Не та дверь

Торчать на сгоревшей кухне пришлось порядочно. Спрашивается, что Флинс забыл там на такое время? И, что самое удивительное, оттуда не доносилось ни звука. Если он уже обдолбался, то явно начал бы подавать признаки жизни. Аякс прислушался, осторожно высунувшись из укрытия: тишина. В комнату, где засел сосед-наркоман, лучше было наведаться позже. Поэтому, ступая как можно тише, Тарталья пробирался к выходу, то и дело замирая. По крайней мере, сейчас он ощущал маленький триумф в глубине души: стало ясно, отчего много лет назад начался пожар. Хоть какие-то новости для призрака, когда тот спросит, как продвинулось расследование. К тому же дел и без покойников хватало, а эти встречи во снах, как думалось, скоро если не переезд на ПМЖ в психушку обеспечат, то как минимум заикание вкупе с нервным тиком. Очень вовремя вспомнился ноутбук, который Аякс сдал в ремонт. Интересно, будет ли возможность коммуницировать с призраком через текст на экране? Подобная вероятность контакта часто мелькала в разномастных фильмах ужасов, так почему бы ей не воплотиться в реальности? Не с пустого же места известные авторы мрачных произведений, а за ними и сценаристы, брали эту идею… Он не успел закончить мысль — послышался гадкий скрип дверных петель. Все размышления тут же вылетели из головы, осталась лишь одна: надо где-то спрятаться. Тело действовало быстрее мозга, и Тарталья не глядя ретировался в ближайший чернеющий проём по правую руку, зашуршав старым грязным целлофаном. Это шуршание резануло по ушам и заставило сердце ухнуть куда-то в носки: наверняка Флинс услышал. Аякс попятился к стене, не ориентируясь в темноте. Едва не налетел на какой-то хлам, отшатнулся и лишь затем, ощутив под подошвой пластиковой тапки некий мелкий предмет, замер, боясь дышать. В эту минуту он опасался, что его выдаст собственное сердцебиение. Ненавистный синий свет, пробившийся сквозь мутную плёнку, подсвечивал вход. Минуты казались вечностью, пока Тарталья наблюдал за ленивым скольжением этого сияния, которое делало занавешенный проём похожим на вход в заброшенную лабораторию. От сердца отлегло, когда послышался тихий вздох, а затем — удаляющиеся шаги и скрип входной двери в сгоревший корпус. Всё, на что теперь оставалось молиться — у Флинса нет ключей от этажа. В противном случае даже думать не хотелось, как отсюда выбираться, если этот торчок запер дверь. Лишь когда Аякс убедился, что сосед ушёл, он позволил себе выдохнуть. Облегчение вырвалось звуком, похожим на стон призрака, ударившийся эхом о стены пустой обгоревшей комнаты. Тарталья осторожно убрал ногу и, нашарив всё ещё подрагивающей рукой телефон, едва его не уронил, шёпотом выматерившись. Когда же долгожданный луч скользнул вниз, Аякс с удивлением рассмотрел вещицу, на которую наступил. Сложно было понять: то ли это маленький фигурный значок, то ли кулон. Сама фигурка была выполнена в виде чёрного котёнка с большими круглыми глазами. Невольно вспомнился первый сон, где такой же зверёк — только вполне живой и пушистый, звал в проклятую комнату в конце коридора. Присев, Тарталья поднял находку: судя по крошечной дуге сверху — больше похоже на подвеску. Наверное, принадлежала кому-то из прежних жильцов. Всё так же сидя на корточках, Аякс потёр её пальцами, пытаясь очистить от копоти и грязи. Вышло не очень, но при повторном рассмотрении оказалось, что котёнок довольно детальный: белые лапки будто «в носочках», розовые ушки с внутренней стороны, а глазки декорированы бордовыми треугольниками, напоминающими стрелки. Такого же цвета бант украшал шею зверька. Любопытная вещь, а декор напоминает инадзумский. Если верить Фарузан и здесь правда было женское крыло, украшение наверняка принадлежало одной из жительниц в прежние времена. Девчонки любят всяких котят и прочее милое-пушистое. Хотя в Инадзуме коты вообще считаются чем-то вроде божеств, да и безделушка типично девчачьей не выглядит — ни страз, ни блёсток. Решив, что стоит отмыть её по возвращении, сфотографировать и отправить Томе, Тарталья убрал находку в карман спортивных штанов. Надо было выбираться из этой горелой дыры поскорее, пока Флинсу не дёрнуло вернуться. Мимо ресепшена, где Фарузан в жуткой маске для лица и с ярким томиком любовного романа опять едва не довела его до инфаркта, Аякс прошмыгнул тенью. Первым делом он направился в душевую, чтобы отмыться и основательно почистить находку. Ему и так крупно везло: Флинсу на глаза не попался, а дверь в сгоревший корпус никто не запер. Вода из крана шла неохотно, с металлическим лязгом и плевками ржавчины, прежде чем превратиться в ровную ледяную струю. Тарталья достал подвеску. В полумраке помещения котёнок казался просто куском обгоревшей грязи. Аякс потёр фигурку пальцами под водой, предварительно повозив ею в остатках мыла в видавшей виды мыльнице. Слой копоти сходил неохотно, пачкая пожелтевший в трещинах фаянс раковины серыми разводами. Но постепенно из-под грязи начал проступать глубокий, насыщенный чёрный цвет эмали. Наконец мордочка фигурки была очищена, и Аякс присвистнул: на него смотрели голубые глаза — яркие, почти светящиеся на фоне тёмной эмали основного цвета. Красные треугольники над ними — те самые «стрелки» — после воды и мыла стали яркими, как свежая кровь. — Ну привет, — прошептал он, глядя на котёнка. — Чей же ты был? Тарталья поднял взгляд на зеркало, чтобы смыть сажу с собственного лица, и на мгновение его сердце пропустило удар. Старое, пошедшее чёрными пятнами амальгамы стекло искажало черты. В этом отражении, среди трещин и мутных разводов, лицо казалось чужим, осунувшимся, с тёмными тенями под глазами. Аякс невольно подумал, что если задержится здесь ещё на неделю, то скоро перестанет отличаться от Оророна и остальных обитателей. Главное — окончательно не слететь с катушек, как Ахав, но на то никаких гарантий не было. В этот момент за спиной, в одной из открытых душевых кабин, что-то гулко капнуло. Звук эхом разлетелся по помещению, заставив Тарталью резко обернуться. Он сжал мокрую подвеску в кулаке, с трудом подавив желание заорать. Меньше всего он ожидал увидеть здесь Флинса, который к тому же ухитрился появиться настолько бесшумно, будто перемещался по воздуху, как привидение. — Какая... любопытная находка, — Флинс едва заметно наклонил голову. Свет противно мигнувшей лампы упал на его лицо, и Аякс почувствовал, как по загривку пробежал холод. Зрачки соседа, как и в прошлый раз, были сужены до крошечных, едва различимых точек. Осталась лишь радужка: мутного жёлтого оттенка, она, казалось, заполнила всё пространство глазных яблок, превращая взгляд Флинса в две пустые фарфоровые сферы. Выглядело это так, будто он смотрит не на вещь в руке Тартальи, а сквозь реальность, прямо в её гнилую изнанку. — Вы позволите? Хотя нет, не стоит... — Флинс протянул было бледную дрожащую ладонь с изящными пальцами к сжатому кулаку Аякса, но тут же быстро одёрнул её. Эти пустые глаза на мгновение замерли, заставляя задохнуться от необъяснимого давления в груди. — Она слишком чистая для этого места. Здесь всё должно быть окутано сажей, копотью... своего рода благородным забвением, не находите? — Я нахожу, что тебе недолго осталось, если так обдалбываться продолжишь, — пробормотал Тарталья, почти выбегая из душевой и едва не поскользнувшись на мокром кафеле. Он вылетел на улицу, сжимая подвеску так крепко, что она до боли впивалась в кожу. Свободной рукой нащупал пачку сигарет в кармане и нервно закурил. Искренне хотелось, чтобы Флинс наконец-то отправился на тот свет. Появляется каждый раз как грёбаное привидение, а от его рожи скоро кошмары сниться начнут. Для Аякса всегда было загадкой, почему те, кто пичкает свой организм всякой дрянью, более живучие, чем тараканы, которых Оророн гонял по кухне. Вот часто бывает: люди следят за здоровьем, не имеют вредных привычек, а умирают от тяжёлых болезней. Торчки же вроде Флинса живут и отравляют жизнь окружающим годами, словно они бессмертные. Докурив и слегка успокоившись, Тарталья вернулся в общежитие. Пока шёл по коридору, то и дело озирался, опасаясь снова обнаружить Флинса за спиной и в очередной раз увидеть его потерявшее проблески жизни лицо. В комнате Итто отпустило окончательно: она вселяла хоть какую-то надежду на безопасность, пусть и временную. Осторожно положив найденную подвеску на стол, Аякс сделал несколько фото и, отобрав наиболее чёткий снимок, отправил Томе с сообщением: «Привет! Извини, закрутился, мы так и не созвонились, как договаривались. Подскажи, пожалуйста, такие украшения часом не в Инадзуме делают? В Фонтейне и Мондштадте ничего подобного не видел. Ли Юэ, может быть, но у них красный и золотой вроде в приоритете». То, что Тома не спешил отвечать, не удивляло. Его выходные вечно были наполнены движением: наверняка опять что-то чинит, убирает, вяжет свитера для бездомных животных или носится по городу, решая чужие проблемы. Ну или проводит время с девушкой. Аякс убрал телефон и, с тоской оглядев обклеенные яркими постерами стены, забрал ключи. Хочется или нет, а к себе зайти нужно — как минимум чтобы переодеться и отправиться за заказом и чистыми вещами из прачечной. Собственная комната встретила Тарталью унылой тишиной и какой-то неживой пустотой, будто он и не жил здесь вовсе. О том, что он всё же временный хозяин сто пятого номера, напоминало лишь свёрнутое в изголовье постельное бельё, некогда залитое чаем, да надпись «УБИРАЙСЯ» на стене — горький укол, напоминающий о договоре с призраком. Сбежать отсюда в ближайшее время не представлялось возможным. Казалось, обгоревший мертвец всё равно достанет его где угодно, а пустой восковой взгляд Флинса продолжит преследовать даже в толпе случайных прохожих. Поёжившись, Аякс переоделся в чёрные джинсы, накинул тёплую клетчатую рубашку поверх футболки и любимую куртку. С тоской покосившись на спортивные штаны, которые после того рокового пробуждения пришлось оперативно застирывать в душевой, он подумал, что стоит найти сменные — пусть копеечные, которые развалятся нахрен после первой стирки. Правда, глянув на остатки скудных финансов, эту идею он отмёл. Голые стены удручали. Мелькнула мысль повесить пару постеров, как у Итто, но и она показалась бесполезной: сколько старую телегу ни тюнингуй, спорткаром она не станет. Наспех зашнуровав берцы, Тарталья вышел и запер дверь на два оборота. На ресепшене его окликнула Фарузан: — Молодой человек, а вы далеко собрались? — Выглядела комендантша приветливой, вот только теперь Аякс не собирался на это вестись. — Да так, по делам, в магазин. Типичный быт, отложенный на выходные, — он одарил её фальшивой улыбкой, не понимая, как вообще удалось её из себя выдавить. — Ох, ну раз недалеко, не уважите ли просьбу пожилой женщины? Тут совсем рядом пункт выдачи. Мой заказик приехал, а мне всё недосуг сходить: то слив в прачечной забьётся, то сквозняк по полу гуляет, то двери скрипят. Общежитие многое повидало, за всем приходится следить одной, Вы же понимаете. Тарталья сдержанно кивнул, принимая из цепкой лапки листок с номером. Похоже, это был не маркетплейс, а местная почта поблизости. Взгляд Аякса задержался на доске с ключами в каморке. Фарузан, словно почуяв лишнее любопытство, нарочито отошла, заслоняя обзор. — Спасибо Вам! Вы такой воспитанный и добрый молодой человек, как во времена моей юности. От нынешней молодёжи не то что помощи — хорошего слова не допросишься, — проворковала она, заискивающе улыбаясь и кокетливо хлопая ресницами. Тарталья сухо кивнул, пообещал вернуться с посылкой и поспешил уйти. Уже идя по тихой улице, усыпанной подгнившими листьями, он пытался осмыслить увиденное. Если сто девятый номер пустует, почему не было ключа от него на доске? Вернее, там вообще не было ячейки с этим номером: сразу после «сто семь», принадлежащей Итто, шла выемка с ключом от «сто одиннадцать», где проживал Флинс. Сеть маркетплейсов «Фонтберриз» разрослась по всему региону уже давно, став спасением для многих жителей отдалённых районов столицы и пригорода. Подобных филиалов с парой будок-раздевалок было огромное количество, разве что в центре Фонтейна они выглядели приличнее. Владелицей сети являлась некая Сангема-бай: начав карьеру в торговле ещё в родном Сумеру, она, словно паучиха, наплела этой паутины и в других регионах. Эту ушлую маленькую женщину неопределённого возраста Аякс видел лишь пару раз на крупных мероприятиях, где собирались сливки общества. Но надо отдать ей должное: если бы не хватка Сангемы, пришлось бы сейчас таскаться по какому-нибудь занюханному рынку на окраине, копаться в скудном ассортименте и тащиться обратно неизвестно сколько времени. Пункт «Фонтберриз» в этом захолустье находился всего в пяти минутах ходу — среди дворов, расположившихся чуть дальше за общежитием. ПВЗ встретил привычным жёлто-оранжевым логотипом. Очереди почти не было, не считая женщины с капризным ребёнком и какого-то студента, уткнувшегося в телефон. Вокруг пахло дешёвым пластиком, пылью и картоном. Обыденность этого места успокаивала и одновременно раздражала. Хотя сурового вида девушку с бейджиком «Дэхья», явно уставшую от рутины, это раздражало куда больше. — Следующий! Не тормозим очередь! — цыкнула она в адрес студента. — А… ой! Ага, ща… — тот сгрёб кучу мелких пакетиков и коробочек и отошёл к ярко-оранжевой скамейке у стены, прихватив один из канцелярских ножей для распаковки. Женщина, одёрнув разнывшегося ребёнка, приложила штрихкод к сканеру. Раздался знакомый писк и затем механический голос. Сердито фыркнув, администратор утопала в подсобку. Аякс успел оценить образ сотрудницы: похоже, та устроилась сюда не от хорошей жизни и работу свою, кажется, всей душой ненавидела. Дэхья вернулась и с грохотом шарахнула перед женщиной несколько коробок, затем исподлобья зыркнула на Тарталью. Тот вежливо поздоровался и предъявил свой код. Девушка присвистнула, снова ушла и вернулась почти через десять минут, плюхнув на стол объёмный пакет с пледом и свёрток поменьше — с надувным матрасом. Взгляд администраторши отчего-то потеплел: — В поход, что ли? — слово «поход» прозвучало почти мечтательно. — Вроде того, — Аякс улыбнулся, не став проверять товар. Ему не любоваться; если матрас окажется дырявым, можно и заклеить, благо стоил недорого. — Удачи, — Дэхья устало улыбнулась, тут же поморщившись от визгов ребёнка, который готовился закатить истерику из-за примерки зимних сапожек. — Пакеты вон, слева под стойкой. Попрощавшись, Тарталья вытащил два ярких жёлто-оранжевых пакета. Плед впихнул в один с трудом, а матрас во второй уместился вполне нормально. Следующим пунктом была прачечная. Забрав пакет с чистыми вещами, Аякс направился к финалу — почте, где требовалось получить заказ для Фарузан. Это был не «Фонтберриз»: здесь вечно стояли очереди из пенсионеров, почти как в поликлинике. Но в этом захолустье старики, видимо, вымерли от безысходности. В крохотном помещении, пахнущем как старый цех типографии, лишь один дедушка у окошка получал пенсию. Аякс с удивлением смотрел на чёрную коробочку, явно не местной почты. Сверху был прикреплён лист, больше напоминающий накладную. Кажется, заказ из частной клиники. Вот только странно это, учитывая, что Фарузан мало похожа на обеспеченную женщину, которой доступны дорогостоящие препараты — тем более те, где стоит штамп, подтверждающий разрешение на отправку и получение. Такой могут себе позволить единичные производства. Он-то переживал, что без доверенности посылку не отдадут, но работница почты — молоденькая девушка, похожая на кошку, — либо была неопытной, либо такого рода заказы были далеко не первыми, поэтому всё передала без лишних вопросов. — Осторожно, хрупкое! — только и успела прокричать она Тарталье в спину. Он молча убрал коробочку в пакет к матрасу, благо там оставалось место, и направился в общагу. Когда Аякс вошёл в холл, Фарузан сидела за столом, и свет настольной лампы подчёркивал её неестественно гладкую кожу. Она не читала — просто смотрела на дверь, словно ждала его каждую секунду. — Вот, — он поставил чёрную коробку на стойку, стараясь не касаться пальцев комендантши. — Ваш... «заказик». Фарузан просияла. Она нетерпеливо притянула коробку к себе, и её глаза на мгновение расширились, отражая свет лампы. — Ох, спасибочки, молодой человек! — проворковала она, быстро пряча посылку под стол. — Вы даже не представляете, как это важно. Старые кости, понимаете... требуют особого ухода. — Настолько особого, который выпускается в частной клинике со спецразрешением на доставку? — он притворно улыбнулся, пытаясь поймать ложь во взгляде комендантши. Но в нём было так же пусто, как и в глазах наркомана Флинса. — Молодёжи свойственно любопытство, — она шутливо погрозила пальцем. — Ну, как я говорила, я в прошлом научный работник, заслуженный профессор. Неужели Вам кажутся удивительными связи учёного? Конечно, не будь у меня заслуг, я бы никогда не смогла себе позволить подобные заказы. Но коллеги по старой службе озаботились. Тарталья не видел ни намёка на фальшь, будто Фарузан говорила абсолютно искренне. То ли и правда не врала, то ли научилась делать это так убедительно, что даже ему невольно верилось. Но даже если так, оставался вопрос о пожаре в заброшенном крыле. — Неплохие связи при высокой учёной степени, — Аякс понимающе кивнул. — Когда случился пожар, полагаю, проблем с оказанием медицинской помощи пострадавшим не было? — начал он издалека. Улыбка с лица комендантши не сошла, а вот взгляд стал настороженным. — Молодой человек, я же говорила: в том пожаре никто не пострадал. Девушки, занимавшие крыло этажом выше, были на фабричной смене. Разве что личные вещи сгорели, но эта потеря — ничто в сравнении со здоровьем. — А по какой причине началось возгорание, не знаете? — Тарталья специально задал провокационный вопрос, терпеливо ожидая ответа и будучи уверенным, что она сейчас соврёт. Но комендантша, к его удивлению, ответила вопросом на вопрос: — А почему Вы этим так интересуетесь? Аякс придал лицу обеспокоенное выражение, пуская в ход любимую тактику: — Ну как почему? Я тут не на один месяц, а общежитие старое. Боюсь, как бы трагедия не повторилась. — Да не беспокойтесь Вы. Я же сказала ещё при заселении: плиты исправны и… — Плиты? Возгорание произошло на кухне? — тут же перебил он. Фарузан клюнула и едва не проболталась. Тактика работала безотказно. — Совершенно верно. Кто-то из девочек то ли газ не закрыл, то ли выкипело что-то. Увы, точно не скажу. Дело-то очень давно было. Но уверяю, на первом этаже всё в порядке. — Но Вы обмолвились, что плиты были неисправны. — Я такого не говорила! Вы спросили о безопасности, и я ответила как есть, — Фарузан насупилась. — Не задавайте глупых вопросов. Я рассказала, что знаю. И какой прок Вам прошлое ворошить? Тогда общежитие куда новее было, чем сейчас. Тарталья понял, что аудиенция закончена. Фарузан больше не была «милой старушкой»; сейчас она напоминала затаившуюся кобру, которую слишком долго тыкали палкой. — Действительно, какой прок, — он примирительно поднял свободную руку, покрепче перехватывая пакеты. — Просто бережёного боги берегут. Уходя, Тарталья ощущал прожигающий взгляд в спину. Было до отвращения неприятно — настолько, что захотелось помыться.

***

Зайдя к себе, он с тоской окинул взором довольно грязный пол. Пришлось сгрузить пакеты в угол, затем тащиться в бытовку в дальнем конце коридора за ведром и шваброй. Возя тряпкой, Аякс искренне не понимал, как Тома мог тащиться от этого занятия. Помнится, когда оба были студентами, Тарталья ни разу не брал швабру в руки, делегируя уборку приятелю. Готовить Аякс любил, но исключительно по настроению, так что их совместный быт в основном на Томе и держался. В очередной раз сменив воду и замыв пол, Тарталья запер дверь, давая линолеуму подсохнуть. Вернув инвентарь на место, он отправился на кухню, вспомнив, что давно не проверял мессенджер. Кухня, на удивление, пустовала. Не было даже Оророна, который обычно копошился у своего драгоценного чана с брагой. Забыв поставить чайник, Аякс открыл диалоги. Тома не только прочитал сообщение, но и оставил ответ около часа назад: «Давай созвонимся, если ты не занят». Тарталья вернулся не к себе, а в номер Аратаки. Казалось, разговаривать тут безопаснее, и, более того, именно здесь он оставил подвеску. Она и сейчас лежала на столе рядом с плюшевым бычком Уси, который созерцал украшение суровым взглядом. Вертя вещицу в руках, Аякс устроился на полу и нажал кнопку звонка в телефоне. Тома ответил почти мгновенно: — Привет! Ну наконец-то! Я уже думал, ты обо мне в следующей жизни вспомнишь. Что там у тебя стряслось? Затихарился, отвечаешь раз в полгода... Я уже волноваться начал. С работой как? Всё нормально? Да уж, действительно нехорошо вышло. Тарталья так закрутился в водовороте неприятностей, что договорённость о созвоне напрочь вылетела из головы. Оставалось надеяться, что Тома не надумал лишнего и не начнёт развивать бешеную деятельность по спасению утопающих. — Привет! Да я в норме, просто работы много, ноут пришлось в ремонт сдать. — Как так? В системе что-то полетело? — Ну… — Аякс помедлил. Признаваться в собственной рукожопости не хотелось, особенно бережливому Томе, который тут же начнёт вздыхать о чужой неаккуратности. — Да... в общем, грохнул я его, — нехотя выдавил он, рассматривая подвеску. — Прямо на вокзале. Чемодан перевернулся на ухабе, и привет. Теперь сижу вот, как типичный натлановец, только с телефоном. — Аякс... — Тома на том конце выдохнул так горестно, будто это был его собственный ноут. — Ну как так-то? Я же говорил тебе: купи жёсткий кейс! — Ну я же не специально. Кто знал, что автовокзал в Фонтейне такой же добитый, как дорога к Вольфендому. Это на Аквавокзале в центре цивильно: аквабусы с выдвижными лестницами, асфальт нормальный... Тома хихикнул, услышав про Вольфендом. Сам он был родом из Мондштадта, и ту тропу, которую упоминал Тарталья, местные ненавидели. Ею редко пользовались, она была такой заросшей, что иначе как «место, где только волкам срать» её не называли. Впрочем, если вдаваться в детали, срать туда ходили не только волки, и совсем не образно. — Ну, разбил и разбил, — вздохнул Тома, — с кем не бывает. Главное, сам цел. Но слушай, ты когда адрес-то скинешь? Я тут партию чая из Ли Юэ получил, хотел тебе завезти, да и вообще — глянуть, как ты устроился. А то звоню, а ты как из бункера вещаешь. — Да я... тут ремонт пока, — Аякс прикусил язык, понимая, насколько жалко это звучит. — Не до гостей. Район обживаю. — Район он обживает, — ворчливо передразнил Тома. — Слушай, Аякс, мы сколько лет знакомы? Я по твоему голосу слышу, что ты не в Кур-де-Фонтейн с видом на центральную площадь. Ну-ка колись, где ты? Если опять снял каморку над сомнительной шаурмечной, чтобы «сэкономить на мечту», я приеду и лично тебя оттуда вывезу. Тарталья усмехнулся, глядя на суровую морду Уси, взирающего сверху вниз со стола. Теплота в голосе друга на мгновение прогнала холод общаги. — Ладно, ладно, сдаюсь. Район порта, нижний ярус, старая промзона. Знаешь, где склады «Фонтберриз»? Вот где-то там, в глубине дворов. На том конце провисла пауза. Аякс почти физически почувствовал, как Тома нахмурился. — Промзона? — голос друга стал тихим. — Аякс, это же... там же почти ничего жилого не осталось. Одни заброшки и государственные общаги, которые под снос готовят со времён молодости моей бабушки. Ты серьёзно? — Да нормально тут, — отрезал Тарталья, стараясь придать голосу бодрости. — Тихий район, соседи... колоритные. Слушай, я тебе фотку скидывал. Подвеска. Помнишь? Я её тут во дворе нашёл. Посмотришь? Ты же у нас мастер по восточным древностям. — Скидывал, — Тома моментально переключился, послышался стук клавиш. — Погоди... Да, открыл. Слушай, ну и находка у тебя. Аякс затаил дыхание. В этот момент он был благодарен Томе за то, что тот не стал дальше докапываться до условий его жизни, переключившись на загадку. — Это очень старая работа, — серьёзно произнёс Тома через минуту. — Судя по эмали и технике — Инадзума. Образ «Котёнка Кабуки». Видишь эти красные стрелки у глаз? Это не просто макияж, это грим Кумадори. В театре его наносят персонажам, чья ярость выходит за пределы человеческого. Мстительные духи, павшие воины... Но самое странное не это. Такие вещи перестали выпускать лет двадцать, а то и тридцать назад. Это был спецзаказ для одной из частных школ искусств. — Двадцать лет? — Аякс невольно перевёл взгляд на дверь. — Точно? — Да. Такие не продавали туристам. Их дарили как обереги «своим». И судя по царапинам на металле, вещь прошла через... высокую температуру. Эмаль в одном месте поплыла, видишь? Будто она в огне побывала, а потом её кто-то долго и тщательно полировал, пытаясь вернуть блеск. Удивительно, что такая вещица во дворе забытой богами промзоны валялась. Очень тяжёлая энергетика. Ты её лучше... не носи на себе, ладно? — Да не стану я такое носить, она же девчачья. Как-то несолидно котами обвешиваться. — У таких украшений нет гендерной принадлежности, как и у любого, по сути, оберега. Обычно его под одежду прячут и никому не показывают. — Тома будто о чём-то задумался, и Тарталья нутром почувствовал: друг раскопал что-то ещё. — Нашёл что-то? — Пришли мне фото с обратной стороны, там гравировка должна быть. Всего две или три мастерских этот заказ изготавливали. — Айн момент! — на мондштадтский манер шутливо отозвался Аякс, хотя на душе заскребли кошки. Находка ему больше не нравилась. Он переключился на камеру и перевернул подвеску, обнаружив затёртый иероглиф. Тот едва читался на фото, но уж как есть. Отправив снимок, Тарталья терпеливо ждал. — Так я и думал. Мастерская Каэдэхара Ёсинори. Целое поколение кузнецов. Одни из лучших в Инадзуме, считай, с легендарной историей. Правда, династия прервалась. Внук мастера Каэдэхары увлёкся поэзией и пошёл иным путём. На этом история знаменитой кузни и завершилась. Разве что отдел в музее остался. Много легендарного оружия ими выковано... — Поэзией? — перебил его Тарталья. Стало не по себе — вспомнился повесившийся поэт из его номера. — Ну да, опубликовал несколько стихов, а затем исчез. Куда — никто не знает. Ему сейчас лет сорок примерно или даже больше, если жив, конечно. — Снова послышался стук клавиш. — Лови, я там парочку стихов его кинул. Даже жаль, талант у этого Кадзухи явно был. — Что?! — знакомое имя полоснуло слух. — Кадзуха?! — А ты что, знаком с его творчеством? — Тома присвистнул. — Кто бы мог подумать, что любитель комиксов и военных матерных частушек увлечётся высокой поэзией. У Аякса едва руки не дрожали. Он искренне жалел, что при себе нет блокнота с заметками о расследовании — тот лежал в соседней комнате. — Не то чтобы, — расплывчато ответил он. — А его биография там есть? Хотя бы частичная? — Так, посмотрим… Ну, он рано лишился родителей. Видимо, мастерство на нём заглохло, поскольку отец не все навыки успел передать. Рос сперва в местном приюте, а когда в Инадзуме началось восстание, сирот вывозили. Тогда было много репрессий. В общем, Кадзуха из-за своей семьи мог попасть в немилость и сесть ни за что — скидок на возраст тогда не делали. Подростков переправляли в Ли Юэ, а там распределяли в приюты и обучали ремеслу. — И всё? — Ты что, всерьёз заинтересовался историей семьи Каэдэхара? На тебя не похоже, — Тома был немало удивлён. — Ну, ты сам сказал, что подвески в их мастерской делались. Вот я и подумал, может, упоминается Фонтейн или сам Кадзуха тут бывал, — мастерски отмазался Тарталья. — Слушай, убери ты её подальше. Инфу я найти могу, конечно. Но зачем тебе? — Просто интересно. — Аякс понимал: надо переводить тему. Тома дотошный — если вцепится, не отстанет. — Лучше не кривляйся, а расскажи, как у самого дела. — Как всегда — дел полно. Вчера с Аякой собирались время вместе провести, но всё сорвалось. Пришлось менять планы. К счастью, она не обижается. — Повисло секундное молчание. — Ну а у тебя на личном фронте наметилось чего? — Нет, не до этого пока. Думаю, сам понимаешь. — Понимаю я только одно: ты опять в какой-то дыре. Промзона на нижнем ярусе — полное дно. Ну, хоть на работе кто понравился? — Они все из Ли Юэ и мне по пояс, не смеши. — Аяка тоже мне по пояс, но никого это не смущает. — Ну, начальница хороша, но она мне не даст. — Аякс, тебя что, на зрелых дам потянуло? — Скирк молодая вроде, — неуверенно отозвался тот. — Кто такая Скирк?! — Главная в той конторе, куда ты меня отправил. — Какая, нафиг, Скирк?! Директора зовут госпожа Барбелотт, и она в возрасте. Аякс, ты вообще куда работать устроился?! — в голосе Томы открыто сквозило волнение. Тарталья открыл сообщения, посмотрел на адрес и почувствовал, как холодный пот прошиб его до костей. — Тома, погоди... Улица Гранд-Галерея, дом 10? — Ну да! — выкрикнул тот. — Гранд-Галерея, Верхний ярус! Офис 10, ивент-агентство «Весёлый Шабаш», ориентир — офис «Паровой птицы» через дорогу. Аякс?! — Я… я работаю на улице Гранд-Магистраль, дом 10, — севшим голосом ответил Тарталья. — Это второй ярус, сектор промзоны. Здесь тоже есть ивент-агентство. На вывеске написано «S.K. Agency». Я думал, это сокращение... На том конце линии повисла звенящая тишина. — Аякс, выметайся оттуда, — голос Томы дрожал. — В промзоне нет легальных агентств. Это «серая зона», там даже полиция не патрулирует. Если тебя туда заманили… — Никто меня не заманил. Наверное, я сам перепутал… — Странно, что ты голову и задницу ещё не перепутал, — тяжело вздохнул Тома. — Так, увольняешься из этой шарашки, берёшь ноги в руки и валишь из помойки, в которой застрял. Денег я переведу, за тобой такси заедет — как раз до Верхнего яруса, там жильё нормальное, я договорюсь на ближайшие пару месяцев. — Стой! Тома, погоди! Давай я сперва хоть уволюсь и вещи соберу. И вообще, ничего ещё не случилось, а ты кипиш развёл. — А ты бы как реагировал, если бы узнал, что я застрял в какой-то заднице без гроша и работаю хрен пойми где? Давай не препирайся. В студенчестве тебя не смущало содержать нас двоих. — То было в студенчестве. — Так, хватит. Завтра собирай манатки, в понедельник пиши заявление и вали оттуда к чёртовой матери. Я не хочу однажды услышать в новостях, что мне надо приехать на опознание частей тела, которые нашли по пакетам, а в одном из них — обрывок твоего паспорта вместе с отрубленной ногой. — Я там ещё испытательный не прошёл. — Вот и хорошо, что не прошёл, свалишь одним днём. Я возьму небольшой отпуск и приеду всё лично проконтролирую, понятно? Спорить с Томой не было ни сил, ни желания. С другой стороны, втягивать его в безумие, в котором сам Тарталья увяз по уши, не хотелось категорически. — Ладно, ладно. Только не кипешуй и не бросай дела из-за меня. Я не маленький, сам разберусь. Ты как мамочка порой, честное слово. — Хватит пререкаться. Я о твоей безопасности забочусь. Давай, до связи. По Кадзухе, если всё ещё интересно, найду информацию, но давай ты на время забудешь об исчезнувших поэтах и уберёшься из этой дыры, договорились? — Окей. Рад был поболтать. — Держи меня в курсе и не пропадай, — напомнил Тома. Судя по голосу, он был настроен решительно. Угукнув и попрощавшись, Тарталья отключился. И вот что теперь делать? Отговорить Тому ехать? Да заставить Итто нарядиться в женское платье и то проще. Приедет он — и что дальше? Дальше — нормальная работа и человеческий быт в цивильном Верхнем ярусе с красивым видом из окна, без психов, наркоманов и мутной комендантши. Ничего не нужно будет разгребать, ютиться в крохотной каморке и экономить каждую копейку. Можно спокойно съездить домой на новогодние каникулы и порадовать Тевкра обещанным подарком. Эту клоаку можно просто забыть как страшный сон. Вот только… Аякс посмотрел на подвеску-котёнка. Зверёк, поблёскивающий эмалью, смотрел на него сердито, словно осуждающе. Плюшевый Уси тоже хмуро взирал со стола, будто говоря, что бегство будет не по совести. Тарталья невольно вспомнил Итто, который сегодня был на смене. Аратаки всегда был рядом: делился едой, пытался решать его проблемы, хотя собственных было по горло. Да, можно уехать, и, будь это несколько дней назад, он бы так и сделал без зазрений совести. Но за эту неделю слишком многое перевернулось и в его мире, и во взгляде на окружающих. Итто останется тут один, с этими чокнутыми вояками, с Флинсом, который рано или поздно подохнет — и на Аратаки повесят его смерть. Он загремит в тюрьму и… Не так хотел Тарталья отблагодарить того, кто за неделю стал ему таким же другом, как Тома. И как всё объяснить Томе — та ещё проблема. Хотя он про призрака выслушает и с Итто наверняка поладит. Но всё же совестно, что лучшему другу придётся срываться, бросать дела, девушку и лететь сюда из Инадзумы. И главное… каким бы раздолбаем ни был Аякс, он всегда держал слово. Да, он не обязан спасать того, кого много лет нет в живых, но он пообещал. А значит, обещание придётся выполнить. Тарталья поднялся, чувствуя, как в теле разливается знакомое напряжение. Взгляд на мгновение задержался на Уси. — Слышал его, приятель? — тихо спросил он бычка. — «Опознание частей тела». Тома умеет подбодрить. Но я не могу оставить твоего хозяина разгребать это дерьмо в одиночку. Он аккуратно положил подвеску рядом с Уси, словно вверяя её под охрану. Затем вышел из номера Аратаки, стараясь, чтобы дверь не скрипнула, и запер её на ключ, забрав его с собой. Вернувшись в свою комнату, Аякс распаковал матрас и просто бросил его на пол. Надо бы накачать, но слайм его знает, где брать насос. Идти к Фарузан категорически не хотелось. Проще у Аратаки узнать, когда тот завтра вернётся со смены, или у Оророна на крайний случай. Матрас, кстати, оказался вполне неплохим, а смехотворно дешёвый плед — довольно мягким, лёгким и уютным. Подушкой пока служила всё та же красная толстовка. Поспать более-менее можно и так — вчера вообще пришлось прямо в одежде на линолеуме, не помер же. Вздохнув, Тарталья нехотя развернул старый комплект, в который уже впитался и успел высохнуть пролитый чай. Стянув его, взбил подушку, осмотрев её с обеих сторон. Немного пятен на ткани осталось, но ничего страшного. Скрутив одеяло в изголовье, Аякс собрал грязные простыни в пакет, где раньше лежало чистое из прачечной. Несмотря на древний вид тамошних машинок, вещи отстирались вполне сносно. Немного подумав, Тарталья всё же решил позже закинуть этот испорченный чаем комплект в местную постирочную общежития. Хуже ему всё равно не станет. Но сейчас было лень. Отставив пакет ближе к выходу, Аякс растянулся на импровизированном ложе и вытащил блокнот. В комнате было всё так же тихо. Видимо, призрак старался не нарушать договор со своей стороны. На странице появилась фамилия рядом с именем Кадзухи и три восклицательных знака возле имени Фарузан. Флинса он пометил подписью: «Спросить у…». От привидения в центре Тарталья нарисовал стрелку вниз, кружочек, вписал в него кривенькую кошачью мордочку и провёл линию к Кадзухе. Вроде ничего не забыл. Хотя… он хлопнул себя по лбу, перелистнул страницу и выписал все номера комнат на этаже, как на той доске в каморке комендантши. Номер «109» он выделил в рамку и несколько раз обвел вопрос, сделав надпись жирнее и объёмнее: «ГДЕ КЛЮЧ?»

***

Время только начало приближаться к вечеру, спать было рано, но глаза отчего-то предательски слипались. Итто говорил, что лучше сегодня лечь в его номере, пока он на смене, но это скорее план на ночь. Если сейчас просто подремать пару часиков — ничего страшного. Аякс чувствовал, что за неделю нормально не высыпался, и был готов на эту поблажку. На крайний случай изучит биографию Кадзухи, которую Тома скинул, если сна не будет ни в одном глазу. Всё, на что его хватило прямо сейчас, — поставить будильник. Есть не хотелось: усталость и моральная вымотанность брали своё… Знакомый коридор встретил светом, пробивающимся из проёма в конце. В лучах лениво кружились пылинки и редкие теперь хлопья пепла, неспешно оседая на грязный закопчённый пол. Не двигаясь с места, Тарталья уловил едва слышные шаги. Что ж, он был готов к очередной встрече. Единственное, что пугало: призрак может остаться недоволен собранными данными. Хотя что этот горелый ему сделает? Швырнёт об стену? Ну и пусть. Аякс считал, что делает всё возможное, ну а если наглый покойник начнёт борзеть — можно прижать его тем, что появились шансы вовсе убраться отсюда. Вот тогда-то наверняка… — И долго так стоять будешь? Тарталья вздрогнул, посмотрев прямо перед собой. Обгоревший фантом стоял совсем рядом. В его облике как будто что-то изменилось, но что именно — понять было сложно. Аякс беззастенчиво разглядывал собеседника, что тому явно не понравилось: — Хватит пялиться, пойдём. Призрак направился к двери в конце коридора — той самой, где в реальности сгоревшего крыла когда-то находилась собранная сиротами библиотека. — Та комната… она была библиотекой, да? Ну, когда ты был жив? — подал голос Тарталья, следуя за ним. — Да, и что с того? — призрак лишь указал пальцем на нужную дверь, и та распахнулась, показав своё кромешно тёмное нутро. — Я видел мельком в прошлый раз. Получается, ты её хорошо помнишь? — Лучше, чем хотелось бы. Аякс не знал, как сформулировать следующий вопрос, но призрак, видимо, понял ход его мыслей, шагнув в темноту первым. Внутри сразу же рассеялся мрак, и Тарталья с удивлением узнал интерьер: большой книжный шкаф, скудный свет лампы на низком столике, мягкий старый диван в углу и ковёр из Сумеру на полу. Такие ковры считались признаком достатка лет пятьдесят назад. Видимо, сиротам это добро перепало от Фарузан или благотворителей. Комната выглядела уютно, хоть и создавала впечатление прыжка во времени на пару десятилетий назад. — Спасибо. Так… получше, чем… — Получше, чем реальность, ты хотел сказать? — в голосе призрака послышался беззлобный смешок, выдающий гордость за эту сплетённую из воспоминаний иллюзию. Аякс кивнул и без приглашения плюхнулся на диванчик, вновь рассматривая хозяина комнаты. Действительно, не показалось: с той стороны лица, где были ожоги, их стало будто меньше. Словно что-то стёрло их, как ластик стирает лишнее с рисунка. Даже руки, которые призрак совсем по-человечески сложил на коленях, выглядели чище. Или это всё игра фальшивого освещения в мираже библиотеки? — На что ты так пялишься? — проворчал призрак. — На тебя. Ты… меняешься. — Да неужели? — он повернул голову под неестественным углом и показал язык. Тарталья ойкнул и нервно дёрнулся. Вот только глаза призрака, которые всегда были подёрнуты мёртвой плёнкой, на миг стали ярко-голубыми — точь-в-точь как у котёнка-подвески. — Только не ори, как в прошлый раз. Ты здорово меня тогда напугал, — пробормотал Аякс, на всякий случай слегка отодвигаясь от призрака. Тот лишь хмыкнул, и по мимике стало ясно: фантом надменно закатил глаза. — В общем, узнал я про твоего Кадзуху. — продолжил Тарталья. — Ты помнишь, как давно покинул Инадзуму? Вы с ним вместе были переправлены в Ли Юэ? В Инадзуме тогда было восстание. Ты помнишь его? Призрак вздрогнул, и по его телу пробежала знакомая уже рябь помех. — Какое отношение это восстание имеет к моей смерти? — К смерти — никакого, но наверняка ты был ребёнком, когда оно случилось. — Я не помню. И это не имеет значения. — Так, давай ещё раз, — словно учитель младших классов, Аякс вздохнул и терпеливо повторил: — Вы с Кадзухой были детьми, когда случилось восстание, правильно? Вас обоих отправили в Ли Юэ, а затем каким-то образом вы оказались в Фонтейне, где вас, уже юношей, пристроили работать на местную фабрику и поселили в этом общежитии. Я прав? — Допустим, и что? — Кадзуха был твоим другом, верно? — Был. Он предатель. Он бросил меня. Всегда все бросали, — новая волна помех прошла по телу призрака. В этот момент Тарталья был уверен: обгоревшие куски кожи меняли цвет, словно регенерируя. — Он тебя не предавал. Он умер. — Мне плевать. — Было бы плевать, ты бы сейчас не отворачивался, а смотрел мне в глаза, скорчив очередную страшную рожу, — усмехнулся Тарталья. — Когда ты умер… Кадзухи не было рядом, правильно? — Нет. Что за вопросы дурацкие?! — Где он был? Не помнишь? — Я не знаю! — Ладно, а у Кадзухи была подвеска? В виде котёнка такого… с красными стрелками и бантом? — начал перечислять Тарталья. — Заткнись! — призрак весь пошёл рябью и на долю секунды принял материальную форму, взглянув на Аякса ярко-голубыми глазами. — Котёнок с голубыми глазами, как у тебя! У него грим, как в этом… театре инадзумском… Кабуки, точно! — Заткнись! Не произноси это! — несчастный фантом сжался, по нему начали с огромной скоростью ползти помехи, будто он вот-вот расщепится на атомы. — Хочешь выбраться отсюда — придётся вспомнить. Знаю, что неприятно, но иначе никак… Тарталью мгновенно подняло потоком воздуха и впечатало в шкаф. Тот угрожающе покачнулся, и с верхней полки выпала книга, больно ударив по голове. — Ты сам хотел узнать правду, так что давай-ка успокойся, хорошо? — погладив место ушиба, Аякс отложил книгу на пол, заботливо её закрыв. — Тебя правда убили. Кто-то намеренно устроил пожар. Он начался с кухни — там у одной из плит газовый шланг был подрезан. Я сам видел, когда ходил в заброшенный корпус. Призрак снова пошёл рябью и заорал. Но в этот раз мираж библиотеки не исчез — плохо было только самому фантому. То ли память возвращалась, то ли вспоминать всё это было для бедняги так же мучительно, как гореть заживо второй раз. — Его не было. Не было там. — Кадзухи не было в общежитии? Ты это хочешь сказать? — отчего-то стало тревожно. Тем более что после такого разговора есть все шансы не проснуться, а Итто на смене и не сможет разбудить. Аякса внезапно пробила догадка: — Он был на смене! Ваши графики на фабрике разнились, да?! Кадзуха работал, поэтому не смог тебе помочь! — выпалил он на одном дыхании. Призрак снова пошёл помехами и заорал, схватившись за голову. — Прости, но так нужно, — Аякс с грустью смотрел, как несчастный фантом корчится, вжимаясь в диван. Эмоции и возвращающиеся воспоминания были настолько болезненными, что вся библиотека пошла рябью. Её начало мять и скручивать, пока иллюзия не рассыпалась, обнажив реальную пустующую комнату на сгоревшем этаже. Скелет шкафа чернел у стены, от дивана остался лишь каркас с торчащими пружинами, а стол и лампа исчезли. Только покрытая сажей дверь слегка двигалась туда-сюда с противным скрипом. Обгоревший фантом сидел в центре, обхватив себя руками с почерневшей, обугленной кожей. — Если тебе больно и ты устал, давай на сегодня закончим, хорошо? — Тарталья подполз чуть ближе, не заботясь о том, что собирает штанами копоть. Вполне возможно, что и этот облик комнаты — лишь морок. Ведь сам Аякс сейчас спит у себя, так что за чистоту одежды можно не переживать. — Н-нет. Продолжай, — призрак даже не шелохнулся. — Кадзуха тебя не нашёл, когда вернулся. Он явно искал, я уверен. Но Фарузан ему соврала. Убедила, что ты сбежал или вроде того. Верно? При упоминании Фарузан призрак вздрогнул и поднял на него живые, чистые голубые глаза. Гарь с его тела стала осыпаться вместе с омертвевшей коркой, частично открывая регенерирующую под ней кожу — гладкую, почти белую. — Старая тварь… — Увы. И я ищу против неё улики. — Тарталья вздохнул. — Пока выяснил только про Кадзуху. Ты не думал, что он… что он не сам умер? Скорее всего, он вернулся за тобой уже взрослым, когда ему перевалило за сорок. Жил в моей комнате, а потом… Я не поверю, что ты довёл его до самоубийства. — Я что, правда даже в таком виде кажусь настолько невинным? — призрак хмыкнул и отвернулся. На обгоревших руках теперь отчётливо виднелись светлые участки без единого ожога. — Ты не похож на того, кто убил бы друга, даже если между вами в прошлом осталась недосказанность. — Пфф… — Ладно, можно вопрос? Призрак кивнул. — Тут местный торчок есть. Флинс. Слышал про такого? Если да, то… — Торчок? То есть ты считаешь его наркоманом? — фантом расхохотался. — Что смешного? Я его почти каждый день вижу обдолбанным. Того и гляди откинется. — Меньше доверяй глазам, — на изуродованном лице мелькнула улыбка: жутковатая, но не ехидная. — Ты это о чём? — Он единственный… кто держит слово. — Он что, тоже из-за тебя ширяется? — С чего ты взял, что он наркоман? — Это очевидно! — Аякс знал, о чём говорил. Уж на этот вид отбросов общества он вдоволь насмотрелся, и Флинс явно был одним из таких. — Ещё раз повторю: меньше верь тому, что видишь. Глаза могут обманывать. Как меня когда-то. — Так ты с ним знаком? — Тебе это знать необязательно. И к моей смерти он отношения не имеет. Я проявляю к нему должное уважение, в отличие от этой… старой суки. Тарталье совсем не понравилось, что не только Оророн, но и призрак покрывает Флинса. Очевидно, говорить о нём фантом больше не желал. — Пока больше ничего не выяснил, но в одном уверен: Фарузан причастна к твоей смерти, и твоё тело она где-то спрятала. Кому она помогала и кого покрывает до сих пор — я узнаю. И хотел бы, чтобы ты мне помог, если что-то вспомнишь. — Если вспомню, — призрак пожал плечами. — Обещаю, я тебя не брошу. Наверняка и Кадзуха не хотел. — Кадзуха… подвеска, о которой ты говорил. Она у тебя? — в голосе фантома больше не было ни боли, ни злобы. Только тихая грусть. — Да, я её спрятал. Чтобы комендантша не увидела. — Никому не отдавай. Когда всё закончится, оставь её со мной. — Она твоя? Тебе её… — Тарталья догадался случайно. — Кадзуха… он подарил. Это был его браслет, — призрак отвернулся, а затем бросил почти шёпотом: — Уходи. Я устал. — Ладно, как скажешь. Но куда мне ухо… Договорить Тарталья не успел: под ним разверзся пол, открывая непроглядную тьму. Заорав, перепуганный Аякс стремительно полетел вниз, ощущая себя Алисой, которую вышвыривают из страны обгоревших чудес. Тарталья не почувствовал на этот раз никаких ударов. Он очнулся, понимая, что не ощущает правой руки — отлежал во сне, и она онемела, но не более. Ни удара от падения, ни боли, как в предыдущие разы. Выходит, в этот раз призрак обращался с ним бережно, если, конечно, это слово к нему применимо. Но и на том спасибо. Аякс, кряхтя, поднялся и помассировал затёкшую конечность, вздрогнув от ора будильника. Надо же: проснулся почти минута в минуту — на работу бы так. К слову о работе: если он, как следовало из разговора с Томой, случайно устроился не туда, возможно, более приличное место, которое для него выбил друг, уже занято. Никто не стал бы ждать неделю. Так что, может, не стоит увольняться, а завтра ещё раз поговорить насчёт этого с Томой. Тарталья прихватил свою новую чашку в горошек и выполз из комнаты, небрежно заперев на один оборот. Он побрёл на кухню, чтобы выпить кофе и немного взбодриться. Спать в ближайшие часа четыре точно не захочется, так что можно подумать над завтрашним днём и расписать в блокноте сегодняшний диалог с призраком. Эх, жаль, не спросил, сможет ли тот взаимодействовать с клавиатурой ноутбука, хотя скоро это можно будет проверить на практике. Завтра нужно обязательно позвонить в сервис, и если Перуэр и Фремине вернулись, то всё сложится наилучшим образом. Когда Аякс вошёл на кухню, на автопилоте ткнув кнопку чайника, то невольно замер. За столом сидела вся троица: Оророн, Кинич и Ахав. И если первые два не удивили, то третий… Ахав выглядел странно. Точнее, до странного нормально. Нет, очевидная невменяемость с его лица никуда не исчезла, исчезли только очки-авиаторы. Сумасшедший вояка молча — что шокировало — посмотрел на вошедшего, а затем также молча отвернулся. Тишина — вот что сегодня так поражало в общежитии. Ни разу за весь день Тарталья не слышал визгов и скулежа психа. И сейчас Ахав казался почти здоровым: застёгнутая серая рубашка, длинные пшеничные волосы вымыты, расчёсаны и аккуратно собраны в низкий хвост. Лицо было спокойным, не искажённым буйством, как прежде. — Это… кто? — Ахав снова повернулся, указав на Аякса, но задавая вопрос Киничу. Впервые в жизни Тарталья увидел, как Кинич улыбается. Точнее, взгляд ветерана оставался суровым, но в изжелто-зелёных глазах того мелькнула искорка надежды, а уголки губ едва заметно приподнялись. — Просто сосед. Всё хорошо, пей спокойно чай, а потом посмотрим фотографии, хочешь? — он неловко погладил сумасшедшего по плечу. Ахав чуть склонил голову набок, с любопытством изучая Аякса прищуренными глазами цвета молодой травы, а затем полностью переключился на чай. Тарталья плеснул в кружку кипяток и поспешил уйти. Не хотелось нарушать эту хрупкую идиллию. Хоть всё это и напоминало затишье перед бурей, Аякс боялся разрушить иллюзию нормальности своим присутствием. Боковым зрением он заметил Оророна, который держал кружку со смешным пушистым монстриком обеими ладонями. На щеках самогонщика блуждала настолько искренняя улыбка, полная чистой надежды, что внутри у Тартальи что-то сжалось. Идя к себе, он ощущал, что обязательно докопается до истины. Освободит застрявшего здесь призрака, вернётся в Снежную, а эти трое… когда Ахав окончательно поправится, они наверняка уедут домой, в Натлан. Хорошо, если так и будет. И ещё неплохо бы отправить Итто в Инадзуму, обговорив его ситуацию с Томой. Тот точно придумает, как отмазать Аратаки от срока. Было бы здорово общаться с ним и дальше…