Привилегия попаданки

Пятнадцатое октября. Восемьдесят третий год. Середина второй половины двадцатого века. До канноных событий годы. До моей собственной, прошлой смерти — десятилетия. Немного о сегодняшнем дне… Сегодня случилось нечто необратимое. Я проснулась и поняла, что не помню лиц. Не просто расплывчатые образы, а самую их суть — голос матери, морщинки у глаз отца. Вчера они еще были со мной, а сегодня — лишь концепция, призрак, имя без визуального ряда. И самое ужасное — я не чувствовала ничего. Ни боли, ни тоски, ни паники. Только тихий, безразличный гул в ушах и ледяную пустоту в груди, словно кто-то выжег изнутри все, что связывало меня с тем миром. С одной стороны… это хорошо. Теперь я не буду каждый раз, называя Кейтлин матерью, сжиматься внутренне от жгучего стыда и чувства предательства. Теперь у меня нет ничего для предательства. Эта пустота — мой чистый лист. Шанс наконец-то стать здесь своей.

***

Я старательно выводила пером кривые буквы на пожелтевшей бумаге. В прошлой жизни я бы высмеяла саму мысль о ведении дневника. Но здесь, в этом теле, в этом мире, запертая в четырёх стенах собственного страха, я отчаянно нуждалась в хоть каком-то клапане. Выплеснуть на бумагу хоть толику этого кома, что сжимал горло, — иначе я бы просто сошла с ума. Конечно, мне приходилось себя сдерживать. Писать с моей-то тревожностью было все равно что разминировать бомбу. Каждое слово могло стать уликой. «Отец», «Волан-де-Морт», «2 май1998 г», «Три Турнирных Задания» — одно неверное движение пера, и катастрофа неминуема. Поэтому я выработала ритуал. Закончив писать, я перечитывала написанное один-единственный раз, впитывая горькое облегчение. А потом подносила исписанный лист к пламени свечи и смотрела, как огонь пожирает мои чернильные признания, оставляя лишь горстку пепла, который я тут же развеивала в камине. Мало ли что? Вдруг Кейтлин решит проверить, чем занята её внезапно ставшая тихой дочь. Осмотр вещей был бы неприятен, но не смертелен. Но мысль о том, что она может заглянуть в моё сознание с помощью «Легилименсии»… От одного этого у меня стыла кровь. Нет, лучше уж пусть от моих тайн не останется и пепла. Ритуал с сожжённым дневником был слабым утешением. Нет, нужна была настоящая, надёжная защита. Магическая. Итак, окклюменция. Твёрдое, почти отчаянное решение выучить её во что бы то ни стало стало единственной точкой опоры в моём хаосе. Я лихорадочно перебирала в памяти все фанфики, что поглощала в прошлой жизни. У других везунчиков обычно находился козырь в рукаве: врождённый талант к ментальной магии (вот бы мне так!), готовая защита разума (сомнительно, иначе как я попала в это тело?) или спасительный артефакт (и где, спрашивается, его искать?). У меня же не было ничего. Кроме, пожалуй, одного — панического, всепоглощающего желания скрыть свою тайну. Я цеплялась за это, как утопающий за соломинку. Ведь все источники сходились в одном: успех в окклюменции зависит не столько от силы, сколько от воли и необходимости спрятаться. Я вспомнила Гарри и Драко. Учитель один — Северус Снейп. А результат разный. Почему? Гарри — открытый, импульсивный, ему претила сама идея закрыться. Драко же, воспитанный в интригах и лицемерии, был прирождённым окклюментом. У него была предрасположенность. Та самая, в наличии которой у себя я отчаянно сомневалась. Обратиться к Кейтлин было бы верхом идиотизма. Один неверный вопрос — и она сама захочет залезть ко мне в голову, чтобы понять, что стряслось с её дочерью. Значит, оставался только один путь: самоучка. Страшно, неэффективно, но другого выхода я не видела. А что, если пойти дальше простой защиты? Очищенный разум — как пустая комната — уже вызывает вопросы. «Что она так отчаянно скрывает?» — первое, что придёт в голову любому легилименту. А что если не просто запирать дверь, а подменить содержимое? Создать в собственном сознании идеальную, бесшовную легенду для любого незваного гостя. Чтобы, заглянув ко мне в голову, Снейп или сам Дамблдор увидели бы не стену, а безупречную биографию Трейси Дэвис — со всеми её детскими страхами, радостями и капризами. Увидели бы то, что они ожидают увидеть. Чем больше я размышляла об этом, тем грандиознее и страшнее казалась эта задача. Окклюменция — это стена. А то, что я задумала, — целый иллюзорный город за этой стеной, живущий своей жизнью. Ответов не было никаких, одна сплошная неизведанная территория на карте магии, куда мне предстояло шагнуть первой, рискуя сломать себе разум. Но игра стоила свеч. Обрести не просто щит, а тотальный контроль. Стать не просто Трейси Дэвис, а её идеальной, неуязвимой версией. Я подошла к полкам своей мини-библиотеки, проводя пальцем по корешкам. «Окклюменция и легилименсия. Основы». Я устроилась в кресле, и тяжелый фолиант с глухим, мягким стуком лег мне на колени. Работа предстояла титаническая. Я бессознательно сложила ладони в жесте, знакомом с детства — в молитве. «Господи, — мысленно взмолилась я. — Дай мне сил не бросить это на полпути. Не как с японским языком, не как с вязанием и не как с той вышивкой крестиком. Дай мне дойти до конца хоть раз в жизни. Особенно сейчас, когда на кону стоит всё». С этой мыслью я погрузилась в чтение, с упорством продираясь сквозь частокол сложных терминов и витиеватых формулировок. Я не заметила, как яркий солнечный свет за окном сменили густые лиловые сумерки, а глаза начали слезиться и печь от напряжения. Когда я наконец оторвалась от текста, мир вернулся ко мне грузной тяжестью: вся спина ныла, а ноги затекли и одеревенели от долгого сидения в одной позе. С наслаждением потянувшись, чтобы размять застывшие мышцы, я услышала тихий, почти неслышный шорох у двери. В комнату заглянул домовый эльф с огромными, как блюдца, глазами. — Госпожа Трейси, ужин подан, — просипел он, почтительно кланяясь. Я кивнула и, тяжко вздохнув, побрела вниз. Сев за стол, я устало уставилась в пространство и налила себе воды. Что-то Кейтлин задерживалась. — Элдридж. Домовый эльф возник рядом с тихим, почти неслышным хлопком, его большие глаза вопросительно смотрели на меня. — Где мама? Она ещё не вернулась из офиса? — спросила я, отпивая воды. — Госпожа Кейтлин в своём кабинете, — прошипел эльф, и его большие уши нервно задрожали. — У госпожи посетитель. Посетитель? За почти месяц моего пребывания здесь к нам ещё никто не приходил. Может, кто-то по работе? Насколько мне известно, у рода Дэвис есть фармацевтическая компания в магловском мире. — Кто именно пришёл? — уточнила я, стараясь говорить так же тихо. — Мистер Малфой. Малфой? Люциус Малфой?! Что, чёрт возьми, ему нужно в нашем доме?! Вода пошла не в то горло. Я закашлялась, изо всех сил стараясь отдышаться, пока Элдридж с испугом хлопал меня по спине. — Почему он пришёл? — просипела я, едва снова смогла говорить. — Пришёл обсудить с вашей матерью деловые вопросы, — прозвучал сзади холодный, отточенный женский голос. Я вздрогнула. Чуть не отправилась к праотцам. Хотя, кажется, моя душа и так с дефектом, раз меня сюда занесло. Я резко обернулась. В дверях стояла сама Нарцисса Малфой. Безупречная, холодная, с взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Собрав всю свою волю в кулак, я плавно поднялась и сделала безупречный книксен, как учили. — Миссис Малфой, — почтительно кивнула я. — Трейси… Мерлин, ты так выросла. Нарцисса медленно, с ледяным изяществом подошла ко мне. Её пронзительный взгляд, холодный и всевидящий, скользнул по мне, будто оценивая драгоценность на аукционе, в которой он пытается найти скрытый изъян. — Станешь настоящей красавицей. Ну всё. Можно умирать. Сама Нарцисса Малфой удостоила меня комплиментом. Пик моей карьеры в этом мире достигнут, дальше — только спад. — Благодарю вас, — ответила я, сделав ещё один, чуть более мелкий книксен, как требовал этикет при принятии похвалы от старшей. — Матушка? — рядом с женщиной возник белокурый мальчик моего возраста. Боже правый. Драко Малфой собственной персоной. И он с первого взгляда мало походил на того высокомерного херувима из фильмов. Передо мной стоял худощавый мальчик с бледным, почти прозрачным лицом, прямыми, безупречно уложенными волосами и холодным, изучающим взглядом, в котором читалась не детская шалость, а преждевременная серьёзность. Интересно, кого я ещё сегодня встречу? Неужто самого Волан-де-Морта, пришедшего обсудить с Кейтлин поставку змеиной кожи для его нового воплощения? — Драко, познакомься с мисс Дэвис. Нарцисса твердо положила руку ему на плечо, и этот жест был одновременно ласковым и властно указывающим, будто она представляла гостю фамильную реликвию. Мы с Драко обменялись любезностями согласно этикету, после чего к нам присоединились Люциус с Кейтлин, и мы наконец сели ужинать. Пока взрослые были углублены в свой разговор, я из последних сил поддерживала беседу с Драко о квиддиче. — Я ещё не летала на метле, но в будущем очень хочу попробовать, — ответила я, чувствуя, как устают мышцы спины от безупречной осанки. Драко оценивающе посмотрел на меня. Вот и проверка. Сочтёт ли он это за слабость? — Всему своё время, — снисходительно изрёк он. Что ж, пронесло. Я мягко улыбнулась. Типичные аристократы. Даже в свои… сколько ему, три-четыре?.. они уже усвоили эти уроки снисходительности. Их благосклонность, пусть и вымученная, определённо станет ценным активом в будущем. — А ты летаешь? — Конечно! — воскликнул Драко, и в его глазах вспыхнул знакомый по фильмам огонёк самодовольства. Он даже выпрямился на стуле. — По всему нашему поместью! Правда, отец пока не разрешает мне летать на быстрой метле… Но когда я поступлю в Хогвартс, то сразу стану ловцом в команде Слизерина! «Напыщенный, но пока ещё просто ребёнок», — промелькнуло у меня в голове.