Дух Пиона

Кёджиро сидел у окна и читал. Жаркий летний день проникал в комнату с солнечными лучами. В воздухе стояло спокойствие и лёгкая тяжесть летнего зноя. Сидя на подоконнике, он прикрыл глаза и подставил лицо солнцу. Так спокойно и тихо, и ни о чём не хочется думать. Книга выскользнула из руки и упала на пол. Кёджиро не обратил на это внимания, давно ему не было так спокойно. «Лето — такая прекрасная пора», — промелькнуло у него в голове. — «Я не хочу быть один». Вдруг из соседних комнат послышался шум. Что-то билось и каталось по полу. Кёджиро резко открыл глаза, понимая, что шум идёт не с первого этажа и не из жилых комнат второго, а из самого отдалённого угла дома. Он высунулся из окна, насколько это было возможно, держась за ползучие растения на стене, Кёджиро вглядывался в сторону окон комнаты, что была заперта, и ключ от которой он не мог найти. Так как его не выпускали на улицу, он решил не терять время зря и отыскать потерянные ключи, но все его старания оказались безуспешны. «Окно! То другое окно! Что выходит в лес!» — Кёджиро спрыгнул с подоконника и выбежал из комнаты. «Но сначала надо проверить здесь», — подбежав к двери, он дёрнул за ручку. Дверь всё так же не поддавалась. Кёджиро, не удивившись этому, побежал вниз. Дома никого не было, и Кёджиро спокойно вышел в сад. Через сад добежал до калитки, выходящей в лес, и увидел, что около дома под заветными окнами стоит Аказа. Он стоял, скрестив руки, и смотрел наверх, на окна комнаты, где явно кто-то был. Кёджиро ощутил необычайную радость, которую обычно подавлял в себе, но рядом с Аказой он чувствовал, что мог быть собой. Мог много и громко говорить, мог смеяться и плакать, и никто бы его за это не осудил. — Аказа! — крикнул он. — Кёджиро, — со спокойной улыбкой произнёс Аказа, — я так рад тебя видеть! — Он положил руки на плечи Кёджиро. — Но я думал, тебе нельзя выходить на улицу! — Сейчас в доме никого, поэтому я и вышел, — в этот момент наверху что-то опять разбилось. — А что происходит? Аказа отпустил плечи Кёджиро и развернулся к окну. — Ну, там наш чайник бесится. Я не знаю, что именно он хочет. Наверное, просто пробрался найти что-нибудь съедобное, — Аказа перевёл взгляд на Кёджиро. — Я помню, ты мне рассказывал об этой комнате, что не можешь найти от неё ключи. — Да, и что нам теперь делать? Скоро все вернутся домой, его могут увидеть. — Надо его оттуда как-нибудь выкурить, — Аказа немного поразмыслил. — Кёджиро, а принеси еду, он учует запах и сам выйдет! — догадался Аказа. — Точно, пойдём на кухню. Мальчики побежали в дом, Кёджиро влетел в дверь и повернул на кухню, она, благо, была недалеко от выхода в сад. Поняв, что Аказа за ним не спешит, он обернулся и увидел, что тот стоит в дверном проёме и разглядывает амулеты, что развесила Ута. — Их развесили, чтобы отогнать мою болезнь, — Кёджиро немного смутился. — Мне их снять? — Нет, не надо, — с улыбкой сказал Аказа, — они всё равно не работают. — Ахах, — Кёджиро стало забавно от этого, — моя няня этому не обрадуется, она еле уговорила моего отца дать ей разрешение на то, чтобы она их развесила. — Ты так сильно болен? — в голосе Аказы промелькнула горечь. — Нет, что ты, простая простуда. — В разгар лета? — Аказа протянул свою руку ко лбу Кёджиро. Кёджиро замер, не в силах пошевелиться. — Вроде температуры нет, — с мягкой улыбкой сказал Аказа и убрал руку. — Эмм, так… что мне принести? Что этот тануки любит? — Кёджиро начал рыться на кухне, в надежде найти какую-нибудь сладость, навряд ли, подумал он, ёкай поведётся на простую рисовую лепёшку. — Да что угодно, он всеяден, — бросил Аказа, — Я однажды скормил ему камень, посыпанный солью, он даже ничего не заметил. — Аказа! — Кёджиро отвлёкся от своих поисков. — Не поступай так больше! Аказа виновато поднял руки: — Хорошо-хорошо, как скажешь, и я так больше никогда не делал. — Ничего не могу найти, — с огорчением сказал Кёджиро. — А это что? — спросил Аказа, указывая на миску, накрытую салфеткой. — Это адзуки с сахаром? Я думаю, это подойдёт. — Точно, Уна же собиралась готовить ёкан! — Воскликнул Кёджиро. Взяв тарелку, он переложил немного пасты, и они побежали обратно к окну. — И как нам дать ему понять, что у нас есть еда? — спросил Кёджиро. — Эй, тануки! — неожиданно крикнул Аказа. — У нас тут есть еда! И на этот раз я тебя не обманываю! — крикнул Аказа. — Аказа, не шуми! — Кёджиро огляделся, не услышал ли их кто. — Что? Ты же сам сказал, что в доме никого, — непринуждённо ответил Аказа. Шум на мгновение прекратился, и из окна появилась нахальная мордочка. Поведя носиком, тануки учуял сладости. Соскочив с окна на дерево, он побежал по веткам и спустился вниз. Как только его лапки коснулись земли, он тут же оказался в руках Аказы. — Ага! Ну наконец-то я тебя поймал, — животное начало страдальчески и беспомощно брыкаться. — Даже не думай, — продолжил Аказа. — Аказа, может, всё-таки его угостим, а то как-то неправильно получается. — Ты слишком мил с ним, Кёджиро, в конце концов, он нарушитель, и прекрасно об этом знает. Он много делов успел натворить. Кёджиро пришла гениальная мысль. — Эй, тануки. А ты случайно не видел там ключа? — Тануки сразу успокоился в руках Аказы и посмотрел на Кёджиро. Переведя взгляд то на пасту, то обратно на Кёджиро, животное активно закивало головой. — Не верь ему, Кёджиро, он всё скажет ради еды. — Тануки, давай договоримся, ты найдёшь мне ключи в этом доме, а я тебе эту пасту? Собака активнее замотала головой. — Только попробуй сбежать, — сказал Аказа, опуская тануки на землю. Кёджиро поставил тарелку с пастой на землю. Енотовидная собака съела всё начисто, так, будто её не кормили до этого год. Посмотрев на Кёджиро и на Аказу, она резко рванула к дереву и запрыгнула обратно в окно. — Неужели и вправду ключи там? — сказал Кёджиро. Но тут из окна вылетела какая-то вещь, подойдя к ней, мальчики поняли, что это была старая ручка. — Ну нет! — крикнул Аказа. — Нужен ключ! Собака высунула морду из окна. — Поищи ещё! — крикнул Кёджиро. Из окна сразу полетели ручки, другие письменные принадлежности и разные вещи, что, очевидно, были на столе около окна. — Глупое животное, только о еде и знаешь! — сказал Аказа. — Кёджиро, навряд ли он знает, что такое ключи. Кёджиро тяжело вздохнул. — Ты, наверное, прав, — смирился он. — Ладно, Чайник! Спускайся! Тануки выпрыгнул из окна и побрёл по дереву. — Кёджиро! Что это у него во рту? — удивлённо спросил Аказа. Кёджиро, уже поникший, поднял свой взор. — Ключ! Он нашёл! — Молодец, Тануки, — похвалил его Аказа. Кёджиро присел, встречая его, но тануки проскакал мимо к тарелке, в которой было пусто… — Ты хочешь ещё пасты? — нервно спросил Кёджиро. — Я принесу, принесу сколько угодно, только отдай ключ. Собака взглянула в глаза Кёджиро, подкинула ключ в воздух и, широко разинув пасть, проглотила его. — Что? — только и смог сказать Кёджиро. Собака внимательно на всех посмотрела и рванула к калитке. — Держи её! — крикнул Аказа. Мальчики побежали за ней в сад. Тануки хотел скрыться в кустах цветов, но из них тут же выпрыгнул Аказа, преграждая ему путь. «Странно, я был уверен, что Аказа бежит позади меня». Единственным путём для тануки оставались тропинки к главному входу дома и дверь, через которую все выходили в сад. Тануки рванул ко второй двери. — Нет! Нет! Нет! — крикнул Кёджиро. Тануки скрылся за дверью и завернул на кухню. Подбежав к двери, мальчики услышали звон посуды на кухне. Кёджиро остановился в проёме и остановил Аказу. — Постой, — произнёс он шёпотом, — там кто‑то есть. В коридоре раздался голос: — Кто там шумит? Мальчики переглянулись. — Чёрт, что нам делать? — произнёс Аказа. — Я не смогу тебе помочь, Кёджиро, прости. — Ничего страшного, — сказал Кёджиро. — Уходи, тануки всё равно, скорее всего, превратился в чайник. Я потом отнесу его в сад. — Угу, — кивнул Аказа. — Спасибо, Кёджиро! Но тут из холла дома донеслись голоса: — …В этом нет смысла… Дом старый и никому не нужный… — …Это будет невыгодно… — …Если отдашь этот дом, то они в любом случае уберут сад… — …Жалко, конечно, но… — Я ещё думаю над этим, — Кёджиро узнал голос отца. — Но не могу не согласиться, что продажа будет лучшим решением. — Он хочет продать дом, — с ужасом в голосе произнёс Кёджиро и посмотрел на Аказу. Тот, в свою очередь, пытался вслушаться в разговор в доме. Чьи‑то шаги приближались к кухне. Кёджиро почувствовал руку на своём плече. — Увидимся позже, Кёджиро, — спокойно сказал Аказа. — Всё будет хорошо, не беспокойся. Он улыбнулся и убежал в сад, а Кёджиро зашёл на кухню. — Кёджиро! — услышал он за своей спиной. — Что ты тут делаешь? Я видела, тут что‑то пробежало! Ты принёс кота в дом? Ута вернулась раньше, чем он предполагал, и он не успел придумать объяснения. — Я просто решил что‑нибудь перекусить, — с улыбкой произнёс Кёджиро. — Нет, я никого не приносил в дом. Ута, тебе, наверное, просто показалось. — О, боги, я определённо кого‑то видела, — она внимательно осмотрела кухню. — Ладно, я же сказала тебе оставаться в кровати, — Ута разочарованно покачала головой. — Поднимайся потом к себе и отдыхай. Кёджиро наконец остался один. «Ладно, вроде пронесло», — подумал он про себя. Взгляд упал на знакомый чайник, который спокойно стоял на столе. Взяв его в руки, Кёджиро услышал звон, исходящий из чайника. Открыв крышку, Кёджиро увидел ключ. — А! Так это же! — Восторгу не было предела, и Кёджиро пришлось себя сдерживать, чтобы не засмеяться на весь дом. — Спасибо! Кёджиро побежал из кухни, но, остановившись в дверном проёме, развернулся на 180 градусов, вернулся на кухню и поставил чайник около тарелки с пастой. Уже преодолев половину лестницы, он услышал знакомый голос позади: — Кёджиро, кажется, Ута тебе говорила не бегать по дому, — Кёджиро обернулся и увидел отца внизу. — Извини, я больше не буду, — Кёджиро замкнул руки с ключом за спиной. — Ну раз уж ты так носишься, значит, хорошо себя чувствуешь, да? — Он устало протёр глаза. — Если всё в порядке, то иди к себе. Мне нужно поговорить с гостями, так что пока не мешай нам, хорошо? — Да, конечно. — Спасибо, Кёджиро. Как выздоровеешь, съездим погулять в город, если захочешь. — Угу, — Кёджиро спокойно поднялся в свою комнату. Ключ он спрятал под подушку и решил, что воспользуется им позже, не сейчас. Сейчас слишком много людей в доме, и он слишком устал. Кёджиро прилёг на кровать и уснул.