чонвону - взгляд резкий, а в нём - внезапное понимание. Настолько очевидное, что Ян затаил дыхание, ожидая ответа. – «Заткнись, если не знаешь» – произнёс Джэй – Вот что ответил тогда Ники. Фраза впилась в воздух между ними. Ян кивнул почти мгновенно, слегка склонив голову, будто согласие было не телесным, а внутренним — на уровне ощущения. Теперь всё складывалось. Пазл с глухим щелчком занял своё законное место, и картина стала ясной до болезненной степени.

***

– Нет, ты правда чокнутый… – бурчал Николас, едва поспев за Сону и Харуа, которые так активно протискивались сквозь заросли к входу особняка – Пробираться в дом чужого человека… разве этому тебя учил отец? Какой позор! Мой брат стал хулиганом! – Николас – впереди прозвучало угрожающе от Харуа. – Уже молчу, я вообще в восторге от нашего путешествия – продолжал Ник, виляя плечами и щурясь на заросли. – Спасибо, Харуа – послышалось уже от Сону, что кажется принял положительно то, что розоволосый управляет его братом – Тихо, это здесь. Трое осторожно пробирались к второму входу особняка. По сторонам стояли фигуры охранников, неподвижные, как статуи. Дом поражал размерами - возможно, даже больше, чем особняк Джэя. Сону медленно открыл калитку, каждый шаг сопровождался скрипом, который казался громче всех звуков. Он подзывал остальных жестом, держа тело низко, словно воин в засаде. – Ничего себе… – шептал Николас, осматривая владения – Вы уверены, что он украл деньги? По-моему, с ними у него всё в порядке… – Это деньги отца Эйджэя, а не самого Эйджэя – тихо проговорил блондин, вставляя булавку в замок раздвижной стеклянной двери – Видимо, отец хороший мужчина, а сын... тот ещё экземпляр. – Сону, поторопись – предупредил Харуа, внимательно наблюдая за движениями охраны у центрального выхода. Щелчок, и дверь с легким сопротивлением раскрылась. Сону поднял булавку в победном жесте. – Точно хулиган… – снова шептал Николас, смотря на радостное лицо брата – Что скажет мама… – Кто бы говорил – отозвался Харуа, косо поглядывая на Ника. Тот лишь сжал губы и опустил взгляд.       Трое вошли в огромную комнату. Всё было расставлено строго и дорого: массивные шкафы с резными фасадами, тяжелые кресла с бархатной обивкой, на полу густые ковры с замысловатыми узорами. Воздух был пропитан запахом древесного масла и дорогой мебели, словно сама роскошь напоминала о своём статусе. Сону начал перебирать ящики, тщательно проверяя каждый уголок в поисках спрятанной суммы. Харуа направился к массивному шкафу с полками, Николас, не теряя возможности, присел на краешек роскошной кровати, осматривая комнату. – Тут пусто… – спустя некоторое время грустно выдохнул Сону, сжимая зубы. – И у меня тоже – тяжело признался Харуа. – Знаете… – начал Николас, слегка улыбаясь – Если бы я украл большую сумму, которую мне не позволяет отец, я вряд ли бы стал хранить это прямо у себя в комнате. Ребята задумались над словами старшего, кивнув друг другу, хотя Сону всё ещё выглядел грустным. – Но где нам искать тогда? – спросил он, размахивая руками, глаза блестели от отчаяния. – Не может быть, чтобы он один такое провернул… – рассуждал Николас, осматривая дорогой интерьер – Должен быть кто-то, кто знает. – Может – прервал их хитрый голос, и розоволосый слегка усмехнулся – Наш староста. – Кей! – вскрикнул Сону, и Харуа тут же подскочил, прикрывая ему рот рукой, чтобы охрана случайно не услышала.

***

– Освободите Нишимуру Ники, он не виновен! – Джэй шагнул вперёд, голос звучал грубо и твёрдо. – Школьник, ты кто такой? – мужчина напротив звучал не менее грубо, скрестив руки – С чего нам отпускать подозреваемого? Чонвон, стоя рядом, едва заметно отшатнулся, инстинктивно подстраховавшись за спину Джэя. Сердце парня бешено колотилось, но он понимал - сейчас не время для сомнений. – С того, что я сын господина Пака! – Джэй сжал кулаки, взгляд его стал острым, скулы выступили на фоне напряжённого лица – Я забираю заявление. Внутри Ян впервые ощутил смесь гордости и ужаса: никогда не видел Джэя таким решительным, таким… взрослым. Мужчина ничего не ответил, а лишь молча двинулся в неизвестную сторону, оставляя их одних. Несколько секунд тишины давили, пока за ширмой не показался измученный, усталый друг. Ники медленно шагал, не поднимая глаз, будто не веря, что это происходит. Каждое движение давалось с трудом, плечи слегка опущены, взгляд затуманен. Он шёл прямо на выход, не понимая до конца, куда ведут, зачем и что будет дальше. – Ники! – Чонвон не выдержал, бросился к другу, обнимая его с такой силой, словно мог согреть весь мир этим простым жестом. Японец слегка отшатнулся, наконец подняв взгляд, встречаясь с другими темными напротив. Глаза расширились в удивлении, а губы только и смогли прошептать: – Джэй Хен?..