Половина крови, целое сердце

Утро пробралось в комнату осторожно — будто боялось разбудить их раньше времени. Тусклый свет, запах выдохшегося кофе со вчерашнего вечера и мягкое дыхание рядом. Феликс шевельнулся первым, что-то невнятное пробормотал, морщась, как ребёнок, которого вытащили из сна слишком рано. Хенджин приоткрыл глаза и тихо усмехнулся: Феликс, свернувшийся полубоком, уткнулся носом ему в плечо, волосы растрёпаны, щека тёплая, дыхание щекочет кожу. — Ты хоть знаешь, что дышишь мне прямо в ухо? — хрипло сказал он. — М-м… твоё ухо само виновато, — пробормотал Феликс, не открывая глаз. Хенджин закатил глаза, но не стал отодвигаться. Тихие минуты после сна всегда были странные — полусонные, неживые, но в них было то, чего не бывает днём: спокойствие. Без спешки, без разговоров. Просто — рядом. — Вставай, — наконец сказал он, чуть тронув пальцами Феликсову щёку. — У тебя сегодня группа, помнишь? — Не напоминай, — протянул тот и, вместо того чтобы подняться, потянулся ближе, уткнулся лбом ему в шею. — Пять минут… просто пять. — Так ты говорил вчера. И позавчера. — Значит, традиция. Хенджин тихо рассмеялся. — Ещё чуть-чуть — и я перестану тебя будить. — Вот и отлично, — Феликс чуть улыбнулся сквозь сон. — Тогда я наконец высплюсь. Он выглядел таким спокойным, что Хенджин не стал спорить. Только посмотрел — внимательно, с тем самым странным теплом, от которого немного щемит грудь. Как же быстро всё это стало привычным. И как хорошо, что — привычным. Через несколько минут он всё-таки поднялся, пошёл на кухню, на автомате ставя чайник и вытаскивая из хлебницы куски хлеба. Сзади послышались тихие шаги — босые, ленивые, сонные. — Я же сказал: пять минут, — Феликс зевнул, обнял его со спины и уткнулся носом в плечо. — Видишь, не обманул. — Ты неисправим, — сказал Хенджин, но не отстранился. — Зато твой, — лениво ответил тот. Хенджин закатил глаза, но улыбнулся — и, не глядя, подал ему кружку. Утро шло своим чередом. Простое, тёплое, их. Феликс, всё ещё обнимая его лениво зевнул и прошептал: — Ты пахнешь кофе. — А ты — ленью, — ответил Хенджин, поднимая бровь. — Приятный аромат, между прочим. Он улыбнулся, сделал глоток и наконец отлип, пошёл за тостами. На столе быстро собралась их привычная утренняя «логистика»: две кружки, поджаренный хлеб, банка с джемом, чьи-то наушники, забытые с вечера. Феликс жевал, стоя у окна, глядя на улицу, где всё ещё моросил дождь. — Мне сегодня надо раньше уйти, — сказал он, откусывая. — У ребят прогон перед отбором, я обещал глянуть постановку. — Опять? — Хенджин обернулся. — Ты же и так проводишь там по двенадцать часов. — Это не работа, это воспитательная миссия, — усмехнулся Феликс. — Миссия довести себя до истощения? Отлично звучит. Феликс рассмеялся, подошёл ближе, прижал его за талию. — Эй, не начинай утро с нотаций, — сказал тихо. — Я сегодня приду пораньше. — Ты это каждый раз говоришь. — И всё равно надеешься, — подмигнул он. Хенджин фыркнул, но не удержался от улыбки. Он посмотрел на часы — опоздает, если не выйдет через пятнадцать минут. Собрал тетради, телефон, накинул куртку. Феликс уже собирал волосы, что-то напевал себе под нос — ту самую мелодию, под которую репетировал неделю назад. Перед тем как уйти, Хенджин подошёл к нему, слегка взъерошил волосы. — Не умри там от трудолюбия. — Постараюсь выжить. — И не забудь поесть нормально, не этими вашими батончиками. — О, забота… Мне льстит. — Привыкай, — усмехнулся Хенджин. — Я теперь навсегда. Феликс улыбнулся, хотел что-то сказать, но не успел — Хенджин уже шагнул к двери. — Удачи, придурок, — бросил он через плечо, в шутку, но с таким тоном, что Феликс всё равно улыбнулся. — И тебе, студент, — ответил тот, всё ещё смеясь. Дверь мягко закрылась. В квартире снова стало тихо — только дождь по стеклу и тихая музыка из-за двери в танцевальную. Феликс налил себе ещё кофе, закатал рукава и на секунду остановился, глядя в окно. Утро вышло таким простым, но в этой простоте — их маленькое счастье. *** Феликс шагнул к группе — пять учеников, полузасыпающие от раннего утра, но уже сжимавшие корпус, готовые повторять каждое движение. Он поднял руку, и музыка сразу приглушилась — первое правило репетиции: внимание на ноль. — Начнём с разминки, — сказал он ровно, без улыбки. Но глаза, как всегда, внимательные. Он наблюдал за каждым: кто скован, кто расслаблен, кто забывает дыхание. И каждое его движение отражалось в зеркале, словно удваивалось, и сразу же создавалось ощущение строгости и ритма. — Ладно, ещё раз, шаг к центру, без суеты, — поправил он одного парня, слегка касаясь локтя, чтобы показать точку опоры. И всё же его мысли иногда ускользали. Вспоминалось утро: Хенджин, его шутка «удачи, придурок», короткое прикосновение на кухне. Лёгкая улыбка, короткий взгляд. Он стряхнул это с плеч. Студия — его мир, и здесь не место воспоминаниям. Но что-то всё равно щемило: привычка видеть рядом кого-то, кто заботится, кто ждёт, кто дома делает простые, но важные вещи. — Дышим! — окликнул он группу, резко прерывая свои мысли. — Шаг на два вперёд, руки выше, корпус открытый! Ученики старались, но у кого-то снова сбился ритм. — Стоп, стоп, стоп! — Феликс выдохнул, на секунду закрыл глаза, а потом резко снова встал ровно. — Ещё раз! Он видел себя в зеркале: движение точное, но взгляд чуть рассеянный. Внутренний ритм не совпадал с телесным: тело делало всё идеально, а мысли уходили к дому, к Хенджину, к утренней чашке кофе, к тому, как легко и спокойно там было. — Отлично, — наконец сказал он, когда группа повторила связку без ошибок. — Перерыв пять минут. Феликс выдохнул и присел на пол, как и ребята, все принялись пить воду. До него доходили приглушённые голоса: кто-то обсуждал ошибки, кто-то школу, в которую они могут опоздать, или куда сегодня не пойдут. Потом это всё постепенно растворилось — и Феликс снова остался в своём мире. Студия долгое время была местом, где он мог забыться, не думать о постороннем мире. Он полностью чувствовал музыку, и это ощущалось в каждом движении, в каждом жесте его тела. Уверенность, с которой он стоял, исходила не только из опыта, но и из того, что здесь не существовало ничего чужого. Да, он уставал, но понимал это уже к концу дня, когда в глазах начинало темнеть — завтракать с утра он просто не привык и не любил. — Продолжаем, — тихо сказал он, поднимаясь, и ребята вновь заняли свои позиции. Это были дети из младшей школы — может, пятый класс, а может и младше. Феликс больше любил работать с более взрослыми: с ними общение было лёгким, почти дружеским. Но с малышами был особый вайб — совсем другой ритм, другая энергия. Он не мог отрицать, что это тоже нравилось, хотя приходилось иначе держать себя, иначе мотивировать, иначе объяснять движения. Он наблюдал за каждым: за усталым мальчиком, который пытался повторить связку, за девочкой, которая не могла уследить за руками, за тем, кто уже почти сдался. И в этом хаосе было что-то живое, настоящее, что-то, что возвращало его к простоте и радости работы, которую он так любил. Младшие дети уже ушли на короткий отдых, столики с водой пустовали, тихие голоса постепенно утихли. Феликс присел на пол, вытер лоб полотенцем и позволил себе несколько глубоких вдохов. Студия снова казалась его миром: зеркала во весь рост отражали пустое пространство, ровный свет не жалел ни одного движения. — Через двадцать минут старшие придут, — сказал он себе вслух, проверяя план урока на планшете. Он поднялся, сделал пару разогревающих шагов — мышцы уже начали требовать движения. Музыка зазвучала снова, и вот они — старшие дети, более уверенные, более смелые. Их энергия отличалась от малышей: ритм, внимание, амбиции. Феликс улыбнулся уголком губ и сразу включился в привычный режим: показывал шаги, объяснял детали, подстраивал движения под уровень каждого, корректировал руки, плечи, корпус. Каждый отражённый в зеркале жест был чётким, каждое движение — точным. Он мог видеть прогресс и ошибки одновременно, отслеживать дыхание, ритм, баланс. Работа полностью захватывала его — пока телефон не завибрировал в кармане. Он взглянул: сообщение от Хенджина. «Сегодня я буду ждать тебя… помнишь, что обещал мне? 😏» Сообщение, на первый взгляд безобидное, оказалось тонким намёком, и тогда что-то внизу живота Феликса словно скрутило. Сердце забилось быстрее, а все мысли мгновенно улетучились, оставив только воображение, которое сейчас играло не на руку, вырисовывая воспоминания о Хенджине. Феликс почувствовал, как возбуждение пробежало по телу, дыхание чуть ускорилось, а взгляд сам собой стал скользить по отражению в зеркалах, будто видя там не себя, а реакцию на Хенджина. Он сжал полотенце в руках, делая вид, что вытирает лоб, но каждое движение уже окрашено мыслями о нём. Мир вокруг сузился: музыка звучала, дети повторяли шаги, но Феликс почти не слышал их — весь его внутренний ритм теперь задавал Хенджин. Он глубоко выдохнул и поймал себя на том, что улыбается уголком губ. Хенджин снова забрал все его мысли — и это было одновременно отвлекающе и приятно, словно студия перестала существовать, оставив только их двоих. Он попытался вернуться к занятиям. Феликс глубоко вдохнул, сжал полотенце и сделал шаг к середине студии. — Хорошо, все на свои позиции! — его голос звучал ровно, но внутренняя энергия уже бурлила где-то внизу живота. Он наблюдал за старшими детьми: кто-то повторял связку слишком медленно, кто-то слишком быстро, кто-то скривился на повороте. Он показывал движения снова и снова, корректировал, повторял, иногда слегка касаясь руки или плеча, чтобы показать точку опоры. Каждое движение давалось ему идеально, мышцы слушались, но мысли постоянно возвращались к Хенджину, к сообщению, к лёгкой дерзкой улыбке в голове. Словно сознание делилось пополам: одна часть ведёт занятие, другая пульсирует от воспоминаний и возбуждения. Он заметил, как один из учеников замялся на шаге, и резко поправил его: — Нет, смотри сюда, повторяй ритм! — голос был твёрдый, а взгляд сосредоточенный. И тут же его рука невольно дрогнула, когда телефон снова слегка вибрировал. Феликс сжал зубы, откинулся назад, сделал глубокий вдох и продолжил демонстрировать движение. Дети видели только уверенность, но внутри Феликса бурлило возбуждение и желание немедленно быть с Хенджином. Каждое объяснение, каждый поворот корпуса теперь были окрашены этим тайным ожиданием, этим внутренним напряжением. — Отлично, держим темп! — сказал он, поправляя плечо ещё одного ученика. — Не торопитесь, дыхание важнее. И ведь жизнь продолжалась только вот… — Ох, черт… — тихо шепнул Феликс, заметив небольшой бугорок в спортивных штанах. Он выглядел почти незаметно, но даже мысль о том, что кто-то из детей может это заметить, вызывала лёгкое чувство неловкости. «Ёбанный ,Хенджин…» — пронеслось в голове. Он стиснул зубы, осознавая, что Хенджин даже не представляет, какую реакцию вызвал одним коротким намёком. Феликс принял решение: нужно выйти на пару минут, прийти в себя. — Продолжаем! — хрипло отозвался он ребятам, чтобы сохранить порядок, и без промедлений направился к туалету, стараясь держать шаг ровным, но внутри всё ещё бушевало напряжение. Там он стал умываться холодной водой в надежде что все пройдёт .Только вот ,воображение на руку вообще не играло ,— ведь рисовало картинки с хенджином.дрочить в общественном туалете ?это даже звучит обсурдно .Фелис зашёл в дальнюю кабинку чтобы его не было слышно.И прикоснулся к себе через сквозь ткань штанов ,член в руке дёрнулся ,ноги слегка подкосились,а тело полуобнажённого младшего оказалось перед глазами. — Хван хенжин..,чтоб тебе это обратно отразилось — простонал Феликс и приспустив штаны с бельём начал движения верх-вниз. ~Ах— вышло довольно таки громко и Феликс всеми фибрами души надеялся, что никого в туалете не было. Движения ускорились и скорый оргазм не заставлял себя долго ждать,ноги окончательно подкосились – заставив ослабленное тело скатиться по стене на пол,в глазах потемнело и он на время выпал из этого хаоса. ☔️👽 Феликс вернулся в студию как ни в чём не бывало. Музыка звучала, старшие дети продолжали репетицию, и он снова включился в привычный ритм. Каждое движение, каждая поправка — идеально отточены. Никто не заметил его короткого исчезновения, а внутреннее напряжение постепенно смягчалось, оставляя лишь лёгкое, едва уловимое ощущение оттого, что Хенджин снова оставил свой след в его мыслях. — Хенджин~а, я дома. — Ну наконец-то, — послышался недовольный голос из гостиной. — Я уж думал, ты там останешься ночевать. В следующую секунду Хенджин зашёл в коридор, и Феликс чуть не грохнулся. Картина перед ним была впечатляюще возбуждающая. Хенджин был в нежно-розовых чулках и сучьей рубашке, которая ничего не прикрывала. В ней был корсет и тонкая сеточка, через которую было видно всё, а ещё этот сучонок пришёл без белья. Феликс вновь возбудился. — Это… что такое? — Ой, не делай вид, что тебе не нравится, — закатил глаза младший, видя реакцию старшего, которой он был более чем доволен. Он подошёл ближе и вцепился в губу Феликса, руки положил на плечи, а потом тазом толкнулся в таз Феликса. Обоих прострелило волной мурашек, и стояк Хенджина не заставил себя долго ждать. Они быстрого направились в спальню, попутно раздеваясь. — Ты даже не представляешь ,,что со мной делает твоя сучья порода — Ммм…правда ? Так может уже возьмёшь меня — Ты доиграешься пошипел он — Мм как страшно Феликс в этот момент прикусил возбужденный сосок Джинни, от чего тот зашипел. Мм, какой ты сладкий – удовлетворенная улыбка достигла глаз . Это было немного смущающе ,но Хенджину нравилось и он с нетерпением ждал, когда тот до него дотронется . — Аххх - сорвалось с пухлых губ при первом прикосновение Феликса . Он лишь улыбнулся сильнее и начал быстрого двигать рукой, при виде закатанных глаз, был более чем доволен ,он видел что хенджин уже на пике по этому замедлил движения. — Т..в чего ..я …я же..аххх . Ухмылка на красивом лице не предвещала ничего хорошего ,а язык который оказался между ягодиц уж тем более . Это будет самая сладкая смерть Хван Хенджина. — Л..икс ты ,что делаешь?..мхх. Тот без слов просунул язык между упругих половинок, немного уходя им внутрь. Хенджин выгнулся от острых ощущений навстречу . — ..мгх..фе..Феликс..агх – он учащенно дышал. Сладкая пытка продолжалась ,ведь рука все еще проводила нежные и медленные движпния верх вниз . — Я..я сейчас всхлипнул младший, что там сейчас узнать было не трудно. Хенджин выгнулся до хруста в спине и кончил в руку Феликса. Перед его глазами плясали бляшки а сознание никак не прорисовывалось. В себя он пришёл когда в него осторожно вошло сразу два пальца . — Ах! – Звонкий стон разнесся по всей спальне. — Тише малыш,- Феликс поцеловал где-то рядом с губами . — Мхх…– 3 пальца уже спокойно двигались в нем ,постепенно наращивая темп. Как же это было приятно, хенджин сжимал простыни и сам насаживался на пальцы – как вдруг, пустота ? — Эээ..– Хенджин слегка поднялся на локтях, а Феликс усмехнулся, надел презерватив и устроился между ног юноши. — Готов..? Спросил он, с ебучей ухмылкой. — Угу. — Точно? — Точно. —Джин.. — да блять, трахни меня уже!- взвыл младший Феликс коротко рассмеялся и вошел в него где-то на половину, после замедлился давая привыкнуть и усыпав медовую шею поцелуями. — Двигайся,– через время попросил он. И Феликс двинулся, вышел и вновь зашёл ,потом еще несколько раз ,а после стал делать это быстрее, попадая по простате и вот тут то он потерялся от ощущений ,хенжин сживал простыни, царапал шею своего возлюбленного ,стонал во все горло, и выгибал спину до боли в позвоночнике . То хватал Феликса и утягивал его в поцелуй . Феликс же ,когда они оба были на грани, прислонился к его шее и оставил засос, это стало последней каплей ,хенджин вновь кончил и сжался заставляя Феликса замычать . — Хен..джин Феликс не успел больше ничего сказать ведь оргиазм настиг его. —Агхм.. Спустя полчаса лежания друг на друге, Феликс наконец-то нарушил тишину. — Джинни, ты как? — тихо спросил он. — Отлично, — промурлыкал тот, балансируя между сном и реальностью. Феликс удовлетворённо улыбнулся и поднялся, но с кровати тут же послышалось недовольное мычание. — Если ты сейчас не вернёшься… — грозно начал младший. Феликс коротко рассмеялся и решил пока не обращать внимания на всё остальное. Осторожно снял с кровати грязные простыни — с этим они разберутся завтра. Сейчас главное — только Хенджин. Он вновь лёг рядом, обняв его. Хенджин устроился на груди, и вскоре они оба заснули — уставшие, но счастливые. 🐥🐢 Прошёл, наверное, год с начала их отношений. Это был лучший год в жизни обоих. Феликса больше не терзала вина, а у Хенджина пропало желание во что бы то ни стало воссоединить старую семью — ведь теперь у него была новая: большая, дружная, настоящая. Кстати, Лина с отцом и детьми переехали в дом поближе — чтобы чаще видеться и не сыпать соль на едва зажившую рану Феликса. Дом, конечно, не продали — слишком много воспоминаний там хранилось, — но переезд стал лучшим решением. За этот год они поняли всю ценность любви. Часто проводили время вместе, а также с друзьями. Хенджин отлично влился в компанию — стал её неотъемлемой частью. Раньше он не любил большие, шумные сборища, но с этими людьми всё было иначе. Они умели быть рядом по-настоящему: общаться и вдвоём, и всей компанией. Это были моменты, которые хотелось запомнить навсегда. Хенджин даже несколько раз ездил с Феликсом на соревнования группы — и каждый раз возвращался под впечатлением. Особенно запомнилась поездка в Кёльн: после выступления они гуляли по атмосферным улочкам, смеялись, обсуждали планы и пообещали друг другу, что однажды обязательно вернутся сюда вместе. В общем, всё было прекрасно. Только не в этот месяц. Феликс сообщил, что должен уехать на очередное выступление — в другой город. Хенджин не мог поехать с ним: во-первых, он был на последнем курсе обучения, а во-вторых, банально не было места. Из-за этого настроение у него в последние дни было, мягко говоря, не очень. Мысль о том, что Феликс уедет на две недели, тяготила. Феликс старался подбодрить его, но грусть всё равно проступала в каждом взгляде. День отъезда. — Ну, может, ты всё-таки не поедешь?.. — не унимался Джинни, обнимая его за талию. — Малыш, ну ты же знаешь… — Феликс провёл ладонью по его щеке. Он не мог устоять перед этим взглядом, но в этой ситуации был бессилен. Хенджин вцепился в него мёртвой хваткой, не желая отпускать. — Только не забывай меня, ладно? — Джинни, я же не на полгода еду, — попытался улыбнуться Феликс. — Я бы тогда вообще тебя никуда не отпустил, — буркнул тот, пряча слёзы в его плечо. — Эй, ты чего?.. — тихо спросил Феликс и, не выдержав, поднял его на руки. Сборы могли подождать. Сейчас его главной задачей было успокоить своего парня, а всё остальное — потом. Феликс сел с ним на кровать, обнимая крепко, но бережно. — Эй… смотри на меня, — тихо сказал он, проводя пальцем по щеке Хенджина. — Я же рядом, ещё никуда не уехал. Хенджин вскинул взгляд, глаза блестели от сдержанных слёз. — Я знаю… просто не хочу опять эти дни без тебя. Феликс усмехнулся мягко, с грустью. — Всего две недели. Ты же сам потом надо мной смеяться будешь, что я даже чемодан нормально собрать не успел, как ты меня обратно позвал. Он сказал это с лёгкой улыбкой, но в голосе чувствовалось: ему самому тяжело. Хенджин тихо вздохнул и уткнулся лбом ему в плечо. — А если тебе там понравится больше, чем тут? — Глупенький… — Феликс провёл рукой по его волосам. — Там просто город и сцена. А здесь — ты. И всё остальное уже не важно. Он прижал его к себе крепче, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. — Хочешь, я тебе буду писать каждый день? Видео, голосовые — что угодно. Только не грусти, ладно? — Тогда ты совсем не отдохнёшь, — пробормотал Хенджин. — Я отдыхаю, когда ты рядом. Даже на расстоянии. Хенджин невольно улыбнулся. — Слова говоришь, как будто песню сочиняешь. — Может, и сочиню, — Феликс склонился ближе, — про одного упрямого мальчика, который не умеет отпускать. Он коснулся его губ — мягко, осторожно, будто боялся разрушить этот момент. Поцелуй был не страстным, а тихим, как обещание. Хенджин ответил, не отводя взгляда, пальцы дрожали, но уже не от тревоги, а от тепла. — Возвращайся скорее, ладно? — прошептал он. — Обязательно. Я ведь знаю, кто меня ждёт. Феликс встал, накинул куртку, оглянулся — и, встретившись с Хенджином взглядом, улыбнулся снова. — Я люблю тебя. — Я знаю… — тихо ответил тот, — и всё равно буду скучать. Он провожал его до двери, не говоря больше ни слова. Только их пальцы на секунду переплелись — и разжались, когда Феликс шагнул за порог. 🌿🫀 Не успел Феликс завести машину, как экран телефона мигнул новым сообщением: Малыш Джинни🫀: напиши, как приедешь Ликси🐥💋: обязательно, малыш Он невольно улыбнулся, но улыбка быстро сменилась лёгким вздохом. Феликс поднял взгляд к окну — к тому самому, где за шторой ещё недавно стоял Хенджин. На секунду ему захотелось выйти из машины, вернуться и обнять его ещё раз, но он лишь покачал головой, выдохнул и завёл двигатель. А в это время Хенджин стоял у окна, не отводя взгляда от уходящей машины. Когда красные огни скрылись за поворотом, внутри стало пусто. Он обещал не грустить. Обещал. Но как это сделать, если каждая мелочь напоминала о Феликсе? Всё вокруг дышало им. Кружка с ободком от кофе — его. На диване — одеяло, под которым они вчера заснули, уткнувшись друг в друга. Даже тихое тиканье часов казалось громче обычного, будто напоминая, что время без него тянется бесконечно. Хенджин прошёлся по комнате, потом опустился на диван, прижал к себе подушку, пропитанную его запахом, и слабо усмехнулся. — Ну и кто теперь глупый, а?.. — пробормотал он, уткнувшись носом в ткань. Прошло несколько часов. Дом уже погрузился в тишину, за окнами гудел редкий транспорт и посвистывал ветер. Хенджин лежал на кровати, глядя в потолок — сон даже не собирался приходить. Телефон лежал рядом, экран периодически загорался от уведомлений, но не тех, которые он ждал. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку, стараясь не думать. «Он, наверное, уже доехал… или только подъезжает…» — мысли перескакивали одна за другой, не давая покоя. Когда экран наконец загорелся знакомым именем, сердце Хенджина дрогнуло. Ликси🐥💋: Доехали. Всё нормально. Город красивый, но без тебя скучный. Уголки его губ дрогнули. Он долго смотрел на сообщение, будто боялся, что если ответит слишком быстро — то всё закончится слишком скоро. Пальцы всё же набрали: малыш Джинни🫀: Я уже успел соскучиться. Тепло там хоть? Ликси🐥💋: Если честно, нет. Я же без своего обогревателя . малыш Джинни🫀: Ты невыносим Ликси🐥💋: Зато любим Хенджин рассмеялся сквозь усталость, прижимая телефон к груди. Сердце билось чуть спокойнее. Он написал напоследок: малыш Джинни🫀: Спи. Завтра расскажешь, как прошло. И… не забывай, ладно? Ответ пришёл почти сразу: Ликси🐥💋: Я же обещал. Спокойной ночи, Джинни. Экран погас, и в темноте стало чуть теплее. Хенджин улыбнулся — устало, но искренне. Всё-таки, даже через сотни километров, он чувствовал: Феликс рядом. Утром апатия его не настигла — он банально проспал и теперь спешил на пары. В телефон заглянуть времени не было, да и голова была занята только тем, чтобы не влететь за опоздание. Опоздав минут на десять и получив от преподавателя недовольный взгляд, Джинни направился к месту, где уже сидел Чонин. — Чего такой хмурый? — спросил тот, едва заметив друга. — Аа, точно… Феликс же уехал. — Замолчи, — огрызнулся Джинни, садясь и доставая тетрадь. — Да ладно тебе, успокойся, — протянул Чонин, но Джинни лишь цокнул и решил не продолжать разговор, стараясь сосредоточиться на занятии. Минут через двадцать, когда скучные формулы уже начали сливаться в одно целое, он всё же достал телефон. Экран замигал — на нём красовалась целая лента уведомлений от Феликса: Ликси🐥💋: Доброе утро, солнышко. Как спалось? — 6:50 Ликси🐥💋: Отправил тебе видео. — 7:34 Ликси🐥💋: Эй, ну ты как там? — 7:50 Ликси🐥💋: Ты что, динамишь меня? — 8:19 Ликси🐥💋: Эй, Джинни, что-то случилось? Почему ты не отвечаешь? — 10:01 Сейчас было 10:40. Джинни почувствовал, как к горлу подкатило неприятное тёплое чувство — что-то между виной и тоской. Будто он подвёл Феликса, хотя ничего не сделал. Сердце кольнуло, и пальцы быстро набрали ответ: малыш Джинни🫀: Ликси, со мной всё в порядке. Я просто проспал и телефон не открывал. Он нажал «отправить» и, не раздумывая, включил видео. На экране был Феликс — в спортивной форме, смеющийся с ребят, которые пытались синхронно разминаться и сбивались каждые пять секунд. Камера дрожала, Феликс что-то комментировал, потом показал короткий отрывок из столовой, где они завтракали, и напоследок — кадр из отеля, где он сидел на кровати и улыбался в камеру. — Ты, наверное, опять забыл поесть. Вот тебе напоминание, Джинни — завтрак обязателен, — прозвучал его голос в конце. Джинни тихо фыркнул, покачав головой. — Это ты забудешь, а не я, — пробормотал он, уже нажимая запись в ответ. Он навёл камеру на свой стол с кружкой кофе и тарелкой каши, приподнял бровь и сказал: — Некоторым людям стоит брать с меня пример. Я — позавтракал. А ты, мистер “вечно на бегу”? Отправив видео, он улыбнулся чуть шире. В груди стало легче — связь с Феликсом, пусть и через экран, снова была живая. Ликси🐥💋: Ну да, ты прав, признаю. малыш Джинни🫀: Ещё бы ты не признал. Феликс коротко усмехнулся, немного задумавшись, прежде чем отправить следующее сообщение. Ликси🐥💋: Скучаю по тебе. Не думай, что забыл про тебя даже на минуту. Хенджин смущённо улыбнулся, глядя на экран. Его пальцы дрожали чуть меньше, чем минуту назад, а сердце отогрелось от этих простых слов. Они обменялись ещё парой сообщений, тихо подшучивая друг над другом и делясь лёгкими моментами дня. В конце концов пришли к согласию: созвонятся вечером — сейчас у каждого свои дела. Хенджин положил телефон рядом, улыбка не сходила с лица. Чонин, все время подглядывающий за их сообщениями, усмехнулся, такому другу у него на лице буквально было написано: «я люблю Феликса», без преувеличений, но какой он был счастливый, прям защекоталось, захотелось, но, благо, пара всё ещё шла, что делало это невозможным. Хёнджин провел весь день как на иголках. Настроение пропало, и он ужасно скучал по Феликсу, мечтая лишь об одном — о скорейшем наступлении вечера. Ликс после тех сообщений больше ничего не писал, а Хёнджин не решался начать диалог. Он не хотел отвлекать. Казалось, пары въелись ему прямо в душу. Если в обычные дни они просто капали на нервы, то сегодня все было в разы хуже, ведь его Феликса не было рядом. Пары казались въелись просто в душу. Если в обычные дни они просто капали на нервы, то сегодня все было в разы хуже, ведь его Феликса не было рядом. Чонин, идущий рядом, решил, что больше не может терпеть эту гнетущую тишину. Он поймал Хёнджина за рукав, резко останавливая его посреди тротуара. Джинни выглядел, мягко говоря, не очень — взгляд пустой, плечи опущены, губы сжаты. — Джинни, хватит киснуть, — потребовал Чонин. — Я не кисну, — буркнул тот, не глядя на друга. — Киснешь. Хёнджин недовольно фыркнул и демонстративно отвернулся, начиная снова идти к дому. Чонин вздохнул, но не сдался. Он догнал Хёнджина, положил руки ему на плечи и слегка надавил, заставив, наконец, посмотреть ему в глаза. — Хёнджин, я прекрасно понимаю, что ты скучаешь, но, пожалуйста, позволь мне тебя отвлечь, не раскисай! — голос Чонина был удивительно серьезным. — Это только первый день, да и к тому же по работе, а ты ведёшь себя так, будто его в армию отправили. На последней реплике Хёнджин вздрогнул, его глаза расширились, и он судорожно помотал головой в разные стороны. — Н... нет, — судорожно выдохнул он. — Вот именно, — утвердительно кивнул Чонин. — Хорошо. Что ты хочешь? Вот мой план, и он не подлежит обсуждению. Они дошли до подъезда и вошли в лифт. — Сейчас ты поднимаешься к себе, делаешь всю работу на завтра и спускаешься ко мне на седьмой этаж. Мы будем смотреть фильм. Я ставлю «Вечное сияние чистого разума». Он атмосферный и заставит тебя думать не о Ликсе, а о сложностях бытия. — Хорошо, — для уверенности Хёнджин еще и кивнул, чувствуя, как четкий план друга впервые за день приносит небольшое облегчение. Хёнджин вошел в квартиру, и его тут же поглотила удушающая тишина. Квартира была будто неживая. Странно, — подумал он, — ведь раньше он проводил здесь бо́льшую часть времени в одиночестве, но она никогда не казалась ему настолько пустой. Даже когда Феликс уезжал на два-три дня, такого не было. Наверное, потому, что они впервые за год совместной жизни находились так далеко друг от друга, да ещё и на целых четырнадцать дней. Хёнджин решил не заваливать себя угнетающими мыслями и пошел готовить обед. В привычном полумраке кухни ему постоянно казалось, что вот-вот сзади подойдёт Феликс, обнимет его и уткнётся носом в шею. Хёнджин даже невольно ждал этого ощущения. Но этого не происходило. И это было... больно. Джинни не понимал, почему он так остро реагировал. Феликс ведь не навсегда уехал, с ним ничего не случилось и не случится... наверное. Эта внезапная, прокравшаяся мысль ледяным уколом обожгла его, и он поспешно отмахнулся от неё. Он успел разобрать полстола и уже поглядывал на часы. Время близилось к 19:40. Он собирался спускаться к Чонину, когда его телефон, лежавший рядом, издал громкий, давно не слышанный, радостный трезвон уведомления. Хёнджин резко дернулся и схватил его, сердце его мгновенно пропустило удар. Ликси🐥💋:Малыш,ты свободен?можем поговорить сейчас. Хёнджин немедленно бросил ручку, которая со стуком ударилась о столешницу. Пальцы лихорадочно застучали по экрану. Малыш Джинн🫀: конечно я свободен, звони Тут же Хёнджин вспомнил о Чонине. Он обещал спуститься ровно в 19:40. Он быстро открыл их диалог. Хенджинни🌿: йени, ты не против, если я приду чуть позже 🤏 Йени👀: что случилось? Хенджинни🌿: ликси сейчас свободен и мы можем поговорить Йени👀: это прекрасно! Буду ждать тебя после вашего разговора Не кисни!! Хёнджин облегченно рассмеялся, откидываясь на спинку стула. Кажется, Чонин не только не обиделся, но и использовал его же слова из недавнего диалога. Не успел он убрать телефон, как экран засветился: входящий звонок от Ликси🐥💋. Хёнджин, сияя от счастья, принял вызов. Хёнджин, сияя от счастья, не задумываясь взял трубку. — Ликси, привееет! — Голос Хёнджина прозвучал громче и радостнее, чем за весь день. — Привет, малыш, — голос Феликса был хриплым и усталым. На экране было видно, что Феликс уже лежит на кровати, готовясь ко сну. Он выглядел таким уютным в своей любимой пижаме , которую ему когда-то подарил Джинни. От этого умиления улыбка так и лезла Хёнджину на лицо. — Как ты там? — Хёнджин грустно поджал губы, ему ужасно хотелось быть рядом. — Устал как собака, но в целом в порядке.Ты как? У тебя всё в порядке? — Да, но... я ужасно скучаю. — Я тоже, Джинни, тоже. Потерпи немного, — Феликс мягко улыбнулся. Хёнджин вздохнул, его радость сменилась на внезапную волну тревоги, которую он больше не мог сдерживать. — Ликс, я каждую минуту думаю о тебе, я не могу ни на чем сосредоточиться! У меня всё время тревога, что с тобой вот-вот что-то случится, я не могу так больше! — Хёнджин опустил взгляд и продолжил тише:— Я понимаю, что ничего случиться не должно, но всё равно очень страшно, и хочется видеть тебя рядом. Феликс грустно улыбнулся, поражаясь тому, что творится в голове его парня, но тут же решил разрядить обстановку. — Джинни, — Феликс потянулся, разглядывая своё отражение в камере. — Ты волнуешься, что со мной что-то случится? Малыш, успокойся. Единственное, что здесь может случиться, — это то, что я забуду движения для финала, и тогда меня выгонят, а я приеду к тебе, чтобы ты кормил своего безработного хореографа... А если серьёзно: я сейчас лягу, и мне приснится, что я танцую нашу новую хореографию, но только на каблуках! И вот тогда будет с чем волноваться. Хёнджин замер, а потом засмеялся, прикрывая рот ладонью. — Ликс, ты невыносим! — Зато ты не плачешь. А теперь, романтик-тревожник, мне нужно отключиться. Я должен хорошо выспаться, чтобы завтра моя голова была свежей, и я не поставил своих танцоров в позу "березка" на финале. Люблю тебя. Я живой. Иди к Чонину. [...] — Вот видишь. А ты уже армию ему напридумывал, — Чонин поставил на паузу заставку фильма «Вечное сияние чистого разума» и сел рядом. — Значит, так. Ни слова о Ликсе. Только о сложностях бытия и о том, как хорошо, что мы не стираем людям память. Хёнджин рассмеялся, впервые за день по-настоящему расслабляясь. Он взял горсть попкорна и кивнул. — Договорились. Чонин взглянул на настенные часы над телевизором. 20:11. — Ладно, поехали, — Чонин нажал на "Плей", и атмосфера комнаты мгновенно сменилась: их поглотила меланхолия и неземная история, которая оказалась идеальным лекарством от тревоги. Прошло два часа. Финальные титры «Вечного сияния чистого разума» неспешно поползли по экрану, оставляя в комнате звенящую задумчивость. Хёнджин поднял голову с подлокотника дивана, на котором он устроился, и тяжело вздохнул. — Вот почему этот фильм такой ужасно хороший, — пробормотал он, глядя в потолок. — Потому что даже если тебе сотрут память, ты всё равно притянешься к тому, кто тебе нужен, — договорил за него Чонин, беря пустую миску с попкорном. — Видишь, Джинни? Никакая хореография, никакие сборы, даже стирание памяти не заставят вас друг друга забыть. Успокоился? Хёнджин кивнул, впервые за день чувствуя себя полностью расслабленным. — Да. Я понял, что мои страхи совершенно нелогичны. Просто... привычка к нему, она как гравитация. — Именно! И если бы ты позволил своей тревоге победить, ты бы пропустил этот гениальный фильм и сидел бы у себя, кис кис, — Чонин игриво ткнул его пальцем в бок. — Ладно, ладно, я понял, — засмеялся Хёнджин. — Спасибо, Йенни. Это было именно то, что нужно. И за пиццу с ананасами я теперь не так сильно переживаю. Чонин поднялся с дивана. Часы показывали начало одиннадцатого. — Всегда пожалуйста. Я люблю, когда ты не похож на грустного щенка. А теперь давай, иди. Тебе нужно выспаться. У тебя же тоже завтра, как ты выразился, сложности бытия. И, кстати, "Титаник" в следующий раз смотреть не будем. Хёнджин закатил глаза на последнюю шутку, но улыбнулся. Он обнял друга на прощание. — Увидимся завтра. И да, я передам Ликсу твое "золото". Хёнджин вышел из квартиры Чонина. Теперь, возвращаясь на двадцать второй этаж, он чувствовал, что квартира, хоть и останется пустой, уже не будет казаться ему такой холодной и удушающей. Настроение было спокойным и даже немного мечтательным. Да, завтра он снова будет скучать. И послезавтра тоже. Это было неизбежно. Но это будет потом. Сейчас, после разговора с Ликсом и вечера с Чонином, Хёнджин мог, наконец, насладиться заслуженным и полным спокойствием.