Академия нонсан

      Вечер в ресторане был наполнен привычным гулом голосов и джазовыми аккордами, льющимися из старых колонок. За угловым столиком, погруженном в мягкий полумрак, расположилась шумная компания. Воздух вибрировал от смеха и звона бокалов, но Таки, отхлебнув свой виски, нарушил локальную идиллию, обратившись к Сону. Его взгляд, острый и слегка игривый, скользнул к барной стойке, где ловко орудовал молодой человек в белой рубашке и черном фартуке. – Скажи честно, сегодня нас обслуживает твой брат. Не испытываешь тени смущения? – спросил Таки, нарочито отставив бокал. Сону неспешно повернул голову, и на его губах расцвела хитрая, знающая улыбка. Он одним быстрым взглядом окинул фигуру Николаса, замершего с подносом у их стола, будто предвидя каждую возможную мысль. – Напротив, получаю удовольствие – с легкой ухмылкой ответил Сону, и тут же получил в ответ невесомый, но меткий щелчок по лбу от брата. За столом прокатилась волна сдержанного, понимающего смеха. – Его смену завершат в шесть, он обязательно присоединится. Остался всего час – поспешно, словно вступаясь, добавил Харуа, чуть смущаясь. Компания единодушно закивала, и в воздухе снова зазвенели стеклянные бокалы, столкнувшиеся в импровизированном тосте. Мысленно Сону возвращался к событиям двухчасовой давности, когда он в панике метался по своей комнате, швыряя на кровать одну вещь за другой. Теперь эти еженедельные встречи наполняли его не просто волнением, а целой бурей противоречивых чувств. Ведь прямо напротив, сидел тот, от чьего спокойного присутствия сердце Сону принималось выписывать немыслимые акробатические трюки, бешено колотясь под ребрами. Нишимура Ники смотрел на него пристально, не отводя темных глаз. Он и не думал это делать. Сону вынужден был снова и снова отрывать свой взгляд, переводя его то на Джэя, погруженного в очередную пространную тираду, то на Таки, отпускавшего колкие шутки. В крайнем случае, он ловил еще один взгляд сбоку, тяжелый, оценивающий, от которого по спине пробегал холодок неловкости. Пак Сонхун, сидевший чуть поодаль, с самого начала вечера пребывал в гробовом молчании. Он методично, без всякой видимой цели, опустошал свой стакан, а его внимательный, словно сканирующий взгляд, медленно скользил по лицам собравшихся. Подобное поведение, казалось, было для него нормой, однако, липкая паника, засевшая где-то глубоко в груди Сону, от этого не отступала, а лишь давила сильнее, нарастая при каждом встречном взгляде с президентом. – Кстати, я заметил, вы, кажется, восстановили перемирие? – вновь вклинился Таки, изящно указав подбородком на двоих друзей – Надеюсь, на этот раз обошлось без рукоприкладства? Хисын и Джэй мгновенно переглянулись, и в уголках их глаз заплясали одинаковые усмешки. – Ты что, забыл, кто у нас носит негласный титул главного задиры? Это почетное и непоколебимое звание принадлежит исключительно Чонвону – парировал Хисын, тут же подняв бокал в сторону Яна. Тот только усмехнулся, покачав головой. – На самом деле, все закончилось более чем благополучно – начал Джэй, тщательно подбирая слова – Я принес свои извинения и Ники, и Хисыну – его взгляд задержался на каждом из названных – И теперь обращаюсь ко всем вам. Простите за ту нелепую ситуацию, что я устроил. Но я…так рад, что вы не отвернулись тогда. Вы помогли мне разглядеть правду. — Да брось — усмехнулся Хисын и без церемоний хлопнул друга по плечу — Мы всегда знали, что без нас ты думаешь не в полной мере. Столик вновь взорвался оглушительным хором смеха и звонким стуком стекла о стекло. – Говоря об этом – вдруг прорезал низкий и размеренный голос Сонхуна. Он медленно поставил пустой бокал на бархатистую поверхность стола. Все взгляды мгновенно устремились к нему – Как ты, собственно, нашел деньги? – А, ну это было не так уж и… – начал было Хисын с развязной небрежностью, откидывая со лба непослушную прядь, но Джэй тут же, с почти детским азартом, вскинул руку, перекрывая его. – Позволь-ка лучше мне рассказать! Остальные не смогли сдержать усмешек, наблюдая, как Хисын, закатил глаза к потолку, словно взывая к небесным силам о терпении. Затем он сделал театральный, уступчивый жест рукой, мол, «валяй, твоя взяла». — Значит так — Джэй выпрямился, явно наслаждаясь вниманием — На следующий день после того, как Хисын со мной поругался, он решил найти доказательства сам. Несколько дней назад Хисын долго ломал голову, как подступиться к делу. В итоге решил по-простому: взять Эйджэя на хвост. Но слежка каждый раз заканчивалась либо у его дома, либо на очередной пьянке с такой же сомнительной компанией. Хисын уже почти махнул рукой, когда в последний раз маршрут Эйджэя наконец свернул куда-то в незнакомый район. Тут-то Хисын включил режим полного ниндзя, крался за ним от подъезда к подъезду, прячась за углами. Настоящее время — Это дешёвый боевик или суть в том, что я просто проследил и нашёл деньги? — усмехнулся Хисын, отпивая колу. – Ты справился в одиночку! Чем тебе не крутой ниндзя? – парировал Джэй, обращаясь к остальным за поддержкой. Ребята дружно похлопали, пока Хисын снова закатывал глаза к потолку. – Короче, Хисын понял, где Эйджэй хранит наворованное, дождался, пока тот уйдёт, забрал деньги и восстановил справедливость! – с триумфом закончил Джэй. За столом поднялся оживлённый шум, все снова чокнулись бокалами. Звон стекла на секунду перекрыл даже музыку в баре. – А твой отец как отреагировал? – вдруг спросил Сону. – Он не из тех, кто будет вину признавать – пожал плечами Джэй – Но его молчание о многом говорит. Деньги я вернул, и, честно, даже просил не заводить на Эйджэя дело. Но, как оказалось, наше заявление было не единственным. На него завели дело ещё до нас. – Серьёзно? Неужели Кей тоже заявил? – оживился Хисын, придвинувшись поближе. – Моя семья – раздался сбоку тихий, но чёткий голос Ники. Все повернулись к нему – Он травил мою мать. И моего отца. В кругу наступила тяжёлая, глухая тишина. Тема, которая раньше была под строжайшим запретом, теперь висела в воздухе, и от этой внезапной дозволенности становилось неловко. Никто не спешил что-то добавить. – Мы все верим, что ты в этом не виноват – наконец решился нарушить тишину Чонвон. Остальные тут же закивали, все ещё подбирая слова. Каждый в глубине души понимал, какую тяжесть Ники таскал в себе всё это время. Как он вообще справлялся с этим в одиночку и как, черт возьми, после всего оставался… человеком. – Я, кажется, многое пропустил — Хисын опустошил бокал и посмотрел на Ники уже мягче — Как-нибудь расскажете. А сегодня… сегодня мы не будем портить такой день. – Кстати, о Кее – подхватил Таки, стараясь вернуть разговор в более лёгкое русло – Разве мы его не звали? Почему он не пришёл? — После всего случившегося… — осторожно начал Сону — В академии пошло много слухов. Думаю, ему просто нужно время. — Тогда… — Джэй поднял бокал, вставая первым, разрывая остатки тяжёлой тишины — Повеселимся. И забудем о плохом.

***

      Если бы пару лет назад кто-то сказал Сону, что он будет вот так, в самом центре шумной компании, в гуще музыки, смеха и звона бокалов, он бы ни за что не поверил. С детства он был тихим и скорее скромным ребёнком. Это место, эти люди вокруг, всё это было для его хрупкой, всегда сжавшейся в комок личности началом чего-то абсолютно нового. И уж точно он бы не поверил, что где-то здесь, в этом самом зале, его ждёт встреча с человеком, от которого он уже несколько минут не может отвести взгляд. Он просто не в силах заставить себя перестать пялиться. Всё внутри наполняет такое тёплое, щемящее и до смешного приятное чувство, что хочется в нём раствориться. Ники вдалеке, у края уже вовсю работающего танцпола, о чём-то разговаривает с ребятами. Может, это алкоголь играет с ним злую шутку, но Сону безумно, до дрожи в кончиках пальцев, хочет схватить японца за руку и сбежать с ним отсюда прямо сейчас. Куда угодно. Прочь от всех этих глаз и этого шума. — Ты в нём сейчас дыру просверлишь — усмехнувшись, сказал Джэй, присаживаясь рядом и машинально проследив взгляд Сонхуна. — Почему пришёл? Чонвона одного оставил — Сонхун и бровью не повёл. Он действительно сверлил блондина взглядом уже не первые минуты. Барная стойка холодила предплечья. Виски в стакане был янтарным, тяжёлым, который не столько пьянил, сколько разжигал. Сонхун сидел, не спуская глаз с одной точки зала. Горечь напитка разливалась внутри, подталкивая к не самым правильным желаниями. — Чонвон не один — спокойно ответил Джэй — А теперь вернёмся к твоему занятию. Он коротко махнул бармену, заказывая ещё один бокал, и повернулся к Сонхуну: — Нравится? — Нравится — не раздумывая, ответил тот, поднимая стакан и делая ещё один глоток. — Плохая идея. Подавляй, чувак — так же сухо отозвался Джэй, принимая свой виски. Сонхун, который всё время сидел, застыв в одной позе, вдруг медленно, повернул голову к другу, едва заметно приподняв бровь. – Не смотри на меня так. Ты – не лучший вариант для него. Тем более, он парень – Джэй отпил, давая вкусу напитка растечься по языку, прежде чем продолжить с той же безжалостной прямотой – Ты путаешь чувства. Ты просто привязался к нему, потому что благодаря ему ты вырвался из той ямы, к которой был прикован против своей воли. Это благодарность. Или желание зацепиться за что-то устойчивое. Но не то, о чём ты сейчас думаешь. Сонхун продолжал молчать, его непроницаемый взгляд всё ещё был устремлён на Джэя, в нём читался немой вопрос. Но в следующую секунду его взгляд снова зацепился за блондина. Тот поднялся со своего места и направился в сторону уборной. Не удостоив Джэя ни ответом, ни взглядом, Сонхун безмолвно поднялся и пошёл следом. Со стороны донёсся последний, брошенный ему вдогонку комментарий: – Ники тоже нравится Сону. Сонхун на мгновение замедлил шаг, но не обернулся. – Думаю, у них взаимно – добавил Джэй, встряхивая бокал в руке и наблюдая, как жидкость медленно стекает по стенкам стекла. Сонхун лишь сильнее сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и, не проронив ни слова, продолжил двигаться сквозь толпу. Он шёл за блондином, оставляя Джэя позади. Громкая музыка, смех, тела на танцполе – всё это слилось в сплошной, бессмысленный гул. Он не слышал оклика Таки и Джэйка: «Эй, куда ты? Пошли с нами, нужно ещё напитков взять!». Ничто его не отвлекало. Он даже не отдавал себе отчёта, как оказался у той самой дальней уборной в тёмном углу. Как распахнул дверь. И как встретил внутри блондина у раковины. Зато он с пугающей ясностью запомнил, как горячо зажглась его собственная щека. Как волна жгучего стыда, замешанного на чём-то ином, обдала его изнутри, отчего ноги на мгновение стали ватными и он едва не рухнул. И как испуганно смотрел на него Сону, инстинктивно сжимая руки у груди, будто пытаясь отгородиться. – Прости я… Сону… – прозвучал хриплый шёпот президента. Он автоматически шагнул вперёд, рука потянулась, чтобы перехватить руку новичка, объяснить, остановить… Но Сону резким, порывистым движением рванулся к двери, проскользнул мимо и выбежал в коридор, не оставив ни шанса на задержку, ни возможности что-либо исправить. Дверь захлопнулась, оставив Сонхуна одного в ярком, безжалостном свете ламп, отражающемся в пустынных кафельных стенах. Блондин вырвался к сцене, его взгляд метался по залу в поисках чего угодно, что могло бы означать безопасность. Внутри все колыхалось: сердце бешено колотилось, руки предательски дрожали. Алкоголь, выпитый ранее, кружил голову и подкатывал к горлу тошнотой, смешиваясь с паникой в отвратительный, липкий коктейль. Блондин почти бежал к выходу, но прямо перед дверью чья-то рука крепко сжала его запястье, резко останавливая. Сону громко вскрикнул и дернулся, готовый вырваться, но перед ним оказался не источник его страха, а такое же испуганное лицо Ники. – Что случилось? Почему ты в таком состоянии? – Японец заботливо, но настойчиво заглядывал в глаза парня, который стоял и трясся на месте. – Я… – Сону попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. В следующую же секунду он вырвался и выбежал на улицу, свежий ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Он едва успел склониться над ближайшим жалким кустиком у стены, как его вырвало. Паника и тошнота сковали его в одну тугую, неприятную узлу. Ники выбежал следом, и ужас отразился на его лице, когда он увидел Сону в таком состоянии. Блондин медленно сползал по стене, колени подгибались, но японец вовремя подхватил его, не дав упасть, и заставил посмотреть на себя. – Эй, Сону… Да что с тобой? Подожди, я скажу ребятам, что отвезу тебя домой. – Нет! – вырвалось у блондина хрипло, и он неожиданно крепко вцепился в воротник Ники, судорожно сжимая ткань в кулаках – Не уходи. Просто… поехали отсюда. Эти полные растерянности и мольбы глаза… Сону так и повис на его руках, а Ники никак не мог понять, что именно произошло. Но спорить в такой момент было бессмысленно. Молча кивнув, он поймал первое же такси, осторожно усадил Сону на заднее сиденье, сразу же позволив тому склонить свою голову к себе на плечо. – Эй, ключи есть? Сону? – спросил он тихо, мягко потрясывая за плечо. В ответ Сону лишь что-то невнятно пробормотал, его голова тяжело перекатилась на плече Ники, и он снова погрузился в странное состояние.

***

– И он ему говорит: «Бумажка есть, задолжал людишкам. Руки – вверх!» – с размахом пересказывал Николас, явно приукрашивая детали недавней истории. – Ну, не преувеличивай – засмущавшись, Харуа толкнул его в плечо. – Да нет, он прав! Ты в тот момент выглядел круто, когда приземлил Эйджэя на месте – поддержал Чонвон с одобрительной усмешкой. – Я пропустил драку Эйджэя и Ники… Я в глубокой депрессии – с пафосом заявил Хисын, прикладывая руку ко лбу. – Ты будто Эйджэя в драках никогда не видел – снова усмехнулся Чонвон. – Эйджэя – видел. А вот Ники – нет. Ребята снова засмеялись, поднимая бокалы в беззаботном, праздничном настроении. Но их веселье внезапно оборвалось, когда взгляд упал на Сонхуна. Тот, запыхавшийся и бледный, буквально ворвался в их круг, выкрикивая всего одно: – Где Сону? Атмосфера за столом сменилась мгновенно. – Что случилось? – Николас тут же выпрямился во весь рост, вся расслабленность слетела с него, как сброшенная маска. – Он…недавно тут сидел – растерянно ответил Чонвон, уже начиная в спешке осматривать стол и пространство вокруг. – Его нет? Чёрт, он… – Сонхун выглядел потерянным и неестественно взволнованным. Джэй, сидевший напротив, всё улавливал, но продолжал молча наблюдать, особенно заметив, что поблизости не было и Ники. – Что с Сону? Что ты ему сделал? – резким шагом вперёд и Николас схватил Сонхуна за руку выше локтя, его хватка стала железной. – Эй, тише, тише! Ребята мгновенно приподнялись, вставая между ними, пытаясь развести в стороны. Беззаботная атмосфера развеялась в доли секунды.

***

– Это кто?... Сону?.. – Конон пришлось поспешно отойти от двери, чтобы дать дорогу брату, который буквально втаскивал в квартиру почти безвольное тело блондина. – Только тише, ты его разбудишь – прошептал Ники, с трудом удерживая Сону за талию и направляясь прямиком к своей комнате. – Ты посмотри на его состояние, его вряд ли удастся разбудить – возразила девушка, уже следуя за ними – Что с вами произошло-то? Она помогла уложить Сону на кровать. Блондин беззвучно провалился в подушку, его дыхание было неровным. Ники аккуратно снял с него обувь, поправил скомканную одежду и накрыл одеялом. Затем, кивнув сестре на выход, вышел вместе с ней, прикрыв за собой дверь в комнату. Но Конон и не думала закрывать тему. Она уперла руки в боки и стояла в коридоре, всем своим видом требуя объяснений. – Ему вдруг стало плохо – начал Ники, сдерживая взволнованное дыхание – Про ключи я так и не смог узнать, его брат остался там. У меня не было выбора, пришлось привезти его к нам. – Правильно сделал, что привез, но я не об этом! – Конон мягко, но выразительно стукнула брата по лбу. Тот чуть скривился, потирая место «удара», смотря на сестру с немым вопросом. – Почему он в таком состоянии, а? Ты что, не смотрел за ним, да? – её голос звучал не столько сердито, сколько с беспокойством. И, не дожидаясь внятного ответа, её рука вновь легонько, но метко стукнула Ники по тому же самому месту. – Ай! – на этот раз он айкнул уже отчаянно, отскакивая на шаг назад и смотря на сестру с зарождающимся раздражением – Прекрати лупить меня! Я же не его нянька! – Смотрел я за ним, всегда на виду держал – отозвался Ники, все ещё потирая лоб – Но стоило мне отвлечься на минуту, и всё произошло. Скорее всего, просто перебрал с выпивкой. Разберёмся уже завтра. – Ладно, сегодня отдыхайте оба – Конон вздохнула, чуть смягчаясь – Завтра мы с Мисорой повезём маму на обследование. Вы будете здесь одни. Так что накорми его как следует, понял? И будь гостеприимным. – Нового врача нашли? – вдруг спросил Ники, поднимая глаза, совсем игнорируя наставления насчёт гостя. – Я нашла специалиста. Отец Эйджэя… много заплатил в качестве компенсации – тихо пояснила Конон – Так что это наш шанс. Ники молча кивнул, снова опустив голову. Сложные чувства, горечь от причинённого зла и слабая надежда – смешались внутри. Девушка чуть улыбнулась, увидев его понимание, и снова, уже по-доброму, ткнула пальцем, указывая на комнату. – Ладно, иди ложись уже. – Да… Доброй ночи, нуна. Войдя в комнату, Ники замер. Его пространство, привычное и аскетичное, теперь было наполнено тихим, ровным сопением блондина. Тьма, которая раньше могла казаться давящей и пустой, преобразилась в уютный, тёплый полумрак, будто само помещение впитало спокойствие спящего гостя. На его кровати, под его одеялом, лежал Сону. Именно здесь, в этой тишине, Ники так часто представлял себе, каково это – засыпать и просыпаться рядом с тем, без кого дыхание будто теряет смысл. И сегодня, пусть и случайно, абсурдно, это представление становилось реальностью. Японец неспешно прилёг рядом, стараясь не потревожить сон. Его пальцы сами потянулись к лицу спящего, чтобы осторожно убрать непослушные пряди волос со лба. Взгляд не отрывался, будто прикованный к чертам этого «новенького», ставшего за короткое время центром его вселенной. Улыбка расползалась по лицу Ники всё шире, а сердце отзывалось на неё учащённым, глухим стуком в груди.       Отказаться сегодня от всего ради этого одного момента – того стоило. Наклонившись чуть ближе, Ники лишь мягко, почти невесомо, коснулся губами чужого, такого тёплого лба, оставляя там невидимый, но для него самого невероятно весомый поцелуй. – Сладких снов, блондинка – прошептал он в тишину комнаты, наполненную теперь общим дыханием.