Академия нонсан

Шум с кухни ворвался в утро без предупреждения - звон посуды, приглушённые шаги, характерное шипение сковороды. Николас проснулся резко, будто его кто-то облил холодной водой. Несколько секунд он лежал, пытаясь вспомнить, где находится и почему солнце так бесцеремонно режет глаза. Сонно ступая по прохладному полу, на ощупь найдя ручку двери, он аккуратно вышел из комнаты и спустился вниз, лениво потирая глаза ладонью. Волосы торчали в разные стороны, выражение лица было настолько растерянным, что любой бы понял - мозг ещё не подключился к реальности. На кухне его встретил запах яичницы с хрустящими краями и свежих овощей - томаты, зелень, что-то ещё пряное. А за плитой стоял тот самый гость, при виде которого у Николаса автоматически расплылась улыбка. — Доброе утро — сказал Ник, усаживаясь за стол и лениво вытягивая ноги. — Доброе — Харуа поставил перед ним тарелку с идеально приготовленной глазуньей. Желтки были ровными, блестящими, словно специально позировали для кулинарного журнала. Николас вдохнул глубже, проверяя, не сон ли это. — Как думаешь, Сону узнает, что я ночевал у вас? — Если мы ему не скажем, то не узнает — спокойно ответил Николас, беря вилку — Тем более, у него самого косяк. Без малейшего слова, без разрешения уехал к этому хулигану. Если бы Джэй мне не сказал, я бы всю ночь по городу мотался, искал его, паршивца. Он говорил ворчливо, но в голосе сквозила не злость - тревога, упрямо спрятанная под старшим братским раздражением. — Видно же, что у них любовь — невозмутимо заметил Харуа, присаживаясь напротив. Николас подавился. — Что?! — прохрипел он, прокашливаясь — Никакой любви. Сону - мой ценный младший братик. Святой человек. И этот хулиган? Да ни за что! Он эмоционально взмахнул вилкой, едва не отправив кусочек желтка в полёт. — Значит, моему отцу тоже тебя за хулигана считать? — Харуа смотрел серьёзно. Николас тут же замялся. — Нет же… я не об этом — пробормотал он, отворачиваясь и делая вид, что его крайне интересует помидор на тарелке. Повисла короткая пауза. — Просто… — Ник вздохнул — Я знаю, какие они. Знаю, как быстро всё может пойти не так. Сону мягкий. Он чувствует сильнее, чем показывает. А такие, как Ники… — он запнулся, подбирая слова — Они могут сами не понимать, во что играют. Харуа слегка наклонил голову. — Ты ведь тоже не сразу понимал. Николас поднял взгляд. В глазах почему то больше не было возмущения. — Ники хороший — спокойно продолжил Харуа, медленно отпивая чай. Пар поднимался тонкой струйкой, будто подчёркивая его размеренный тон — Сону повезло выбрать именно его, нежели Сонхуна. Он чуть задумался, взгляд стал рассеянным, но уверенным. — С Сонхуном было бы тяжело. Его трудно понять. Он слишком закрытый, слишком сложный даже для самого себя. А Ники… — уголки губ Харуа тронула едва заметная улыбка — Ники будет ему опорой, вот увидишь. Да и я давно не видел, чтобы он так светился при виде кого-то. Обычно он серьёзный, тихий, почти незаметный. А рядом с Сону - словно другой человек. Николас слушал внимательно, не перебивая. Сначала с привычным скепсисом старшего брата, потом - уже по-настоящему задумываясь. Пока он был занят собственными отношениями, своими переживаниями и бесконечными «взрослыми делами», он действительно мог не заметить, что у его братишки что-то зародилось. Что это не просто вечеринки, не просто смех, не случайные взгляды. В памяти одна за другой начали всплывать сцены: как Ники оказывался всегда рядом; как держал Сону за локоть, будто невзначай; как ловил его взгляд; как слишком внимательно слушал, когда тот говорил. И что самое ироничное - почти в каждом из этих воспоминаний Николас присутствовал сам. Это все было перед глазами. — Возможно, ты и прав — уже спокойнее ответил он. В голосе не осталось прежнего возмущения.             Только задумчивость.

***

      Сону проснулся от жуткой, пульсирующей головной боли. Казалось, внутри черепа кто-то методично отбивает ритм вчерашней музыки. Он еле разлепил глаза, моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд и собрать сознание в одно целое. Первые секунды ушли на то, чтобы просто дышать. Потолок был чужим. Стены - тоже. Свет падал иначе, чем в его комнате. Воздух пах не его шампунем и не его постельным бельём.       Он замер. Комната отличалась от его собственной - аккуратнее, темнее по оттенкам. И только спустя несколько мгновений он услышал рядом тихое, ровное сопение. Сердце почему-то забилось быстрее - от испуга. Ладони инстинктивно сжались в кулаки. Сону медленно повернул голову. Сразу замечая никак иного как Ники. Он всё ещё спал. Кончики тёмных волос упали на глаза, ресницы слегка подрагивали, будто ему снился особенно яркий сон. Лицо было расслабленным - ни намёка на привычную серьёзность. Эта картина неожиданно смягчила внутренний хаос. Уголки губ Сону дрогнули, расплываясь в слабой, но искренней улыбке. Сердце постепенно замедлилось.       Он в безопасности. А потом мысли ударили второй волной. «Почему я здесь?..» «Мы что?.. Ники и я?..» Глаза снова забегали - теперь уже с тревогой. Он осторожно приподнялся на локте, оглядывая комнату внимательнее. Аккуратный шкаф. Рабочий стол с разложенными тетрадями. Удивительно много книг - не просто декор, а явно зачитанные. На стене - полки с пластинками разных артистов, аккуратно расставленные по жанрам. Музыка как часть характера, а не просто фон.       Это точно не его комната. Взгляд опустился вниз - на собственные руки, на одежду. Он был полностью одет. Футболка, джинсы. Даже ремень на месте. Перевёл взгляд на Ники - тот тоже спал в одежде. Значит… ничего не было. Они просто уснули. Но как? И где именно они находятся? — Уже проснулся? — голос со стороны прозвучал хрипло, ниже обычного, ещё не разогретый сном. Сону вздрогнул и резко повернул голову. Ники больше не спал. Он лежал на боку, подпирая щёку ладонью, и спокойно смотрел на него - без смущения, без суеты, просто внимательно. — Ты у меня дома. В моей комнате, если быть точнее — начал японец, стараясь говорить негромко, будто боялся спугнуть и без того хрупкое утро — Ты вчера перепил. Напугал меня. Я не знал, есть ли у тебя ключи, поэтому пришлось привезти тебя ко мне. Извини… если ты был против Сону моргнул. Осознание окончательно встало на место. — Какой позор… — тяжело выдохнул он и тут же натянул одеяло на лицо, словно это могло стереть всё произошедшее — Это ты извини меня. Из-под ткани донёсся приглушённый стон смущения. Ники тихо усмехнулся. Он приподнялся на локтях, подставив руку под голову, и осторожно приспустил край одеяла, открывая хотя бы глаза Сону. — Но мне понравилось — неожиданно произнёс он. — Что?.. — блондин резко высунулся из-под одеяла, испуганно глядя на него. Ники не отвёл взгляда. — Спать рядом с тобой. Сказал спокойно. Без намёка на шутку. И этого оказалось достаточно. Сону мгновенно залился краской - от ушей до самой шеи. Он снова нырнул под одеяло, теперь уже полностью. — Ники! — донёсся приглушённый голос — Не говори такие вещи так спокойно! — А как надо? — невинно уточнил тот, едва сдерживая улыбку — С фейерверками? Из-под одеяла показалась рука и легонько ткнула его в плечо. — Я серьёзно! — Я тоже — ответил Ники уже мягче. Он снова лёг на подушку, повернувшись к Сону лицом. — Блондинка, можно поцеловать тебя? — Сдурел?! — Сону снова уставился на него так, будто Ники только что предложил поджечь дом ради эксперимента. — Это награда за мои вчерашние старания. Я тебя не бросил, привёз, уложил, укрыл — с деланной серьёзностью начал перечислять японец — Минимальный пакет благодарности. — А вдруг кто-нибудь зайдёт? — Сону мгновенно метнул взгляд к двери. — Дома никого нет, кроме нас с тобой. Фраза прозвучала тише обычного. И как-то…интимно. Сону тяжело сглотнул. Они одни в доме... Утро мягкое, свет рассеянный, и парень напротив уже чуть подался вперёд. Сону не был готов к такому раскладу - ни морально, ни физически. Уши вспыхнули теплом, сердце вдруг решило, что пора устроить сольный концерт в грудной клетке. Расстояние между ними сократилось до неприличного минимума. И прежде чем Сону успел снова спрятаться под одеяло, случилось мягкое касание - лёгкий, почти невесомый поцелуй в уголок губ. Но эмоций от него было больше, чем от вчерашней вечеринки целиком. Ники отстранился с едва заметной ухмылкой, встал с кровати, будто ничего особенного не произошло. А Сону остался сидеть, всё ещё держа одеяло у подбородка, словно оно могло защитить от собственного смущения. — Пойдём — спокойно сказал Ники, направляясь к двери — Нуна приказала обслуживать тебя как следует. Если она узнает, что ты не ел, боюсь, в ту же секунду стану трупом. Он обернулся и кивком велел следовать за ним. Сону медленно поднялся. Ноги всё ещё казались ватными - и не только из-за похмелья. Он вышел из комнаты, осторожно осматривая чужой дом. Простой японский стиль. Светлые стены, молочные оттенки, аккуратная мебель без лишних деталей. Всё выглядело продуманным и спокойным. Уют не кричащий. Проходя мимо гостиной, Сону случайно поймал своё отражение в зеркале.       И замер. Растрёпанные волосы. Лёгкая припухлость лица. И губы… немного набухшие, будто он их кусал во сне. Он чуть нахмурился, наклоняясь ближе к зеркалу. И как назло воспоминания догнали сразу же. Шум из вчерашней ночи, яркие огни светодиодов, долгие взгляды, тот узкий коридор, уборная, резкое движение, тепло чужой руки, и...       «Сонхун хён?» Тошнота на секунду подкатила к горлу, виски неприятно сжало. В памяти всплыло лицо Сонхуна - слишком близко. Его взгляд. Его рука. И тот момент, когда страх накрыл с головой. Улыбка медленно исчезла. — Сону? — голос Ники донёсся из кухни, возвращая блондина к реальности — Ты идешь? Сону моргнул и быстро выпрямился. — Да...да, я иду! — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. Последний взгляд в зеркало - будто проверка, не выдаёт ли лицо того, что внутри. И Сону направился на кухню. Его встретил тёплый запах домашней еды. Ники в этот момент сосредоточенно занимался тостером, словно завтрак был делом стратегической важности. — По-моему, ничем не отличается от ресторана, в котором мы вчера были — усмехнулся Сону, наконец садясь за стол. Голос его звучал почти естественно. — Ты преувеличиваешь — бросил Ники, ставя перед ним тарелку — Приятного аппетита. Несколько минут кухня была наполнена только тихим звоном приборов и редким хрустом свежего тоста. Сону аккуратно разрезал яичницу, наблюдая, как желток медленно растекается по тарелке. Ники тем временем с довольным видом доедал яблоко, словно это была самая вкусная вещь на свете. И всё же тишина не могла длиться вечно. — Что вчера произошло? — внезапно спросил японец. Нож замер в руке Сону. Он резко поднял взгляд. Горло пересохло, словно не пил несколько дней. И откуда эта паника от простого вопроса. Ничего ведь страшного не произошло... Только теперь он понятия не имел, как смотреть в глаза Сонхуну. Как заходить в аудиторию. Как делать вид, что ничего не произошло. Глаза непроизвольно забегали, словно ища безопасный ответ. Губы дрогнули. — Мне стало плохо… — выдохнул он — Кажется, я действительно перепил.

***

– Ты сказал ему правду? – Нет, конечно. Я не смог. Это… кажется неловким. Сону и Чонвон встретились в парке - не потому что хотелось свежего воздуха, а потому что Ян позвонил с паническим воплем «Сону, ты живой?!», тогда то блондин понял: уклониться не выйдет. Осенний парк дышал влажной листвой. Дорожки были усыпаны золотистыми клёнами, воздух пах прелой корой и кофе из киоска неподалёку. Чонвон стоял, засунув руки в карманы пальто, с привычной серьёзной складкой между бровями. – Подожди-ка, то есть… что-то произошло? – Ян резко подался вперёд, будто надеялся вычитать ответ на лице друга. Сону неловко поджал губы, отвёл взгляд, затем шумно выдохнул - словно вместе с воздухом собирался выпустить и всю тяжесть вчерашнего вечера, и наконец заговорил. flashback Дверь в уборную распахнулась с глухим стуком о плитку. Сону едва успел поднять голову, как увидел его - Сонхуна. Глаза у того были непривычно острые. Взгляд - тяжёлый, прищуренный. Скулы сведены, челюсть напряжена. В тусклом свете ламп он казался почти чужим. – Сонхун хён?.. Вопрос прозвучал тише, чем хотелось. Уже в следующую секунду президент оказался вплотную, без предупреждения. Ладони с силой упёрлись по обе стороны от Сону, отрезая путь к отступлению. Холодный кафель ударил в спину. Сону на рефлексе вытянул руки вперёд, упираясь в плечи старшего, пытаясь оттолкнуть. – Чт...что ты делаешь… Фразы обрывались. Дыхание сбивалось. Сону тратил больше сил на то, чтобы вырваться. Но Сонхун был сильнее - физически и эмоционально неадекватнее. Его хватка становилась жёстче, тело плотнее прижимало к стене. Губы старшего коснулись кожи на шее. Горячее дыхание обожгло. Сону вздрогнул, инстинктивно дёрнулся, пытаясь высвободиться. – Перестань… Просьба прозвучала глухо. Сонхун будто не слышал. Сопротивление для него было почти незаметным - как лёгкое движение ветра. Его губы медленно поднялись выше, намереваясь накрыть чужие. Но его не подпустила резкая и звонкая пощёчина. Щёку Сонхуна пронзила жгучая боль. От неожиданности он замер, голова чуть дёрнулась в сторону. Сону не упустил секунды. Резким толчком оттолкнул старшего, отступил, хватая воздух, словно тот вдруг стал редкостью. Руки прижаты к груди, пальцы дрожат. Одежда смята, дыхание рваное. – Хватит! – вскрикнул он, и голос сорвался на последнем звуке. Сонхун словно очнулся. Взгляд стал менее мутным, более осмысленным. – Прости я… Сону… – прозвучал хриплый шёпот президента. Он автоматически шагнул вперёд, рука потянулась, чтобы перехватить руку новичка, объяснить, остановить… Но Сону резким, порывистым движением рванул к двери, проскользнул мимо и выбежал в коридор, не оставив ни шанса на задержку, ни возможности что-либо исправить. конец flashback – Да ты подонок, что ли?! – Джэй рванулся вперёд так резко, что стул жалобно скрипнул по полу. Он схватил Сонхуна за ворот рубашки, пальцы сжались крепко, почти до побелевших костяшек. Но уже в следующую секунду его перехватили Хисын и Таки - один за плечи, другой за локоть - буквально усаживая обратно. – Остынь – сквозь зубы процедил Хисын – Сейчас не время для показательных драк. Сонхун же даже не дёрнулся. Не попытался освободиться, не оттолкнул, не огрызнулся. Он рассказал всё, и отвращение к себе чувствовал ничуть не меньше, чем те, кто сейчас смотрел на него с осуждением. Президент сидел на краю кровати Харуа, согнувшись, будто под тяжестью собственного признания. Плечи опущены, взгляд в пол. Мысли лихорадочно крутились: как теперь Сону будет на него смотреть? Что скажет? Скажет ли вообще что-нибудь? – Чувак, сыном магната тебе не понравилось, так ты в насильники подался? – зло выдохнул Таки, всё ещё удерживая Джэя, который дышал так, будто готов сорваться снова – Ты что творишь, мать твою? – Я не знаю, что на меня нашло… – Сонхун согнулся сильнее, вплетая пальцы в собственные волосы и сжимая их у корней, будто хотел физически вырвать из головы случившееся. – Я ожидал от тебя насилие, но на кулаках – холодно заметил Хисын, усаживаясь неподалёку на кровать Харуа. То, что розоволосый уже давно не ночует в комнате, стало настолько привычным, что никто не придал значения пустующему месту – Но это? С чего ты вообще взял, что он тебе нравится? Сонхун сглотнул. Горло будто пересохло. – Мне казалось… что… – Что у вас взаимно? – закончил за него Джэй, голос его звучал уже не так громко, но от этого не менее жёстко. Сонхун поднял взгляд. Этого хватило, чтобы понять: да, он действительно так думал. В комнате повисла тяжёлая пауза. – Даже если это взаимно – начал Таки – Ты не имел права вести себя так. Ты хоть понимаешь, что он сейчас чувствует по отношению к тебе? Сонхун молчал. – Теперь вместе с твоей «взаимностью» там лютый страх – усмехнулся Хисын, но усмешка вышла сухой – Отличная стратегия, президент. – Сону нравится Ники – резко перебил всех Джэй. Все головы синхронно повернулись к нему. Только Сонхун продолжал сидеть с опущенной головой, будто не до конца осознал сказанное. – Чего?.. – первым отозвался Таки, нахмурившись. – Ники вчера мне написал – продолжил Джэй уже ровнее, но взгляд его был направлен исключительно на Сонхуна – Это он забрал Сону к себе. Тот был в ужасном состоянии. Грозные глаза метнулись к виновнику торжества. И Сонхун медленно поднял голову. – Подожди – Хисын даже приподнялся с кровати – то есть Сону ночевал у Ники? – Да. Ответ прозвучал коротко, без лишних интонаций. И вот теперь тишина стала другой. Не напряжённой - больше оглушительной. Сонхун ощутил, как внутри что-то неприятно сжалось. Не ревность - нет, он бы не осмелился на такое после случившегося. Скорее болезненное осознание: пока он пытался справиться с собственной импульсивностью, Ники просто взял и оказался рядом. – Вот это поворот – тихо протянул Таки, присвистнув – Президент, у тебя, кажется, конкуренция. – Заткнись – бросил Джэй, но без прежней агрессии. Сонхун выпрямился, медленно проводя ладонями по лицу. – Джэй – Хисын хлопнул друга по плечу – Принимай новеньких в ваш с Чонвоном голубой уголок. Банда растёт… интересно, это заразно? Или Ники просто так хорошо скрывался? Ответа не последовало. Джэй замахнулся рукой на Хисына в шутливой угрозе, а тот, смех сквозь зубы, отлетел назад на два метра, чуть не споткнувшись о стул. – Хэй, извинись перед ним – Таки перевёл взгляд на Сонхуна, который всё ещё сидел неподвижно, словно каменная статуя – Сону поймёт тебя, даже если ты сделал такую… хрень. Остальные только закивали, соглашаясь с его словами. Сонхун медленно поджал губы и через мгновение кивнул, понимая, что опоздал с реакцией. Внутри что-то дрогнуло - чувство вины смешалось с облегчением, что всё-таки есть шанс всё исправить. Вместе с этим он понял, что Сону не был прав в одном. Иногда «хочу» - недостаточно, чтобы добиться желаемого. Иногда даже самая отчаянная решимость не делает невозможное возможным.

***

Стены, к которым мужчина никогда не привыкал, теперь встречали его каждый день, холодные и неприветливые, словно каменные напоминания о последствиях. В строгом костюме он шагал по знакомому коридору, стараясь держать спину прямо и лицо спокойно, хотя внутри все кипело. Он свернул за угол и остановился у стойки, где охранник кивнул и показал направление. За решёткой сидела его будущая надежда. – Отец – Эйджэй тут же встал с сидения и подошёл к решётке ближе, голос чуть дрожал, но слова были полны решимости. Мужчина долго молчал, осматривая сына с головы до ног. Взгляд был холодный, почти с отвращением, каждое движение Эйджэя будто подвергалось строгой ревизии. – Отец – повторил Эйджэй, не выдержав паузы – Суд через три дня. Ты же не оставишь меня одного? Я вернул деньги. Я признаюсь во всём, срок ведь уменьшат… Это облегчит твою работу по моему освобождению. Он тараторил на одном дыхании, крепко вцепившись в решётку, взгляд полный надежды и страха одновременно. – Я заплатил твоим должникам – прозвучало строго от мужчины – И внёс компенсацию семье Нишимура. Эйджэй невольно улыбнулся, словно отец простил его, несмотря на ошибки. Ведь так и бывает, родители с лёгкостью прощают ошибки детям. Но не в случае Эйджэя.. – Чтобы нашу семью больше не тревожили твоими пакостями – закончил господин Бён. Улыбка с лица Эйджэя моментально спала, внутри забилась тревога, а ком подступил к горлу, собственная душа вдруг сжалась от страха и бессилия. Он стоял у решётки, сжимая прутья руками, чувствуя, как каждая клетка тела напряглась. – Раз ты в тайне всё проворачивал, не боясь опозорить мою фамилию – продолжал мужчина – То я полагаю, ты не нуждался в нас. Не придерживался наших правил, ты был сам по себе. Эйджэй слушал каждое слово, теряя какой либо рассудок, и надежду. – Я уважаю твой выбор, в отличие от тебя. Поэтому я никак не могу помешать тебе быть собой, сынок. Мужчина развернулся и направился к двери, его шаги звучали тяжело на холодном полу, будто каждый удар эха оставлял след в сердце Эйджэя. – Как выйдешь из тюрьмы, смени фамилию. В нашей семье не приветствуют такое поведение. Это правила твоей отдельной жизни – добавил он, не оборачиваясь. Эйджэй внезапно потерял равновесие между страхом и гневом. – Отец! Отец, постой! Ты не можешь… Нет! Вы не можете так со мной поступить! Я же твой сын, черт возьми! – закричал он, бьясь в истерике, пиная железные прутья решётки. Его голос отражался в стенах, эхом отдаваясь пустотой коридоров. Но мужчина уже исчез за дверью, оставив сына одного с шумом своих собственных эмоций. – Сукин сын… Нишимура Ники! – крик пронёсся по всем стенам отделения, тревожный, острый, полный отчаянной злости и боли.

***

– Мама, как ты себя чувствуешь? – осторожно спросил Ники, поддерживая женщину под руку, помогая ей переступить порог дома. Сзади шла Конон с огромным пакетом, а рядом мисора, тоже стараясь помочь матери пройти в комнату. – Ей сделали капельницу, она сейчас совсем никакая, давай уложим – шепотом сказала Конон, мягко ведя маму к дивану. Дети аккуратно уложили женщину прямо на диван, и та, не открывая глаз, мгновенно погрузилась в сон. Мисора, чмокнув старшего брата в щеку, быстро скрылась в своей комнате, предварительно похваставшись новым набором фломастеров, который ей только что купила Конон. – Что сказал врач? Всё плохо? – Старшие привычно сели за кухонный стол, едва прикрыв дверь, чтобы дать маме покой. Сначала девушка молчала, и это молчание заставило Ники немного напрячься. Но уже через несколько секунд на лице Конон расплылась теплая улыбка. – Ники, мама поправится. Парень наконец выдохнул, ощущая, как напряжение сходит с плеч, и позволил себе ответную полуулыбку. – У мамы очень хорошие результаты. Мы вовремя обратились. Ты представляешь, если мы пройдем лечение без перерыва, то уже через полгода мама будет как прежде, здоровой и энергичной. Ники почувствовал, как внутри него что-то разогрелось от облегчения. Всё, что казалось страшным и непредсказуемым, вдруг стало управляемым. Девушка не переставала улыбаться, Ники даже показалось, что она сдерживает слёзы от радости. Только когда ему показалось, что у них всё наконец наладилось, Конон озвучила следующее: – Но денег, что внес отец Эйджэя, не хватит на полное лечение. Оно выходит очень дорогим… Она протянула паузу, и Ники увидел, как её взгляд стал серьёзным, задумчивым. Он опустил глаза, ощущая тяжесть проблемы, но Конон тут же смягчила слова: – Но не переживай! Я ведь работаю, всё будет хорошо. Нам не хватает лишь на последние три месяца, я успею заработать. Она мягко коснулась головы брата, словно ободряя, и её заботливый взгляд задел сердце Ники. – Кстати, где Сону? Ты его обидел, и он сбежал? – Конон даже привстала, выглядывая через щель двери, осматривая зал в поисках знакомой светлой макушки. – Всё в порядке, нуна – улыбнулся Ники, стараясь скрыть беспокойство – Он после завтрака пошёл увидеться с Чонвоном. Я накормил его, он ушёл довольный. – Довольный из-за еды или из-за ночи с тобой? – девушка подмигнула, и Ники моментально скривил лицо, точно так же, как кривлялся в детстве. Конон рассмеялась, затем встала, похлопав младшего по плечу, и вышла из кухни. Оставшись один, в голове японца крутились теперь иные мысли. Конон не могла тянуть всё в одиночку, и ощущение собственной беспомощности давило на него сильнее всего. Он сжал кулаки, решив больше не откладывать. Больше не позволит своей семье страдать.