Не та дверь

Кошмар был похож на помесь бюджетного хоррора с наркотическим трипом. Вязкий, растекающийся чёрной слизью. В этот раз подсознание забросило Аякса совсем не в обгоревший коридор, а в душевую общаги, вот только она была переоборудована в лабораторию. Оставалась лишь одна кабинка, где в напоминание о том, что здесь было и какой цели служило, торчала ржавая лейка душа, как голова любопытствующей уродливой птицы, наблюдающей за происходящим. Он сам не знал, почему здесь оказался и зачем вообще сюда зашёл, хотя нутро орало бежать обратно. Сзади послышался хлопок двери, под потолком мерзко заискрила лампа, осветив старый медицинский стол на колёсиках. Тарталья отшатнулся, поскользнулся на грязном мокром кафеле и упал, вдохнув смрад сырости, гнили и наполняющей помещение духоты, которая сдавливала лёгкие. Его неведомой силой подняло с пола, как котёнка, в глазах заплясали искры, а затем он ощутил, что не может пошевелиться. К своему ужасу, Аякс понял: он будто примагничен к тому самому операционному столу. Он отчаянно высматривал хоть что-то, что поможет ему освободиться, но вокруг был лишь грязный кафель со стекающей по нему сажей, а запах разложения становился всё ощутимее. — Молодой человек, вы в порядке? — услышал Тарталья, тут же вздрогнув, а затем попытался заорать, но из горла вырвался какой-то слабый глухой сип. — Вы сильно ударились, должно быть. Полы тут, знаете ли, очень скользкие. Надо было быть осторожнее. Фарузан наклонилась ниже. Аякс попытался дёрнуться, но ничего не произошло — тело было парализовано. Даже пальцем пошевелить невозможно, а комендантша, которая выглядела теперь так, будто вылезла из могилы, склонилась ещё ниже. Он мог даже детально рассмотреть проползающего под сморщенное веко жука-могильщика на покрытом белесой плёнкой глазу, отслаивающуюся лохмотьями кожу в трупных пятнах и участок нижней челюсти, где зияли похожие на гнилые верёвки лицевые мышцы и чёрные пеньки зубов. — Ну что же Вы так неаккуратно, — совершенно буднично продолжила Фарузан, будто её совсем не волновали ни жук под веком, ни остальные метаморфозы. Она протянула костлявую, покрытую трупными пятнами руку, напоминающую сушёную лапу больной курицы, и потрепала Тарталью по волосам. Он снова сделал попытку сопротивляться, но толку чуть. Из мрака, словно отделившись от стены, выползла тень, а затем и её хозяин. Флинс неспешно подошёл с другой стороны. Он был в своём чёрном пальто с осевшими на ткани капельками воды и, ссутулившись, как всегда, смотрел на лежащего на столе Аякса как на объект для препарирования: вроде и жалко, но нужно для науки. Бережно прижимая к себе драгоценный саквояж, Флинс склонился чуть ниже, так что мокрая прядь его длинных волос скользнула гадюкой по лицу Тартальи. — Прошу прощения... Мне просто нужны новые кости для моего хобби. Ваши идеально подойдут, — тихо сказал он, сопровождая это робкой, мягкой улыбкой. — Прекрасно подойдут, — подтвердила комендантша, вынимая старый ржавый скальпель, размером превосходящий привычный медицинский, словно примеряясь, с чего начать. Аякс отчаянно задёргался, тело словно начало выходить из оцепенения, бормотание Флинса и Фарузан сливалось в какофонию, а стол угрожающе раскачивался, пока наконец не перевернулся… Тарталья очнулся на полу, широко распахнув глаза и резко сев. Сердце бешено колотилось в грудной клетке с явным намерением разворотить её к чертям. В горле скребло, будто по слизистой прошлись наждачкой, и нестерпимо хотелось пить. Благо на столе остался недопитый со вчера чай, который успел за ночь остыть. Аякс тут же выпил его залпом, ощущая на языке горьковато-пыльный вкус дешёвой заварки. В душ после так и не выветрившегося из головы кошмара не то что не хотелось идти — даже приближаться к этому проклятому помещению было страшно. Но пришлось пересилить себя. Выглядела душевая привычно: всё те же кабинки, лейки, раковины на противоположной стене и единственное видавшее виды зеркало. Аякс поплескал себе холодной водой в лицо, ощущая, как наконец-то сердце выравнивает ритм, а ужас тихо отползает в глубины, из которых его выдернул и раскачал сон. Прополоскав рот после зубной пасты, Тарталья глянул в зеркало и отшатнулся, едва не поскользнувшись на мокром кафеле: на секунду показалось, что оттуда на него смотрела жуткая Фарузан. Но нет, это уже, видимо, нервная галлюцинация. Напротив было его собственное блёклое отражение. Казалось, даже волосы потеряли прежнюю яркость природной рыжины. Ещё немного, и сам станет как те монстры из недавнего сна. Забросив полотенце и щётку в комнату, Аякс взял пустую кружку и направился на кухню, снова застав там Кинича вместе с Ахавом. Сосед-«растение» рассеянно что-то доедал, а Кинич смотрел на него с непривычной, почти болезненной теплотой. Ахав отвлёкся от тарелки и что-то сказал, но что именно, расслышать в его бесцветном голосе не удалось. Кинич же кивнул и неумело погладил его по спине. Именно в этот момент было заметно, как на каменном лице военного мелькнула улыбка — чуть приподнялись уголки губ. Для такого, как Кинич, это было сродни подвигу. Затем он обернулся, и улыбка исчезла моментально. Смерив Тарталью привычным сверлящим взглядом, сосед не поздоровался и ничего не сказал. Молча забрав у Ахава тарелку, он бросил её в раковину, а затем увёл того из кухни. Позавтракав остатками совершенно невкусной овсянки и запив её чаем, чтобы перекрыть противный привкус, Аякс на несколько минут завис у мойки, глядя то на чистую тарелку в своей руке, то на посуду Ахава, покоящуюся в раковине. Может быть, у сумасшедшего и правда началась ремиссия? Даже если и так, это не отменяло того, что Кинич продолжил странно пялиться. Боится за своего психа? Думает, что кто-то из соседей негативно повлияет на его состояние? Да в Бездну их всех. Но этот взгляд, как ни крути, напрягал неимоверно — в дополнение к кошмару, который до сих пор всплывал в голове гадкими образами.

***

Погода стояла неимоверно дрянная, поэтому в дурацкий офис Тарталья влетел насквозь мокрым, оставляя за собой грязные следы. Придверный коврик совершенно не спасал: он и сам пропитался водой и жижей. Естественно, Кэ Цин, которая уже гордо восседала за своим ресепшеном, это заметила и тут же завопила: — Сколько можно грязь разносить?! Для кого коврик у двери, спрашивается? И вообще, надо носить сменную обувь! — Да иди ты в задницу, — бросил Аякс, понимая, что это, возможно, его последний день в идиотской конторе. Говорил же Тома увольняться, да и в целом попадание сюда с самого начала было ошибкой. Так что если эта дура хвостатая пожалуется — плевать. Игнорируя ор секретарши в спину, он проследовал в опенспейс и плюхнулся за рабочее место. Как обычно, Син Цю уже был на месте — всё так же не отрывался от книги и, соответственно, не здоровался. Тарталья и сам не горел желанием проявлять вежливость. Надо было как-то отработать этот дурацкий день, сообщить, что больше он тут не числится, и свалить, забыв вечно недовольные физиономии как страшный сон. Однако мысли были совсем не о работе. Это заметила Ху Тао, но и на её язвительный выговор было ровно так же плевать, как и на крики секретарши. Аякс утешал себя тем, что мерзкий день рано или поздно закончится, а завтра сюда уже можно будет не возвращаться. Он продолжал монотонно наяривать по незнакомым номерам и вносить данные в таблицы. Единственное, что в первой половине дня хоть сколько-то порадовало — звонок из сервисного центра. Та же менеджер, которая вчера чуть ли не посылала его, теперь с елейной любезностью сообщила, что ноутбук можно забрать сегодня к вечеру, и назвала совсем ничтожную сумму доплаты. Тарталья даже позволил себе улыбнуться, мысленно поблагодарив Арлекино за содействие. Он подумал, что было бы не зазорно обратиться к ней за помощью с трудоустройством, чтобы не напрягать Тому лишний раз. Собственно, Тома о своём прибытии в аэропорт Фонтейна отписался буквально через час, как Аякс и предполагал. Ответное сообщение он отправил ещё утром по пути на работу. Правда, следовало обговорить, где и как встретиться, поскольку сегодня ещё надо было успеть забрать ноутбук. На предложение созвониться друг почти мгновенно ответил утвердительно. Так что Тарталья, выскользнув из офиса и миновав холл, где Кэ Цин опять, едва его завидев, начала нудеть про запрещённые перекуры, вылетел в коридор. Он спустился на цокольный этаж и в три прыжка добежал до курилки, похожей на автобусную остановку. Закурил, прижимая телефон плечом — наушники, как всегда, забыл второпях взять. Голос Томы в трубке сразу после пары коротких гудков заставил сердце сжаться, а пронизывающая сырость словно ненадолго отступила : — Привет. Во сколько заканчиваешь? — на фоне, чуть перекрывая голос друга, послышался вой полицейской сирены и какой-то гул. — Как обычно, но задерживаться не собираюсь, — ответил Аякс, выдыхая сигаретный дым и прикидывая, как и где лучше встретиться. — Ты ещё не сообщил им об увольнении? Не тяни лучше, — предупредил Тома. — Как из курилки вернёшься, сразу к начальству. Скажи, что так, мол, и так, это место мне не подходит. Ты на испытательном, так что никто удерживать не будет. — Ага, скажу. Тут дело такое, мне ноут отремонтировали, надо вечером забрать. — Не вопрос, заедем вместе. Я сейчас в отель, у меня номер забронирован, кстати, двухкомнатный. Это на случай, чтобы тебе не ночевать сегодня в своей дыре, — повисла недолгая пауза, сквозь которую слышалось шуршание, а затем слова — адрес. — Извини, в такси садился. В общем, я сейчас обсыхать и отсыпаться. В самолёте не поспать толком было. Созвонимся под вечер, я каршеринг возьму и перехвачу тебя у работы. — Он засмеялся. — Бывшей работы. Сгоняем за ноутом, потом ко мне. Как тебе такой расклад? — Супер! — честно ответил Тарталья, мечтая ускорить время. Наконец-то хоть один вечер он проведёт в приятной компании, а не в ненавистной общаге. — Окей, не забудь мне адрес скинуть. До связи. — Ага… — выдавил из себя Аякс, понимая, что на линии уже короткие гудки. Вернувшись в офис и игнорируя новые выпады Кэ Цин, он сперва зашёл в опенспейс, но Ху Тао на месте не нашёл. Тянуть с увольнением было не вариант, а дожидаться, когда начальница явится — ни времени, ни желания. Поэтому он, второй раз за день послав в задницу секретаршу, препятствующую входу в кабинет руководства, бесцеремонно ввалился туда, пару раз стукнув по деревянной двери для приличия. Скирк медленно подняла взгляд от дорогого ноутбука на вошедшего, молча указав на кресло напротив. — Добрый день, — начал Тарталья. — Хочу сообщить, что это место мне не подходит, поэтому вынужден покинуть компанию. Начальница смерила его холодным бесстрастным взглядом. Её лицо было похоже на скульптурный шедевр — ни единой морщинки, никакой мимики, словно в директорском кресле сидела ледяная статуя. — Ясно, — равнодушно ответила она. — Новое место, стало быть? — Вроде того, — отмазался Аякс, на самом деле понятия не имея, где теперь зарабатывать на жизнь. Но это сейчас было не так важно, может, у Томы найдутся варианты, ну или, на крайний случай, и правда стоит обратиться за помощью к Перуэр. — Понятно. — Она снова уткнулась в монитор, будто сотрудник перед ней был просто смятым клочком бумаги, который лень выбросить. — Удачи на новом месте. Сообщи своему непосредственному руководителю. Рабочий день так или иначе ты должен отбыть до конца. — Мне… мне хотя бы заплатят? Ну, за прошлую неделю? — С чего бы? Ты ещё ничего не заработал. — Но говорили, что испытательный срок оплачиваемый. — Неужели? — на равнодушном лице Скирк мелькнула холодная полуулыбка. — Ладно, получишь свои копейки. И уведоми Кэ Цин — ей надо знать, чтобы начинали искать другого кандидата. Свободен. — Она королевским жестом указала на дверь. Из кабинета Тарталья вышел, ощущая, что замёрз ещё сильнее, чем в курилке. Скирк, безусловно, была прекрасна, как богиня, но на этом её плюсы заканчивались. Скорее всего, она была одинока, потому что в голове у Аякса совершенно не укладывалось, кто способен выдержать рядом этот айсберг в человеческом обличье больше одного дня. Меньше всего хотелось разговаривать с противной секретаршей, и Тарталья уже ждал, что она опять начнёт вопить и читать мораль про безответственность. Но Кэ Цин лишь коротко кивнула, абсолютно спокойно и как будто даже с облегчением ответив: «Хорошо, я передам в бухгалтерию». Ху Тао, явившаяся в офис ближе к концу дня, услышав об увольнении, добродушно улыбнулась. Пожелав удачи, она дружески хлопнула Аякса по плечу и сказала, что деньги придут завтра утром, так как перевод сделали во второй половине дня. Начальнице, кажется, было совершенно по барабану, выполнена ли гора работы, которую она на него навалила. Вообще создавалось ощущение, что все в этом офисе только рады уходу Тартальи отсюда. Син Цю, разве что, было плевать на всё, кроме книг, компьютера и приятеля-сисадмина, который зашёл перекинуться парой слов. Его имя Аякс узнал только что, когда Ху Тао подошла к ничего не подозревающему бедняге со спины и, постучав кончиками пальцев с чёрным маникюром по плечу, ехидно поинтересовалась: «Чунь Юнь, у тебя правда много свободного времени?» Тот пробормотал что-то, а затем рванул из опенспейса как в зад ужаленный. Лишь Лань Янь, к которой Тарталья подошёл попрощаться и заодно уточнить, вспомнив о своем расследовании, где найти Ка Мина, с искренней грустью посмотрела на него. Ка Мина, как оказалось, не было в Фонтейне с субботы — улетел первым же рейсом в Ли Юэ, узнав, что отец заболел. Вернуться должен был на этой неделе. Тарталья чуть не взвыл: единственная ниточка, ведущая к общаге и шарфу Фарузан, обрывалась. Хотя не факт, что Мин снимал комнату именно там, но даже этот призрачный шанс уплывал из рук. — Янь, у тебя же есть его номер? — Хочешь попрощаться лично? — тепло улыбнулась дизайнер. — Неудивительно, Мин всегда привлекает внимание, его все любят. Но я каждый раз переживаю, что он влипнет в неприятности со своей гиперактивностью и безотказностью. То, что креативщик оказался добрым и безотказным, было на руку. Врать милой девушке было противно, но ради дела Аякс продолжил игру, сдобрив ложь частичкой правды: — Ну, когда мы только познакомились, он предупредил меня, что район, где я снимаю комнату, не из лучших. Советовал переехать, но потом отвлёкся. Я так и не успел спросить — куда. — Нацепив растерянную улыбку, он взъерошил волосы, надеясь, что сыгранная неловкость выглядит естественно. — А, вот в чём дело, — Лань Янь усмехнулась. — Да, он может подсказать. Раньше он и правда в каком-то жутком месте снимал... Ну, пока мы не съехались. — Пока вы что?! — Тарталья в удивлении округлил глаза, а девушка смущённо покраснела. — Ну… мы с Мином в отношениях. Дружили с детства, из одной деревни — дома напротив. Вместе сюда приехали и… — она запнулась. — Сразу не получилось жить вместе. Он приехал чуть позже меня, улаживая дела с отцом. Я тогда снимала квартиру совместно с подругой, ему пришлось временно искать себе что-то. — Здорово, что всё сложилось, — Аякс ободряюще улыбнулся. — Рад за вас. Но номерок мне его оставь, ладно? Думаю, он точно подскажет, куда переехать из той дыры. Там и правда не сахар: тараканы на кухне и всё такое. — Фу-у, ужас! — дизайнер поморщилась, затем покопалась в телефоне и продиктовала нужный номер. Поблагодарив и пожелав счастья, Тарталья вернулся на рабочее место, лениво закрывая окна с таблицами. Новость о том, что Ка Мин и Лань Янь — пара, не то чтобы сильно удивила, скорее была неожиданной. Вот, значит, о каком парне говорил копирайтер. Аякс не столько расстроился, сколько ощутил укол зависти. Ему пока так и не удалось завести нормальных отношений. Да и сейчас было совсем не до них. Мерзкий дождь, который лил весь день, так и не прекратился, а на улице уже было темно. Тарталья поёжился, последний раз обернувшись на светящиеся окна офисов в здании бизнес-центра и ощущая некоторое облегчение. Больше он сюда не вернётся. Став под козырёк опустевшей остановки, с которой только что ушёл какой-то автобус, забрав пассажиров, Аякс закурил и быстро написал ответ на сообщение, пару минут назад пришедшее от Томы. Друг оповещал, что уже выехал, но застрял в гигантской пробке. Быстро проверив городскую карту в приложении, Тарталья скрипнул зубами: она пестрела красными линиями, говоря о том, что движение в конце рабочего дня в паршивую погоду застопорилось по всему центру города. Такими темпами только время терять — и Томе, и ему самому. Поэтому Аякс ответил, что за ноутбуком съездит сам, а встретиться лучше подальше от центра, на нейтральной территории, где дороги не настолько забиты пробками. Короткий ответ согласия пришёл ровно в момент, когда Тарталья был в нужном ему автобусе — идти от остановки до сервисного центра будет дольше, конечно, но хотя бы меньше шансов торчать на дороге в ожидании возобновления движения. Тем более что этот сто седьмой номер, по иронии напомнивший про общажную комнату Аратаки с таким же, стоял лишь на одном перекрёстке, а затем свернул на параллельную улицу, проплывая по залитому дождём шоссе на верхний ярус по узкой однополосной. Выпрыгнув из автобуса, Аякс добежал до сервисного центра, ощущая, как холод и сырость пробрались под плотный материал куртки, и даже любимый красный шарф не особо согревал. Ввалился он в залитое светом помещение, обтекая и слегка стуча зубами, засунув руки в карманы и хрипловато поздоровавшись с девушкой-менеджером. Продиктовав ей номер заказа и обматерив шёпотом снова провалившийся в подкладку порванного кармана кошелёк, Тарталья выудил его, достав карту, чтобы рассчитаться. В этот же момент, оповещая о сообщении, зажужжал телефон. Положив кошелёк и карту на ресепшен, Аякс уставился на текст, изначально подумав, что Тома уже на месте и это от него. Но оно было… от Перуэр. Ёмкое и короткое: «Подарок от меня и детей. Береги его». Тарталья совершенно подвис, не понимая, о каком подарке речь — может, Арлекино в спешке перепутала сообщения. Но его подозрения тут же развеялись, когда менеджер вышла с симпатичным плотным кейсом, положив его на стойку, откуда Аякс быстро убрал мешающие карту и кошелёк. Открыв кейс, который, похоже, был из противоударного материала, девушка продемонстрировала ноутбук, радующий теперь глаз новеньким кристально чистым стеклом экрана. Похоже, были заменены и некоторые расшатанные кнопки — Тарталья заметил, что они выглядели новее, а буквы на них стали чёткими. На крышке ноутбука, когда он был снова закрыт, Аякс заметил смешной крупный стикер с цифрой «одиннадцать», которую волокли на носилках два мультяшных зомби в рваных белых халатах. Однозначно Лини руку приложил, вернее — сама Перуэр с его подачи. — Спасибо, — прошептал он, улыбаясь впервые за этот день искренне и тепло, пусть улыбка была адресована совсем не сотруднице. Рассчитавшись и бережно убрав кейс с ноутбуком в рюкзак, Тарталья попрощался с менеджером, пожелав хорошего вечера, и вылетел на промозглую улицу. Наконец-то дела хоть немного стали лучше, ещё чуть-чуть, и он наконец встретится с Томой. Наверняка от лучшего друга всё так же пахнет чаем и слегка специями, как во времена студенчества. Аякс невольно коснулся своего красного шарфа — Тома подарил его, когда они учились на третьем курсе. Он часто ругал Тарталью за то, что тот одевается абы как и обязательно простынет. Так и случилось — Аякс слёг прямо на зимней сессии с дикой ангиной. Томе пришлось отдуваться на экзаменах за двоих, после чего он вручил ему этот красный шарф, который, как выяснилось, сам связал. Тарталья над этим хобби часто потешался, мол, бабская фигня. Тома со смехом отмахивался, что в жизни так или иначе пригодится, а что хобби женское — ему плевать. Аякс уже минут пятнадцать как ожидал в условленном месте. Он особо не переживал, понимая, что погода отвратительная, дороги в полном ступоре, и друг может задерживаться. Чтобы не мёрзнуть, он зашёл в крохотное кафе, где можно было купить кофе на вынос, который стоил здесь немного дешевле, чем в центре. Купив маленький стаканчик американо, Тарталья снова вышел на улицу, чувствуя, как нутро постепенно согревается. Даже этот кофе был получше, чем растворимая бурда, которую приходилось пить в общаге. Он закурил, отправив Томе сообщение с вопросом, где тот застрял. Ответ не пришёл ни через пять минут, ни через десять. Ни даже через почти час, когда Аякс уже успел окончательно промёрзнуть и снова ушёл греться в кафе, полагая, что могла быть какая-то авария на дороге и Томе пришлось делать гигантский крюк, чтобы миновать застопорившееся движение в объезд. Вот только внутри зашевелился червячок сомнения: будь это так, друг бы сразу отписался, тем более что, стоя в пробке, сделать это совсем не сложно. Но никакого сообщения не было, а его собственное «Ну ты где там?» не то что оставалось без ответа, а вовсе было не просмотрено. Мысли об аварии начали давить на нервы. Но Тарталья утешал себя тем, что Тома — водитель аккуратный и никогда в жизни бы в такое не вляпался. Может, ДПС остановили и проверяют у всех документы, и Тома сейчас просто не может прочитать сообщение? Нет, слишком долго… Пока он рассуждал, выходя из кафе на улицу, выкурив ещё две сигареты и вернувшись, чтобы снова погреться, прошло ещё полчаса. Внутри уже всё орало, что что-то случилось. Аякс решил не тянуть и позвонил. Но линия отзывалась протяжными нервирующими гудками, отвечать никто не спешил. Не желая сдаваться, он набрал номер Томы снова — уже через семь минут. Никакого ответа. Внутри поднималась паника. Мысли о том, что что-то действительно случилось, и полное неведение сводили с ума не меньше грёбаной общаги, о которой сейчас вообще думать не хотелось. Тарталья уже не знал, что думать и делать — либо ехать к Томе в отель, благо он сообщил, в каком остановился, либо валить в ненавистную общагу, иначе были все шансы промёрзнуть на этой улице до костей, а девушка за стойкой в кафе, куда он заходил греться, уже с подозрением на него поглядывала. Когда Аякс совсем отчаялся, телефон в кармане джинсов внезапно ожил, яростно вибрируя. Он тут же выхватил его, видя имя Томы на дисплее, и ответил, нервно затараторив в трубку: — Тома, ёлы-палы, ты куда пропал?! Два часа прошло, где тебя… — Вы знакомы с владельцем данного устройства? — голос в трубке был чужим, официально-сухим и каким-то стерильным. — Офицер Департамента безопасности. Автомобиль господина Томы попал в тяжёлое ДТП на сорок седьмом шоссе. Кем вы ему приходитесь? — Я… я его лучший друг. Он ко мне ехал, — пробормотал Аякс, чувствуя, как обжигающая ледяная волна ужаса обволакивает тело. — Что с ним? Он жив?! — Пострадавший доставлен в отделение реанимации в тяжёлом состоянии. Документы на машину и личные вещи изъяты для протокола. Скажите, у него есть близкие родственники в Фонтейне? Жена? Родители? — Н-нет. Никого. Он из Мондштадта и… — Принято. Ждите звонка от следователя, будет открыто производство. Виновник аварии, водитель внедорожника, не пострадал. Предварительно — находился в состоянии наркотического опьянения. Всего доброго. В трубке раздались короткие гудки. Аякс даже не успел спросить название больницы. Он растерянно стоял всё там же, игнорируя капающий на голову дождь. Кажется, волосы были полностью мокрыми, и холодная дождевая вода стекала уже по лицу и за шиворот, но Тарталья не мог заставить себя сдвинуться с места. Рюкзак стал неимоверно тяжёлым, ноги подогнулись, и он рухнул на колени прямо в грязную лужу, скрыв сорвавшийся ор и всхлип за шумом дождя и гулом равнодушной улицы.

***

Тарталья не помнил, как поднялся на ноги. Грязь на коленях моментально пропиталась ледяной водой, превращаясь в тяжёлую корку. Трясущимися пальцами он раз за разом набирал номер справочной службы скорой помощи, выкрикивая имя Томы в трубку, пока сонный оператор на другом конце провода не продиктовал адрес: «Центральный госпиталь Святого Люмьера, отделение экстренной хирургии». Дорога до больницы превратилась в размытое пятно из огней фар и шума дождя. Аякс ворвался в приёмный покой, распространяя вокруг себя запах сырости и табачного дыма. Его вид — взъерошенного, мокрого до нитки, с горящими глазами — заставил дежурную медсестру за стойкой напрячься. — Где он? Тома… он поступил час назад после ДТП! — выдохнул Аякс, нависая над стойкой. Женщина заглянула в монитор, затем подняла на него холодный, привыкший к чужому горю взгляд. — Господин Тома в операционной. Состояние крайне тяжёлое. Вы кем ему приходитесь? — Друг. Самый близкий. Я должен его увидеть! — голос Аякса сорвался на хрип. — Послушайте, молодой человек, — медсестра поправила очки, и в её голосе не было ни капли сочувствия. — В реанимацию допускаются только близкие родственники по специальному разрешению главного врача. И только тогда, когда состояние стабилизируется. Сейчас вы ничем не поможете. Езжайте домой, ждите звонка. Как только пациента переведут в общую палату, если… — она запнулась, — если это случится, тогда и будете узнавать про посещения. — Какое «домой»?! — Аякс ударил кулаком по стойке, заставив пластиковую табличку подпрыгнуть. — У него нет здесь никого! Я его единственный контакт! — Охрана! — не повышая голоса, позвала женщина. Двое крепких санитаров выросли за спиной Тартальи прежде, чем он успел выдать ещё одну тираду. Его буквально выставили за стеклянные двери, в ту же самую непроглядную ночь и ливень, из которых он пришёл. — Сука сраная… — прошипел он в пустоту, глядя на равнодушные белые стены госпиталя. Ярость, которая до этого была просто горькой и тоскливой, начала кристаллизоваться, превращаясь в желание разнести к чертям собачьим этот город вместе с его общагами — всеми до единой. Ему не дали увидеть друга. Его признали «никем». А где-то в СИЗО сейчас сидел тот, кто сотворил это с Томой — очередной торчок, который отделался парой царапин. Единственное, на что оставалось надеяться — друг выкарабкается, а того урода засадят на долгий срок. Ощущая себя полностью выжатым горем и бессилием, Аякс плёлся к общаге. Он равнодушно прошёл мимо курящего на улице под козырьком Итто, лишь сухо кивнув на его: «Здарова, братан? Ты чё такой прибитый?» Не хотелось ничего, кроме как упасть на пол в своей конуре, заперевшись изнутри, что он и сделал, едва зайдя туда. Ужасно хотелось заглушить всё это разрывающее нутро отчаяние чем-то крепким. Вот только думать об этом уже было поздно. Если и есть какой-то ночник в округе, то высовываться в сырость и холод совершенно не возникало желания. Заставив себя подняться, Аякс вытащил из промокшего рюкзака кейс с ноутбуком. К счастью, подарок Арлекино, помимо противоударности, обладал и таким полезным свойством, как водонепроницаемость. Осторожно положив ноутбук на стол, Тарталья посмотрел на мультяшных зомби со стикера, волокущих побитую и ободранную цифру «одиннадцать». Перуэр как в воду глядела, честное слово. Ещё немного, и он на самом деле угодит в дурдом, став как эти зомби. От мыслей отвлёк стук в дверь, но Аякс не среагировал, копаясь в узком шкафу в поисках блока питания и сетевого кабеля. Стук повторился, судя по мощности, кулаком Итто, а затем послышался и знакомый бас: — Братан? У тебя всё норм? Тарталья, который как раз выкопал блок и кабель из-под горы шмоток, прямо так, с этим всем в руке, приоткрыл дверь: — Итто… я сейчас занят. Позже поговорим, окей? — Случилось чего? — проигнорировал его вопрос Аратаки, засунув башку в комнату, видимо, чтобы убедиться, что причина убитого настроения соседа находится не здесь. Игнорировать вопрос было совестно. Как минимум потому, что Итто слишком много сделал для относительно нормального существования Аякса в этой общаге. Потому он, так и стоя со всем добром в руках, тихо ответил: — Извини, у меня… друг в реанимации. Лучший друг. Я сейчас… сил нет разговаривать, понимаешь? — Братан, ты это, держись, — Аратаки понимающе похлопал по спине, а затем бесцеремонно подошёл к столу, где со вчерашнего дня отмокала на салфетке скрепка. — Чего вскрывать решил? — Да так, — начал Тарталья, но сосед его перебил. — Да так бывает только башкой об косяк. К Фарузан в будку залезть, что ль, надумал? — Нет. Совершенно не хотелось отвечать на вопросы Итто, но тот не отвяжется, пока правду не узнает; к тому же, сил придумывать отмазку просто не было, а фантазия, которая обычно никогда не подводила, похоже, впала в кому. — Так и куда полезть-то решил? Ты не ссы — я этой старой жабе не растреплю. Ты ж меня знаешь. — Аратаки бесцеремонно взял скрепку и покрутил её в руках. — В сто девятую, — почти шёпотом ответил Тарталья. — А, вон чего. Ну, я подозревал, что эта крыса там барахлишко хранит на продажу, но ты-то там что думаешь найти? Компромат под неё решил собрать? — Вроде того. Аякс честным образом надеялся, что после этого сосед отвяжется, но Итто наоборот, начал пылать энтузиазмом. Правда, уже не задавал вопросов, а разогнул скрепку в прямую линию, затем повертел, даже принюхался, покрутил в пальцах, выматерился в духе «крепкая, зараза» и затем согнул под прямым углом на кончике, зашипев и засунув в рот палец. — Не благодари, — он протянул готовую отмычку Тарталье, вытащив затем палец изо рта и поморщившись от явного поганого вкуса средства для петель. — Фу, а-а-а-а!!! Ты чем её мазал?! — Тем же, что и петли, когда дверь скрипела, — всё так же вполголоса равнодушно ответил Аякс, убрав отмычку на салфетку и отодвинув подальше от края стола. Итто ещё немного поматерился на скрепку и вкус средства для петель и, поняв, видимо, что Тарталья и правда не в том состоянии, похлопал по плечу, пробубнил что-то уровня «Держись, братан, он выкарабкается» и утопал к себе. Аякс молчаливо поблагодарил его за понимание, затем снова запер дверь и подсоединил ноутбук. Мышь была, к счастью, беспроводной, так что хоть тут с проводами возиться не пришлось. Знакомый экран, заставка. Что дальше? Хранить здесь записи о расследовании Тарталья не собирался. Он просто оставил ноутбук включённым, сам не зная зачем, открыв текстовый редактор, после чего устало плюхнулся на холодный сдутый матрас, завернувшись в плед. Не хотелось ровным счётом ничего. Все мысли сейчас были не о расследовании, а о Томе, который боролся за жизнь. И всё из-за какого-то урода под кайфом. Аякс лежал, закрыв глаза, и ощущая, как наваливается дремота и сон затягивает всё больше, а по волосам будто скользнула мягкая кошачья лапка…

***

Коридор встретил его, как и всегда, гулкой пустотой. В этот раз он почти не отличался от реального, в котором Тарталья успел побывать, обнаружив перерезанный шланг у одной из плит. Лишь сейчас он про эту плиту вспомнил, а в блокнот так и не записал. Поставив себе мысленную пометку сделать запись, когда проснётся, Аякс доплёлся до распахнутой двери в библиотеку. Ставший уже почти родным интерьер многолетней давности вызвал лёгкое ощущение облегчения: хоть что-то здесь было худо-бедно стабильно. Призрак обнаружился, как и в прошлый раз, на диване. Он лежал в углу, свернувшись калачиком и положив руки под голову. «Интересно, а призраки разве спят? Или после смерти осталась привычка, и он её имитирует?» — подумал Тарталья, тихо усаживаясь на другой край дивана. Не то чтобы он всерьёз поверил в этот безмятежный сон, но нарушать тишину не хотелось. Она и так в последнее время стала на вес золота. Фантом в таком беззащитном состоянии уже не просто не пугал, а вызывал смешанные чувства, не имеющие отношения к страху. Тарталья рассматривал его, отмечая, что рубашка на призраке теперь не была закопченной и грязной, как в прошлый раз, — просто слегка потерявшей белизну из-за стирок в местной общажной прачечной. Руки, которые фантом совсем по-детски положил под голову, стали выглядеть чуть лучше, чем вчера: ожоги были заметны, но уже без пузырей и запекшейся крови. Скорее так, будто он их в кипяток засунул. Поражённую часть лица видно не было, зато та, которая не пострадала, теперь выглядела полностью нормальной и чистой. Горевшая на столе старая лампа чуть заметно замигала, отбрасывая пляшущие блики в тёмных волосах «спящего» призрака. Тарталье стало любопытно: если теперь фантом выглядит как настоящий живой парень, а его материальность в этих снах удалось ощутить ранее, может, теперь можно почувствовать и почти настоящую человеческую фактуру? Взвесив все за и против, Аякс протянул руку и замер, задумавшись, стоит ли это делать. В конце концов, даже спящую собаку будить не советуют, а уж спящего призрака — тем более. Но любопытство пересилило. Он даже дышать перестал, когда кончики его пальцев коснулись тёмных волос. Вообще пора бы перестать называть этого парня призраком. Хотя бы потому, что сейчас Тарталья ощущал под ладонью именно мягкость и плотность волос, как у обычного живого человека. Как оказалось, по-азиатски тяжёлые и чуть жестковатые — видимо, поэтому ещё при жизни стрижка «химэ» так хорошо лежала без всяких укладочных средств. К удивлению Аякса, фантом даже не пошевелился от прикосновения, продолжая имитировать сон. Только одно выдавало в нём существо, которое невозможно назвать живым: во сне у человека слегка вздымается грудь, а его новый знакомый был совершенно неподвижен. Как труп. Сглотнув, Тарталья кончиком указательного пальца коснулся щеки призрака. В голове пронеслось: «Идиот, он умер почти тридцать лет назад!» — а затем фантом внезапно распахнул глаза и грубо оттолкнул его руку. Он быстро сел и, совсем как живой, только что проснувшийся человек, пригладил волосы. — Ну и какого хрена ты меня лапаешь?! — Извини, я… — Тарталья растерялся. Оправдываться было нечем, поэтому он, вздохнув, честно добавил: — Просто было любопытно. — Я тебе не музейный экспонат и не домашний питомец. Лучше рассказывай, что выяснил. — Еще не выяснил, — начал Тарталья, но фантом его грубо прервал. — Ну и какого чёрта ты сюда притащился тогда? — Дай договорить. Я сегодня планирую пробраться в сто девятую комнату. — Зачем? — Чтобы выяснить, что Фарузан там прячет. Понятно, что коробки с вещами тех, кто уже за ними не вернётся, но… — Хочешь сказать, эта старая тварь там склад сделала? — при упоминании комендантши призрака в самом человеческом смысле передёрнуло. — Именно. Я уже упоминал в прошлый раз про шарф, помнишь? — Заткнись! — призрак зашипел, а по его телу быстро пробежала рябь помех. — Ладно, ладно, извини. Не будем про это. — Аякс сделал паузу. — В общем, я хочу выяснить, что ещё там можно найти полезного. Наверняка она там старые архивы хранит, может быть… — он замялся, посмотрев в совершенно человеческие теперь глаза фантома, голубые, как небо в погожий день в Снежной. — Может быть что? — тот по привычке скрестил на груди руки, явно не ожидая услышать ничего хорошего. — Может быть… я подумал, ну, вдруг наконец-то узнаю твоё имя. Мне… не хочется думать о тебе как о призраке. У всех, в конце концов, есть имена. — Забудь. Это короткое слово прозвучало так холодно и отстранённо, что показалось, будто в самой комнате похолодало. — Почему? — Мне это не нужно. Смею тебе напомнить, я давно мёртв. Моё имя исчезло вместе с телом. В нём больше нет никакого смысла. Так что делай то, что обещал, а не занимайся ерундой. — Но мне же надо к тебе как-то обращаться. Фантом закатил глаза, всем видом показывая своё отношение к разговору: будто перед ним сидел клинический идиот, а он пытался объяснять ему квантовую физику. Сам же Тарталья лишь сейчас понял, что своего имени призраку также никогда не называл. И не придумал ничего иного, как представиться, чтобы хоть как-то разрядить обстановку: — Я Аякс, но у меня много прозвищ. Они иногда удобнее имени. Так что… — Мне всё равно, — так же холодно ответил тот, даже не глядя на него и отвернувшись. — Но если тебе так важно как-то меня называть, можешь сам придумать мне имя. — Но я хотел помочь тебе вспомнить твоё настоящее. — Я же сказал: его для меня больше не существует. Как и меня самого давно не существует среди живых. Что непонятного? — голос фантома стал как будто чуть мягче, а тон — снисходительнее. — Называй как хочешь, если тебе так сложно без этого обходиться. Тарталья задумался, силясь отыскать какие-то имена в недрах памяти. Когда-то он и Тома, ещё студентами, часто смотрели аниме. Ну, точнее, Тома смотрел, мечтая однажды побывать в Инадзуме. Черт, Тома… Мысли от имён вернулись к больнице. Как он там? Жив ли ещё? Хотелось бы надеяться, что да… — Ну и? — призрак, прищурив глаза, посмотрел на него. Аякс, с трудом заставив себя сосредоточиться и не думать сейчас о лучшем друге в реанимации, кое-как вспомнил несколько снежнянских имён. Вот только ни одно из них категорически фантому не подходило. Вернее, совершенно не вязалось с внешностью. Инадзумские имена, услышанные в аниме или от Томы, который постоянно изучал историю и мифологию этой страны, совершенно выветрились из головы. Если быть честным, ни черта не запомнились — они такие сложнопроизносимые, что язык сломать можно. В голове была какая-то каша из непонятных слогов. Единственное удобоваримое, которое мозг Тартальи воспроизвел, лихорадочно ища связь хоть с чем-то инадзумским, казалось подходящим, но как знать, не покажется ли это имя призраку глупой кличкой. Он и так, судя по виду, не в настроении. — Долго ещё ты там соображать будешь? — в голосе фантома ощущалась насмешка, но на этот раз совсем не злая. Тарталья выдохнул и затем как-то робко озвучил: — Скара… Не знаю, есть ли что-то такое в Инадзуме, но оно тебе вроде подходит. — Нормально, сойдёт. Ответ прозвучал с тем же равнодушием, которое всегда от него исходило, но Аякс заметил, что у призрака чуть заметно дрогнули и изогнулись в какой-то отстраненной полуулыбке уголки губ. — Наверное, Тома бы придумал что-то получше, — вырвалось у Тартальи прежде, чем он осознал, что мелькнувшая грустная мысль была произнесена вслух. — Тома? — Скара чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к звучанию незнакомого имени. — Это мой друг. Лучший, — честно ответил Аякс, ощущая, что желание выговориться уже прет через край. — Он для меня… ну-у, как для тебя был Кадзуха, наверное. Он не хотел об этом говорить даже с Итто и вообще не собирался поднимать эту тему, но сейчас снова ощущал страх за друга в больнице. Тревожные пугающие мысли о том, что выдернуть из этого сна прямо сейчас может звонок из больницы, где сообщат страшную новость, окончательно добили рассудок, и за словами уже невозможно стало следить. Призрак не отвернулся, а внимательно смотрел на него — точнее, будто сквозь него. — Мы сегодня увидеться хотели, но он… авария, и теперь Тома в реанимации. Я даже не знаю, выживет ли он. У Тартальи срывался голос, горло сдавило болезненным комом. Почувствовав влагу на щеках, он тут же отвернулся, быстро размазывая слёзы кулаком. Аякс изо всех сил старался взять себя в руки, но вместо этого вырвался жалкий всхлип, а затем… он ощутил, как на его плечо мягко легла ладонь. Она не была прикосновением мертвеца — напротив, от неё исходило настоящее человеческое тепло. Какое-то время они двое так и сидели молча. Слова были точно лишними, по крайней мере до того момента, пока Тарталья не успокоился. Он снова нарушил тишину первым, поскольку Скара не проронил ни слова, внимательно за ним наблюдая и будто уже ничего не ожидая и не требуя. — Тома… он классный. Мы ещё на первом курсе подружились. Ну, в Институте Фонтейна. — он тут же осёкся, вспомнив, что Скара успел в Академию только поступить, а возможности учиться, завести друзей и прочих радостей таких беззаботных времён ему, к сожалению, не представилось. — Извини… Тарталья ожидал чего угодно: что Скара съязвит, скажет ему убираться, добавив, что ему эта ерунда не интересна, но тот, давно убрав руку с его плеча, так и оставался рядом — почти вплотную, а затем совершенно спокойно поинтересовался: — А дальше? — Ты… я подумал, что тебе будет тяжело и неприятно это слышать. — Подумал он, — Скара хмыкнул, привычно закатив глаза, затем чуть отодвинулся и растёкся на диване в расслабленной позе. — Тебе совсем не пришло в голову, что мне интересно знать, что такое учиться в университете? Ну ты и тугодум. Я же там, увы, не был, сам знаешь почему, поэтому вполне полезно узнать то, чего познать мне не довелось. — Ладно. В общем, я маленько перебрал накануне, сдав последний вступительный экзамен и узнав о зачислении, ну и напрочь забыл вовремя отправить заявку, чтобы получить комнату в общаге… — Гордись, теперь ты её получил, — Скара язвительно усмехнулся. — Да ну тебя. В этой дыре ни живым, ни мертвым лучше не задерживаться. — Согласен, а дальше что было? — Ну в общем, Тома тоже остался без общаги — из Мондштадта рейс задержали. Он слишком поздно оказался в Фонтейне, не успев с заявкой. Стоим мы оба как дураки и курим прям у двери в общагу, откуда нас попёрла комендантша. Потом переглянулись и поняли: либо мы два бомжа теперь, либо придётся скооперироваться и снять на двоих хоть сарай какой-нибудь. — Сарай? — Скара приподнял бровь. — Я мало что помню из прошлой жизни. Ну, приют в Ли Юэ, смутно. Там все были в одной большой комнате, спали на полу — на чём-то вроде футона. — В общем, мы сняли квартиру однокомнатную на двоих. Район так себе, но не самый худший. Главное, что от места учёбы недалеко… Аякс не помнил, сколько он говорил. Много — это понятно. Он рассказал про их первую квартиру, ту самую, с которой пришлось быстро решать, ибо урвать вариант подешевле уже не представлялось возможным. Затем он плавно перешёл на рассказы о студенческих посиделках и их с Томой приключениях, упомянув, как обоих однажды не допустили к экзамену. Скара на это хмыкнул и посмотрел как на дурака — с лёгким недоумением: мол, как так можно относиться к учёбе. Тарталья же продолжал рассказывать, иногда отбиваясь от едких комментариев призрака на некоторых моментах. И кажется, Скаре действительно было интересно — насколько вообще может быть интересно мёртвому, как течёт жизнь там, где она от него отрезана. Аякс не замечал ни сколько времени прошло, ни как давно он здесь. Прервал его сам призрак, который, судя по выражению лица, явно не очень хотел теперь, чтобы его собеседник уходил. — Тебе пора уже. Ты слишком долго здесь находишься. — Это плохо? — Более чем. Знаешь, почему я стал выглядеть так, как сейчас? — Скара снова стал отстранённо-холодным. — Не только потому, что ты возвращаешь мне воспоминания и нас с тобой соединяет договор. — он указал на запястье Аякса, на котором в подтверждение слов, как татуировка, вспыхнул и исчез иероглиф. — Но и потому, что попадаешь сюда, расплачиваясь своей жизненной силой. Если слишком надолго задержишься — умрёшь. Так что давай, проваливай уже. Жду в следующий раз с новостями. Последняя фраза прозвучала… как будто дружески. Аякс невольно улыбнулся, хотя мысль о том, что он может умереть во сне, само собой, пугала. Попрощавшись с призраком, он вдруг растерянно огляделся: — А обратно мне… — Вали давай! — Скара впервые за время их знакомства рассмеялся, и… под Тартальей исчез пол, как и в разы до того, заставляя лететь в непроглядную темноту. Аякса, как всегда, едва он проснулся, встретила родная и знакомая обшарпанная комната. Стоящий на столе ноутбук ушёл в спящий режим, зияя чёрным экраном. Подумав о том, что стоит сказать Скаре при следующей встрече, чтобы больше не швырял его сквозь пол ради пробуждения, Тарталья попытался подняться на ноги и тут же ощутил, как потемнело в глазах. Похоже, призрак был прав: силы словно выпили, тело ощущалось ватным и неподатливым, а ноги отказывались слушаться. Чтобы хоть немного встряхнуться, Аякс сделал небольшую разминку для мышц, несколько раз согнув и разогнув ноги. Лучше особо не стало, и даже когда он сумел подняться, подтянувшись и ухватившись за край стола, который угрожающе пошатнулся, тело всё ещё ощущалось чужим. Обычно такое состояние бывает после долгого недосыпания и тяжёлой физической работы. С той лишь разницей, что после разгрузки ящиков мышцы могут ныть, а тут они словно в верёвки превратились. Добравшись до стула и плюхнувшись за стол, Тарталья подёргал мышкой. Ноутбук проснулся, демонстрируя практически пустую страницу в текстовом редакторе. Аякс хорошо помнил, что ничего не писал — даже подумать не успел, что вообще написать собирался. Теперь же в левом верхнем углу строчными буквами красовалось: «смотри не помри». И догадываться не надо, кто вдруг решил осваивать внезапно появившиеся в этом хлеву технологии. — Не помру, не переживай, — пробормотал он вслух, не сумев сдержать улыбки. И вообще, он не за себя переживал. Снова вернулись мысли о Томе, больнице и вопросе выживания друга. Аякс дотянулся до отмычки, завёрнутой в помятую салфетку, протёр и, привстав, спрятал в кармане джинсов. После посмотрел на время в углу экрана ноутбука: без двадцати час. Ночь вовсю, значит, Кинич и его компания уже разбрелись. Фарузан наверняка тоже заперлась в своей каморке и десятый сон видит. Что ж, или сейчас, или никогда. Он дотянулся до смартфона, лежащего на полу, и сунул его в другой карман, затем осторожно вышел из комнаты в плохо освещённый коридор, свет в котором сменился тусклым дежурным. Стояла редкая для этого места тишина. Постоянно озираясь, Тарталья миновал комнату Итто и едва не вздрогнул, когда услышал басовитый мат: видимо, сосед устроил полуночный игровой рейд. Добравшись до закутка со сто девятой и сто одиннадцатой, Аякс прижался спиной к стене, снова прислушиваясь. Вроде бы ничьих шагов не слышно. В коридоре всё та же тишина. Подсвечивая себе телефоном, он пропихнул отмычку в замок, пытаясь её правильно зафиксировать, и затем слегка пошевелил неподатливой проволокой. Сердце от волнения заходилось, а скрежет в замке, казалось, слышит вся общага. Наконец раздался характерный щелчок. Дверь приоткрылась без всякого скрипа — по-видимому, петли смазывали, что уже доказывало регулярную посещаемость этого места. Будь комната, как утверждала Фарузан, бесхозной и давно запертой, дверь скрипела бы не хуже, чем в сто пятой. Пахнуло холодом и сыростью, а внутри было абсолютно темно. Тарталья направил внутрь фонарик в телефоне, проскользнув за дверь и прикрыв её за собой. Осветив пространство, он понял, что не ошибся: тут и впрямь был чёртов склад. Небольшое пространство комнаты занимали всевозможные картонные коробки и массивные пластиковые ящики. В левом дальнем углу прорисовывался силуэт старого полуразобранного стеллажа, а окно оказалось заколочено старой фанерой. Потому и темень тут как в заднице. Подсвечивая себе фонариком и разглядывая ящики и коробки, Аякс заметил, что все они помечены цифрой года. А комендантша-то не дура: годами чужое добро таскала. Вот и бабло на какие-то там дорогостоящие препараты вроде той чёрной коробочки, что он забирал для неё с почты. Присев, Тарталья нашёл ящик с нужным ему годом — по логике, появившийся здесь, когда ушёл из жизни Кадзуха, — и открыл. Внутри были вещи, явно чужие. Привлекала внимание разве что брошь в виде листа японского клёна, очень детализированная. Невольно вспомнился сон про общежитие и библиотеку этажом выше, куда ветер задувал красные листья. Рука сама сжала брошь, заталкивая поглубже в карман джинсов. В том, что эта находка могла принадлежать покойному другу Скары, Аякс и не сомневался. Он поднялся на ноги, ища интересующие его ящики с датами, затем осветил стеллаж, поняв, что тот был не полуразобран, а попросту развалился от старости и сырости, царящей в комнате, а внизу под ним в беспорядке лежала гора папок. Похоже, старые документы вроде архива. Уже давно никому не нужные. Из того угла особенно тянуло застарелой пылью и слегка плесенью. Пробравшись к стеллажу, Тарталья поднял одну из папок и открыл. Внутри было что-то вроде анкеты. В левом верхнем углу — фото какого-то паренька, по виду из Ли Юэ, имя, возраст, место работы — по-видимому, та самая фабрика, название которой было тяжело разобрать. Обычная карточка жильца из тех самых, кого сюда направляли из приюта как дешёвую рабочую силу. Он пролистал папку: медицинские данные, включая группу крови и перенесенные заболевания. Листы выглядели как выписки и были сцеплены проржавевшей скрепкой. Аякс снова вернулся на первую страницу, разглядывая фото парня, после чего перевёл взгляд на перечёркнутую галочку справа рядом с именем и фамилией и ниже — крестик. Это что ещё значит? Заселился и затем умер? От этого предположения по спине пробежал холодок. Положив папку обратно, Аякс окинул взглядом гору остальных. Похоже, судя по их количеству, жильцы тут менялись с какой-то бешеной скоростью. И вряд ли потому, что все они получили билет в новую счастливую жизнь. Вернувшись к ящикам, он снова занялся поисками, то и дело замирая и прислушиваясь. Через какое-то время взгляд зацепился за ящик, где была указана дата около то ли шести, то ли десяти лет назад. Тарталье думать над этим было некогда. Он хотел отодвинуть его как ненужный, но замер, разглядывая под лучом света… открытый верх. Значит, сюда кто-то лазил, и совсем недавно. Посветив внутрь, он так же, как и во многих других, увидел вещи, принадлежащие прежним жильцам. Покопошившись в ящике, Аякс зашипел от боли, задев что-то острое, после чего подсветил предмет, чтобы не задеть его снова. Им оказалось что-то вроде декоративного зажима-клипсы наподобие заколки. Достав её и повертев перед лучом света, Тарталья распознал сумерскую работу. Ну, не особо дорогая, таких на местных рынках в палатках с украшениями пруд пруди. Два ромбика из добротного металла, имитирующего золото: один побольше, другой намного меньше, и на кончике маленькая насыщенно-зелёная кисточка. Симпатичная вещица и, насколько он помнил национальные украшения жителей региона пустыни, это было именно их отличие от собратьев из тропической части Сумеру. Отложив клипсу на пол рядом с ящиком, чтобы снова случайно не пораниться, Тарталья снова посветил в ящик, заметив на самом дне что-то подозрительно похожее на фоторамку. Интересно, пустая или нет: если повезёт и там окажется чужое фото, можно выяснить намного больше, независимо от того, чьё оно. Вытащив рамку, он посветил на неё, перевернув и ощущая, что кожу ладони теперь покрывает противная жирная пыль. На фото была пара — парень и девушка в каком-то баре. Явно дешёвом, и, возможно, недалеко отсюда. Обстановка слишком типичная: обшарпанная стойка, куча всяких кружек, значков, чужих фото, наклеенных прямо на деревянные рейки. Девушка была высокой, с копной тёмно-каштановых волос с мелированием, смуглая и подкачанная — в кричаще-красном топе с принтом неприличного жеста в виде среднего пальца и, похоже, чёрных джинсах (фото было обрезано чуть ниже пояса). Её внешность казалась странно знакомой. Тарталья был уверен, что где-то её видел, притом относительно недавно. Может, где-то на улице? Особенно выделялись её ярко-голубые глаза. Это редкость у жителей Сумеру. Она метис, скорее всего. Хотя это знание сейчас мало что давало. Вот длинноволосый зеленоглазый парень Аяксу точно был незнаком, но именно глядя на него он ощутил, как дрожат руки: поверх белой приталенной безрукавки того был наброшен шарф — тот самый, оранжево-фиолетовой расцветки с золотыми узорами и кисточками. А ещё в одной из передних прядей волос незнакомца, собранных в низкий хвост, были три клипсы — золотые ромбики с насыщенно-зелёными кисточками. Тарталья открыл камеру в телефоне и включил ночной режим, делая несколько фото. Забирать отсюда улику чревато. Он едва успел положить рамку обратно, когда услышал шаги по коридору и затаился, стараясь не дышать. Молясь, чтобы это был Итто, которому просто в толчок после пива приспичило, Аякс отсчитывал минуты, боясь пошевелиться, а мозг продолжал лихорадочно работать, силясь вспомнить, где же в памяти отпечаталась голубоглазая смуглая девушка. Он точно её видел. Но где?! Шаги приближались, послышались совсем рядом со сто девятой, но затем стали отдаляться, и даже было слышно, как затихли у сто одиннадцатой комнаты, а после послышался голос Оророна: — Господин Флинс, вот, держите. Вам помочь? Дальше Тарталья расслышать не смог — видимо, самогонщик запер дверь. А ведь сто девятая и сто одиннадцатая были соединены общей стеной! Переступив через ящик, Аякс добрался до неё и приник ухом. Стены тут такие картонные, что в целом можно было расслышать часть диалога: — Как давно? — …семнадцати. — …твоя знает? — Да. Вы мне… — Конечно. Но старайся рассчитывать… В случае передозировки… Тарталья поморщился, чувствуя, как мысли о девушке с фото и расследовании отступают на задний план. Этот грёбаный торчок-мажор, похоже, решил Оророна подсадить на свою ядерную дурь. Вот же тварь! И из-за такого же Тома… От злости хотелось шарахнуть кулаком по стене, а ещё больше — выбить с ноги дверь в сто одиннадцатую, выкинуть оттуда за шкирку наивного ветерана и двинуть Флинсу между глаз. Ну не сволочь ли? Сам скоро сдохнет, так ещё и другого за собой решил потянуть. Еле сдерживая негодование, Аякс затолкал поглубже рвущуюся наружу ярость и, понимая, что лучше в сто девятой не задерживаться, осторожно вышел, заперев дверь. Даже если Фарузан туда завтра полезет и обнаружит её открытой — пусть себя винит за свой склероз. Хрен знает сколько ей лет, но память наверняка не та, что в двадцать была. Добравшись до своей комнаты, Тарталья быстро скрылся внутри. Выложив телефон и спрятав отмычку под подушку, он дотянулся до рюкзака, вытащил блокнот и, пролистав его, с удивлением заметил, что на чистой странице — напротив той, где была нарисована схема с расположением ключей от комнат общаги, наспех кривенько нарисована рожица вроде смайлика. Правда, сложно было понять, сердится эмоджи или пытается улыбаться. Странно, Аякс не помнил, чтобы его рисовал… Мысли снова вернулись к девушке на фото. Надо было выйти покурить, и лучше на крышу, чтобы не маячить лишний раз перед носом у комендантши. На улице было всё так же промозгло и сыро, разве что дождь наконец закончился. Тарталья чиркнул зажигалкой, одновременно пытаясь собрать расползающиеся мысли в кучу, и вдохнул сигаретный дым. Шарф. Он принадлежал тому парню с фото. Как и… Аякс хлопнул себя по лбу, вспомнив, что клипсу-зажим в ящик так и не убрал. Вот в который раз он себя корил, что не надо было спешить, но эмоции из-за диалога за стеной слишком вытеснили важные вещи из головы в тот момент. Оставалось надеяться, что этот косяк Фарузан не заметит. Ну или подумает, что сама уронила, когда копалась. Ещё бы найти того парня с фото. Но начать лучше с девушки, которую, как Тарталья был уверен, точно где-то видел. Делая последнюю затяжку, он уже мысленно прикинул, что именно запишет в блокнот, когда вернётся в комнату. Скара наверняка сможет вспомнить намного больше после того, что удалось найти в сто девятой. И, по всей вероятности, это не последние улики, которые там есть. Повернувшись к двери, ведущей на лестницу, Аякс с удивлением вспомнил, что раньше на ней в это время даже дежурного освещения не было, а ведь когда шёл сюда — она была освещена, а телефон он не взял, оставив в комнате. Но не успел он даже подумать, что было тому причиной, как его ослепило болью от тяжёлого удара по голове. Перед глазами поплыли пятна, а сознание начало проваливаться в темноту.