Дух Пиона

В комнате было душно. Открытое окно едва спасало от жары — наоборот, уличный зной проникал внутрь. Кёджиро сидел за столом и пытался делать уроки. Ничего не хотелось в такую погоду: мальчик уныло выводил узоры на листе бумаги. Потом придётся вырвать этот лист. Позади стола, на тумбе, красовался новый чайник. Ута отказалась ставить его на кухне, и Кёджиро перенёс его в свою комнату. На чайнике, прямо около носика, висел оберег — лоскут бумаги с молитвами. Когда Кёджиро спросил, зачем это, Ута лишь ответила, что лишняя предосторожность не помешает. Кёджиро, привыкший к тишине летнего зноя, вдруг уловил странные звуки позади себя. Сначала он не придал этому значения: в комнате он один, никого больше быть не может. Может, он засыпает? Летняя жара разморила, сидеть за уроками в такой час — сущая пытка. Глаза мальчика постепенно слипались, голова всё больше склонялась вниз. Он опустил её на тетради и позволил себе ни о чём не думать. Дребезжащий шум повторился, донёсся до засыпающего Кёджиро эхом. «Что может так шуметь? — подумал он. — Так, стоп. Что так может шуметь?!» Кёджиро быстро поднял голову и медленно обернулся. Чайник, всё это время мирно стоявший на тумбе, дрожал и дребезжал крышкой. «И вправду проклят!» — пронеслось в голове у мальчика. Он не сводил глаз с неестественного поведения бытового предмета. Дрожь усилилась — чайник уже буквально подпрыгивал на месте. Вдруг у чайника появилась лапка — мохнатая, с когтями, как у зверька. За ней — следующие. Продолжая прыгать уже на лапках, чайник спрыгнул на пол. Вскочив из‑за стола, Кёджиро наблюдал, как изогнутая ручка чайника развернулась в пушистый хвост, а носик превратился в аккуратную мордочку енотовидной собаки. — Что? — только и смог сказать Кёджиро. Существо, всё ещё с телом чайника, попятилось назад и ударилось об комод. Ваза с цветами и книги полетели вниз. Шум и звон разбитого стекла не смутили животное — оно постепенно приходило в себя. Фыркнув носиком, зверек оглядел комнату и Кёджиро, затем поднял глаза на бумагу с молитвами, которая оказалась прямо перед его глазами. «Вот сейчас! Сейчас оберег сработает», — подумал Кёджиро. Но у чайника были свои планы: разинув пасть, он сорвал бумажку со своего лба, двумя укусами поглотил её, прожевал и проглотил. — Что? — уже разочарованно произнёс Кёджиро и схватил стул в руки. Зверёк тоже как‑то разочарованно посмотрел на Кёджиро и стул в его руках. Секундное молчание — и он стремглав помчался прочь из комнаты, собирая по пути все углы. Чайник нёсся по узкому коридору. — Постой! — крикнул мальчик, но необычное существо, конечно, не собиралось его слушать. То ли необычная для зверька обстановка дома, то ли неудобная нынешняя форма мешали ему сбежать: добежав до лестницы, он не успел затормозить и кубарем полетел вниз. Успев в миг стать обратно чайником, он зазвенел и покатился по ступеням. «Разбился!» — подумал Кёджиро, спускаясь вслед за чайником. Тот не подавал признаков жизни и лежал у подножия лестницы, перекатываясь с одного бока на другой. Мальчик тихонько спустился вниз и протянул руку к рукояти. Не успел Кёджиро дотронуться до него, как тот завертелся на месте, вновь обернулся зверьком — теперь вполне полноценным — и рванул за лестницу к двери, ведущей в сад. Кёджиро, обрадовавшись, что живое существо (кем бы оно ни было) в порядке, побежал за ним в сад. Он мчался по тропинке сквозь разросшиеся кусты и цветы, думая, что вот‑вот догонит зверька. Но он не имел ни малейшего понятия, как его поймать. Вот зверёк замешкался — Кёджиро решается на прыжок, ловит его, падая на пыльную дорогу. Но проворное животное выскальзывает из рук и устремляется к кустам пионов. Кёджиро остаётся лишь лежать на земле и провожать его взглядом. — БУ! — послышалось из кустов. Зверёк в ужасе подскочил на всех четырёх лапах и упал на землю в виде чайника. Кёджиро в изумлении приподнялся и вгляделся в пионы. Из них, как ни в чём не бывало, вышел тот самый мальчик, что поймал Кёджиро в прошлый раз. Он поднял чайник и посмотрел на Кёджиро, который всё ещё лежал на земле. В ту же секунду мальчик вскочил и начал отряхивать себя от пыли. Розоволосый подошёл ближе, и Кёджиро заметил, что он немного выше него. Летний зной создавал особенную тишину в саду: птицы спрятались от солнца и не пели, был слышен лишь стрекот кузнечиков в траве под сенью многочисленных деревьев. — Твоё? — спросил розоволосый, указывая на чайник. — Да, — ответил Кёджиро, протягивая руки к чайнику. — Этому здесь не место. Откуда он у тебя? — с удивлением спросил мальчик. — Я просто… просто купил его на рынке, — Кёджиро почувствовал неловкость. — Совсем недавно. — Ничего себе, а‑ха‑ха, редко такое можно встретить, — мальчик посмотрел на Кёджиро. Тот заметил, что глаза у розоволосого не светло‑карие, как он думал прежде, а жёлтые. «Как сердцевина у цветов», — промелькнуло в мыслях. — Меня зовут Кёджиро, — переминаясь с ноги на ногу, произнёс мальчик. — А тебя? — Меня зовут Аказа! — необычайно весело ответил тот. — Спасибо, что тогда поймал меня, — тихо сказал Кёджиро. — Не за что. Мне… мне просто стало кое‑что любопытно, — неуверенно произнёс Аказа. На входе в сад показалась Ута. Мальчики пригнулись, прячась за кустами, и вглядывались сквозь листву, пытаясь понять, в какую сторону она направляется. Оба понимали: лучше никому не знать про их встречу. Тут чайник, который они оба держали, задрожал — вместо носика появилась раскрытая пасть, и он неистово запищал. У Кёджиро волосы встали дыбом от испуга, а Аказа пытался закрыть пасть животному. Кёджиро огляделся: не идёт ли на шум Ута? Солнце светило прямо в лицо, разглядеть что‑либо было почти невозможно. Вдруг они услышали крик ворона, которого не замечали всё это время. Аказа, еле сдерживая чайник, усмехнулся и кивнул на ворона: — Помогает нам, — он поднял голову к птице. — Какая честь, — язвительно добавил он. Ворон расправил крылья, будто в возмущении, помахал ими и улетел. — Что это значит? — спросил Кёджиро. — Ничего особенного. Сказал, что та женщина идёт сюда. Кёджиро в панике искал место, где бы они могли спрятаться. Но Аказа взял его за руку, заставил посмотреть на себя и прошептал: — Приходи потом, когда сядет солнце. Не успел Кёджиро ответить, как Аказа скрылся за пионами.