Keeping the Story

      Мегуми делает глубокий вдох.       Мысленно он разбирает на ноты льющуюся из наушников музыку. Довольно узнаваемые аккорды. Шестая ступень – субмедианта, вторая ступень – преддоминанта, а потом пятая ступень – доминанта, плавно уводящая мелодию к первой ступени – тонике. Одна из самых фундаментальных гармонических последовательностей в современной музыке, услышать её можно почти в каждой, блять, песне. И почти в каждом опенинге из тех анимешек, которые смотрит Юджи.       Иногда Мегуми нравится слушать разные прогрессии, которые он давным-давно знает наизусть – это успокаивает. Всё знакомо и предопределено. Прекрасно известно с чего мелодия начинается и чем закончится. И от этой определённости бесконечный поток тревожных мыслей в голове наконец-то хоть ненадолго ставится на паузу.       Автобус пошатывается, замедляясь, и Мегуми открывает глаза:       – Что-то случилось?       Он стаскивает наушники и уж было начинает волноваться, но Юджи кладёт ему руку на плечо успокаивающим и заземляющим жестом:       – Иджичи сказал, что нужно будет остановиться.       Мегуми расслаблено откидывается на своём месте. Иногда в дороге случается такое, что нужно остановиться по каким-то техническим причинам. Когда тащишься на одном автобусе через все штаты, иногда приходиться сталкиваться с поломками, непредвиденными ситуациями и внезапными необходимостями в техобслуживании.       – Иджичи, это надолго?       Открывается дверь и Иджичи высовывается из-за угла, где расположено водительское сидение:       – Сейчас, как все соберутся – сразу можем ехать дальше.       – «Все»? – Переспрашивает Юджи.       До того как Иджичи успевает объяснить подробнее, Чосо пролазит в автобус:       – Привет! Спасибо за помощь!       Иджичи неуверенно обращается к Мегуми и остальным:       – У них сломался фургон. Годжо-сан сказал, что нам нужно подвезти их до Альбукерке. А он разберётся с ремонтом.       – Оу, ладно! – Не теряя ни секунды, Юджи уже обувается, спускается по ступенькам и уходит.       Мегуми не слишком разделяет его энтузиазм. Да и Нобара, кажется, тоже. Они вдвоём долго возятся с обувью, не забыв ещё и переодеться во что-то более подходящее под жарищу посреди пустыни.       Но это не слишком помогло – оказавшись снаружи автобуса, Мегуми сразу же начинает чувствовать себя просто отвратительно. Жара будто давит на плечи, а вся кожа становится противно влажной и липкой от пота.       – Ну и хуйня, – бурчит он себе под нос.       – Да уж, не могу не согласиться, – Нобара связывает волосы в хвост и машет перед своим лицом руками в попытках создать хоть какой-то ветерок. – Этим ребятам повезло, что они так сильно нам нравятся. Правда ведь, Мегуми? – Она толкается в него плечом, пока они обходят автобус и идут в сторону потасканного фургончика, припаркованного чуть впереди от их автобуса.       Мегуми только закатывает глаза. Если бы ему платили каждый раз, когда Нобара дразнит его из-за Сукуны, у него бы уже хватило денег, чтобы купить ей новую барабанную установку. Он толкается плечом в ответ и ухмыляется:       – Да, Урауме очень даже ничего.       – Ух, у меня будет своё личное реалити-шоу, когда вы с Сукуной окажетесь в замкнутом помещении.       – Ты о чём?       – Да ладно. Как будто ты не видел, как он на тебя смотрит.       – Никак он на меня не смотрит, – хмурится Мегуми.       – Наивное создание, – громко смеётся в ответ Нобара.       Она останавливается, не доходя до фургона, чтобы остальные не услышали, и добавляет:       – Ладно, но я вижу как ты на него смотришь.       Ещё больше жара приливает к лицу Мегуми. Это невыносимо. Он пожимает плечом, чтобы стряхнуть с него руку Нобары, и продолжает идти:       – Не знаю, что ты там себе…       Никогда в своей жизни Мегуми не хотел забрать свои слова назад настолько быстро. Он краем глаза замечает, что все суетятся, хватая оборудование из трейлера и какие-то вещи из фургона. Но это происходит будто на фоне, мозг Мегуми откидывает эту информацию как абсолютно незначительную, потому что весь фокус его внимания сужается до стоящего перед фургоном Сукуны.       Мегуми пытается скинуть на отвратительную жару вину за то, как в горле вдруг пересохло и за то, как сильно горит лицо. Пытается убедить себя, что дело совсем не в том, как Сукуна склонился над открытым капотом с голым торсом, закинув футболку на плечо. Под ярким пустынным солнцем блестит влажная от пота кожа, подчёркивая каждое движение мышц. С такого ракурса отлично видно, куда ведут линии тех татуировок Сукуны, которые обычно прикрыты одеждой. Широкие линии симметричными узорами проходят по кубикам пресса, по груди, поднимаются на плечи и ползут по спине.       Вишенкой на торте становится то, как поблескивают штанги в проколотых сосках.       – Слюни пускаешь? – Нобара аккуратно прикасается снизу к подбородку Мегуми, словно намекая ему закрыть рот, и обходит его. – Привет, Сукуна! Что у вас случилось?       Сукуна выпрямляется. Его взгляд на мгновение встречается с глазами Мегуми. Это мгновение затягивается слишком уж надолго, а потом он отвечает Нобаре:       – Я и сам пока не разобрался, вот как раз пытаюсь понять, что сломалось.       Мегуми хочет сдвинуться с места, потому что его мозг буквально орёт в голове, что нужно отвернуться и перестать так откровенно пялиться на Сукуну, на его дурацкое идеальное мускулистое тело и на то, как по впадинке между крепкими грудными мышцами стекает капля пота, но он просто не может заставить своё тело слушаться. Ясное дело, он и до этого знал, что у Сукуны красивое тело, но это было скорее как невзначай отмеченное наблюдение, обычное признание факта, что Сукуна конвенционально красивый. Но это осознание никогда не накрывало вот так, никогда не превращалось в чистое желание.       Но вот Мегуми оказался здесь и сейчас, в моменте, где он скользит по Сукуне взглядом, осматривая его от макушки до пят, и пытается представить, каково было бы прикасаться к этому телу.       – Ты собираешься помогать? Или будешь просто стоять на месте и втыкать весь день? – Спрашивает Нобара, даже не поднимая на него взгляд.       Это выводит Мегуми из транса и он срывается с места, не позволяя себе задуматься о том, заметил это Сукуна или нет.

***

      – Ебучий случай, – Кашимо вытирает пот со лба своей футболкой и валится на кожаное сиденье, от чего Мегуми морщится. – Кстати, спасибо большое за помощь, ребят. Вы нас просто спасли.       Пока происходил весь процесс переноса вещей и оборудования в автобус, даже Мегуми перестал сохранять образ цивилизованного человека и снял футболку, предпочитая ходить полуголым перспективе чувствовать как мокрая от пота и тёплая ткань футболки прилипает к коже. Но у него хотя бы хватило приличия не разбрасывать свои потные шмотки вокруг.       Ну и гадость, думает Мегуми и тянется поднять с пола влажную одежду, чтобы ковёр не испачкался. Но до того, как он успевает дотянуться, перед его глазами мелькает рука в татуировках – и футболка вдруг летит прямо Кашимо в лицо.       – Не разбрасывай свою хуйню, чувак. Мы же в гостях, – Сукуна бросает следом ещё и полотенце, которое приземляется Кашимо в лицо так же, как только что приземлилась потная футболка. – Держи. Прихватил это для тебя.       – О-о-о, спасибо, мамочка, – дразнит в ответ Кашимо.       – Я тебе не мать, – рычит Сукуна, берёт ещё одно полотенце и передаёт его Чосо. – И не хотел бы ею быть. Ебантяй ты охуевший.       – Да ладно тебе, Куна. Не будь таким злым.       Урауме хихикает и забирает ещё одно полотенце из рук Сукуны.       – Я вот считаю, что он больше похож на домохозяйку.       Мегуми вдруг закашливается от того, что поперхнулся слюной, и изо всех сил пытается не показывать того, насколько врасплох его застало такое сравнение. Да и картинка, возникшая вдруг перед глазами, никак не помогла: Сукуна со своими крепкими и широкими плечами, полуголый, смотрит снизу вверх, складывая постиранные вещи, и игриво улыбается кому-то, кто заходит домой.       От этой картины он неловко ерзает на своём месте.       – О, мальчики-домохозяйки? – Нобара вдруг появляется из дальней части автобуса, переодетая в сухую одежду. – Я вот всегда думала, что из Мегуми получилась бы хорошая хозяюшка.       – Да ёб твою мать, – бурчит Мегуми. Много усилий уходит на то, чтобы не смотреть на Сукуну. Кожу жжёт от его взгляда, так что и смотреть не нужно, чтобы знать, что он смотрит. – У меня просто есть понятия о том, что такое организованность и личная гигиена, – закатывает глаза Мегуми и скрещивает руки на груди, чтобы немного прикрыться. – И вообще, ты обещала и мне футболку захватить.       Нобара пожимает плечами и садиться напротив него, наклоняя голову и ухмыляясь, когда Сукуна занимает последнее свободное место возле Мегуми.       – Фушигуро хорошая хозяйка? – Сукуна разваливается на сиденьи, занимая максимально много места и вторгаясь в личное пространство Мегуми. И Мегуми не может не заметить, что Сукуна всё ещё без футболки, как и большая часть присутствующих. – А знаете, я бы не удивился.       Глубокие карие глаза сканируют тело Мегуми опасно поблескивающим взглядом, от которого возникает ассоциация с хищником, наблюдающим за жертвой. Мегуми глубоко вдыхает и поднимается со своего места, игнорируя тот факт, что этот взгляд совсем не раздражает его так, как должно быть.       – Как скажете. Я переодеваться.       Он игнорирует хихиканье и направляется в конец автобуса, чтобы покопаться в шкафу. Тут есть небольшая задвигающаяся перегородка, за которой Мегуми может спрятаться от остального автобуса и обеспечить себе немного личного пространства, пока переодевается в чистые и сухие вещи. Этот момент одиночества ощущается приятно, особенно если учитывать то, что ему предстоит возвращаться в основную часть автобуса, где полно потных и вонючих людей. И так уж совпало, что у одного из этих людей такое тело, что Мегуми не может перестать… замечать его красоту. Такое впечатление, будто всё, что делает Сукуна – манит Мегуми к себе, как песня сирены, влекущая путника всё ближе и ближе к верной погибели.       Но приходится вернуться, и Мегуми даже делает это по своей воле. И как только он заходит, все взгляды вдруг переводятся на него.       – А что из этого не можешь делать ты?       Мегуми несколько раз моргает и пытается обработать вопрос. Это ужасно неловко: тупить вот так.       – Мне нужен контекст, Юджи. О чём вы тут разговаривали?       Вместо Юджи отвечает Урауме:       – Как всем известно, люди нетрадиционной ориентации могут быть хороши только в двух из трёх занятий: готовка, вождение и математика.       Мегуми зыркает на Нобару и Юджи. Нобара щурится в ответ, они ведь сто раз уже говорили об этом. Юджи, как и всегда, без слов понимает мысли Мегуми, ему не нужно объяснять вслух свои переживания.       – Мы уж выяснили вот что, – объясняет Юджи. – У Урауме не очень с математикой, Чосо не умеет водить, а Кашимо ничего не умеет из этого списка, ясное дело, он ведь самый натуральный натурал.       – Эй!       Мегуми считывает подтекст в объяснении Юджи – всё окей, они находятся в компании людей, которые разделяют их позицию. Он окидывает взглядом помещение и всех присутствующих и вдруг понимает, что когда-то предположил по какой-то неясной причине, что они отнесутся с непониманием. Мегуми вздыхает и скрещивает руки на груди.       – Я не умею готовить, – фыркает он и возвращается на своё место рядом с Сукуной.       – О, так есть что-то, что великий Фушигуро Мегуми не умеет? – Низкий голос Сукуны хрипло прокатывается в груди. Возмутительно то, насколько греховно звучит его имя из уст Сукуны.       – Ну, знаете ли, – запинается он и отмахивается, – по крайней мере, я хотя бы могу нормально сидеть на стуле.       – Это фишка бисексуалов! – Отвечают в унисон Чосо и Юджи.       Остальные переводят на них взгляды и рассматривают то, как они оба сидят на своих местах, странно переплетая ноги под неудобными углами, абсолютно точно сидя не так, как положено сидеть на стульях.       Все в автобусе смеются и Иджичи воспринимает это как знак того, что можно отправляться в дорогу. Автобус шатается, выезжая с обочины и Мегуми, потеряв равновесие, падает на колени к Сукуне.       Сукуна ловит его за плечи, смягчая падение:       – Привет, принцесса.       Невозможно не смотреть на самодовольное выражение лица Сукуны. Его дурацкая линия челюсти выглядит идеально, а ещё с такого ракурса можно рассмотреть то, какие у него длинные ресницы. Просто несправедливо, как кто-то насколько резкий и сложный как Сукуна может быть настолько… объективно красивым.       Собирая в кулак всю свою силу воли, Мегуми неловко прокашливается и слазит с Сукуны.       – Спасибо, – всё, что удаётся выдавить из себя.       Все переговариваются о чём-то между собой, и Мегуми изо всех сил старается сконцентрировать внимание на предмете беседы, а не на том, как ощущается тепло тела Сукуны рядом и тяжесть руки Сукуны на спинке сидения. Если Мегуми откинется назад, то получится так, что Сукуна практически будет обнимать его. Но важно не это, а то, какого хуя он вообще об этом думает? Неужели у него такой недотрах? Ему настолько не хватает физического контакта, что он готов вешаться на первого попавшегося под руку красивого парня?       Хотя, если говорить начистоту, уже очень давно Мегуми не встречал кого-то настолько привлекательного, чтобы чувствовать настолько сильное притяжение.       – Отвали! – Кричит Нобара и шлёпает Юджи по плечу. – Я купила её, когда мне было шестнадцать, ясно?       – Да, но это не отменяет того факта, что ты типичная лесбиянка на субару, – шутит Юджи.       Мегуми находит взглядом Чосо, который сидит рядом с Юджи. Есть что-то мягкое в его выражении лица, несмотря на привычные мешки под глазами, и Мегуми снова погружается в размышления. Нечасто он бывает в окружении людей, которые идентифицируют себя как часть квир-сообщества. Обычно, не считая общения с Юджи и Нобарой, он просто по привычке считает, что отличается от остальных, что другие люди его не поймут или не прочувствуют его жизненную позицию. И когда он заранее так настраивается, то потом и не приходится разочаровываться.       Но сейчас всё иначе, это заставляет задуматься. Чосо довольно привлекательный парень. Хотя не совсем типаж Мегуми, если у него вообще есть типаж, но точно нет какого-то необъяснимого притяжения. Урауме тоже очень даже ничего, но тут сложно представить что-то, кроме дружбы. С Урауме комфортно общаться и приятно помолчать, потому что, кажется, у них с Мегуми похожи понятия о личных границах и личном пространстве. Но в каком-либо другом ключе, физическом или романтическом, сложно что-то представить. Ничего такого не хочется.       Есть ещё Юджи. Мегуми любит Юджи, искренне, но строго платонически. Не то, чтобы он не считал Юджи привлекательным. Он даже что-то чувствовал к нему, когда они только познакомились, но это быстро потухло и переродилось в ту динамику дружеских отношений, что есть между ними сейчас. Но это заставляет задуматься, если бы он действительно хотел чего-то, почему бы просто не пойти к Юджи? Он ведь знает, что Юджи нравятся парни, хотя и не видел никогда каких-то отношений или свиданий с парнями, но все равно знает, что такой вариант есть. Но все равно, мысль о том, чтобы заниматься чем-то таким с Юджи кажется неправильной, будто так не должно быть.       Так почему всё ощущается настолько иначе с Сукуной?       – Эй, Земля вызывает Мегуми.       Мегуми чуть на месте не подпрыгивает от того, как резко его вырвали из собственных мыслей.       – У тебя всё хорошо?       Мегуми задумчиво хмурится и опирается локтями на свои колени, наклоняясь вперёд и создавая хоть какое-то пространство между собой и Сукуной, кладёт подбородок на ладонь, избегая его взгляда и отвечает:       – Всё окей.       Сукуна молчит. Мегуми думает, что сейчас Сукуна скажет ещё что-то, но вместо этого он поднимается со своего месте. Мегуми чувствует как всё его тело вдруг напряжённо замирает. Опять проебался? Разозлил его чем-то? Желудок неприятно скручивает и тянет вниз. Ну ясное дело он что-то сделал не так.       – Вот, – возвращается Сукуна на своё место и протягивает Мегуми бутылку воды. – Не могу же я позволить тебе свалиться тут от перегрева, а?       Облегчение растекается по телу Мегуми.       – Спасибо, – хоть пить особо и не хочется, он делает пару глотков.       Между ними снова повисает тишина, и Мегуми возвращается к тому, чтобы наблюдать за остальными. Кашимо каким-то образом умудрился уснуть несмотря на весь шум, а остальные смеются с какой-то пошлой шутки, Мегуми не сильно вслушивался, уловил только что-то про «всё отлично влезет» и «заткнуть снизу».       Мегуми встряхивает головой и улыбается от того, сколько нежности и привязанности чувствует к этим идиотам. Потом он поворачивается и видит Сукуну. Он точно так же, как и Мегуми, просто сидит и наблюдает. И Мегуми задумывается о том, настолько часто Сукуна так делает. Самому Мегуми нравится сидеть чуть в стороне и не принимать активного участия в разговоре, если говорить начистоту, но кажется, что это не совсем свойственно Сукуне. Он кажется более социальным, он аж цветёт, когда находится в центре внимания, так что немного удивляет видеть его сидящим вот так в сторонке.       А может Мегуми просто всё ещё не очень хорошо знает Сукуну. Или не очень хорошо знает этого Сукуну.       – Ты сегодня какой-то тихий, – говорит Мегуми.       – Просто наслаждаюсь видом.       Мегуми поворачивается и видит, как Сукуна игриво поднимает бровь и показательно окидывает его оценивающим взглядом с ног до головы.       – Даже не знаю, почему мне было достаточно не похуй, чтобы спросить, – фыркает Мегуми.       – Да ладно, я просто прикалываюсь, Фушигуро. Улыбнись, – Сукуна сталкивается с Мегуми коленями. – Просто день сегодня получился тяжелый, сам понимаешь.       Мегуми согласно хмыкает.       – Да уж, это точно. – И снова он замечает за собой, что что-то внутри тянет его к Сукуне, что-то заставляет его искать повод продолжить диалог, не дать ему на этом закончиться. – Так что, ты, получается… умеешь готовить?       – Кто-то же должен кормить этих идиотов.       – Мне почему-то казалось, что за это отвечает Урауме.       – Это ещё с чего такие предположения?       Мегуми поворачивает голову в сторону Сукуны, переводя на него всё своё внимание: – Не знаю, от Урауме исходят какие-то вайбы ответственности.       Что-то вспыхивает во взгляде Сукуны. Мегуми замолкает. Теперь, когда он знает, или по крайней мене может предполагать, через что пришлось пройти Сукуне, он побаивается, что в его словах слишком много тяжести и подтекста.       Проебался второй раз подряд, думает Мегуми. Опять он делает какие-то поверхностные выводы.       – Ну, в какой-то степени ты прав. Раньше Урауме много чего приходилось брать на себя, когда мы ездили в туры. Сейчас часть обязанностей я забрал на себя.       Между ними много неловкости, будто никто из них толком не понимает, куда вообще вести разговор. Будто на кончике языка вертится столько слов, столько предложений, но они все остаются невысказанными. Сукуна наконец нарушает молчание:       – Урауме заслуживает отдохнуть немного.       Мегуми чувствует, как эмоции давят на грудную клетку изнутри. Он старается успокоиться, старается не дать своему воображению разгуляться на полную. Но в голову все равно лезут картинки того, как это, должно быть, было раньше, когда Сукуна не справлялся со своей зависимостью и постоянно был в говно. Если его поведение было похоже на поведение отца, то Сукуна наверняка и не ел толком, сразу же начинал пить на голодный желудок, пока кто-то не придёт и не заставит его поесть, чтобы он мог хотя бы минимально делать свою работу. Но это не самая лёгкая тема для разговора, чтобы поднимать сейчас. Так что Мегуми откладывает на потом.       – И кто же готовит лучше? Ты или Урауме?       – Сложно сказать. У меня какое-то время был перерыв и навык немного растерялся, но вообще-то когда-то именно я и научил Урауме готовить, – в голосе Сукуны чувствуется мягкость, какая-то уязвимая искренность, которую Мегуми совсем не ожидал услышать.       – Правда?       – Ага, в старшей школе.       – Вот как.       Сукуна смотрит куда-то на пол, потом переводит взгляд на друзей, что сидят в другом конце автобуса:       – Знаешь, ты всегда можешь сам попробовать и решить, кто готовит лучше. В этих словах чувствуется простое предложение. В нём нет какой-то тяжелой навязчивости, каких-то ожиданий, вовсе не так, будто это обязывает к чему-то или будто это требование. И это проявление неуверенности выглядит совсем не свойственно кому-то вроде Сукуны.       – Может и попробую.       На секунду уголки губ Сукуны приподнимается в улыбке. Смысл произнесенных слов постепенно укладывается в сознании каждого из них: Мегуми как-то пообещал узнать Сукуну поближе, попробовать увидеть его настоящего, и он всё ещё планирует это сделать.       Сукуна откидывается назад и делает глубокий вдох и выдох, от чего его грудь и живот поднимаются и опускаются и Мегуми не может не обратить внимание на то, как напрягаются и сокращаются все эти мышцы. Кажется, в этом и было цель. Сукуна улыбается, и в этот раз в его глазах тоже отражается веселье:       – Так что, какие яйца предпочитаешь на завтрак после бурной ночи?       – Завали, – фыркает Мегуми, хотя настоящей злости в его тоне нет, даже приходится прикусить губу, чтобы не дать улыбке расползтись по лицу.       Выражение лица Сукуны становится спокойными и умиротворённым, и он наклоняется ближе:       – У тебя красивая улыбка, Фушигуро. Не стоит её прятать.       Мегуми надеется, что он всё ещё достаточно румяный от жары, чтобы Сукуна не заметил то, как всё его лицо заливается краской. Сердце бешено стучит в груди, между ними повисло какое-то напряжение – и в этот раз оно какое-то иное. Оно гудит электричеством и заставляет Мегуми ловить себя на мысли, что он чего-то ждёт и замирает в предвкушении. Но чего именно он ждёт, ответить он бы не смог.       Кто-то кричит с другого конца автобуса:       – Голубки говорят «что?»       – Что?       – Что?       Мегуми и Сукуна оба озадаченно оборачиваются и сталкиваются с Нобарой, которая снимает их на свой телефон.       У Мегуми в голове крутятся шестеренки и до него доходит, что вообще произошло.       – Иди ты, – вскрикивает он в ответ, поднимается со своего места и поднимает перед собой руки, чтобы закрыться от камеры. – Нахуя ты вообще это делаешь?       – Да ладно тебе, это для нашего ютуб-канала! – Ноет Нобара и пытается увернуться, чтобы Мегуми не достал до её телефона. – Это же весело!       Стыд течет по венам и обжигает изнутри. Юджи смеётся и подыгрывает Нобаре, хоть в его взгляде и есть нотки сомнения, он будто пытается считать каждую мелочь в реакции Мегуми, чтобы понять, как лучше повести себя в этой ситуации. Сукуна тоже смеётся, хоть и не вовсю, но это и не какая-то злая и снисходительная усмешка, которую ожидал Мегуми.       Он просто ненавидит быть занудой и душнилой. Не хочется портить всем веселье. Все знают, что он довольно закрытый человек и просто ненавидит, когда его личную жизнь выставляют напоказ в соцсетях. Но, по какой-то необъяснимой причине, мысль о том, что другие люди могут увидеть его вместе с Сукуной, порождает странную смесь эмоций внутри.       Почему это расстраивает его? Он же не делает ничего плохого, разве нет? Просто хочет узнать Сукуну поближе. Он… интересный. И у них получается найти общий язык. Может быть, получится стать хорошими друзьями. Или будет неплохой знакомый и коллега по музыкальному цеху.       Тихий голос на задворках сознания Мегуми утверждает, что это чушь и наебалово. Он абсолютно точно знает, почему так странно себя чувствует: всё не так, как он пытается себя убедить что «просто» хочет узнать его поближе.       – Просто вырежешь это потом, ладно? – Ворчит Мегуми. – Я пойду посплю. Разбудите меня, как приедем.       Он игнорирует недовольные возгласы и направляется к своей кровати. Залазит туда, задвигает перегородку и прячется от всего окружающего мира. Он всё еще слышит как все переговариваются, но ничего не разобрать, только какое-то тихое бормотание. Прекрасный фоновый шум, чтобы игнорировать собственные мысли, что беспрерывно крутятся на повторе в голове. Мегуми поворачивается к стене и сворачивается в клубок на боку. Закрывает глаза, изо всех сил старается не думать про одного конкретного солиста в татуировках, что никак не выходит у него из головы, и проваливается в сон. Если немного вздремнуть, это может помочь отвлечься от всех осознаний, которые он ещё не готов признавать.

***

      Мегуми просыпается от того, что кто-то тихонько стукает несколько раз в перегородку его кровати. Он недовольно бурчит, трёт глаза и аккуратно отодвигает перегородку.       – Чего надо?       – Э-э-м, мы приехали, – неуверенно отвечает Юджи тихим голосом. Когда Мегуми наконец открывает глаза и даёт им привыкнуть к свету, то замечает, что Юджи уставился в землю.       – Что-то случилось?       Юджи садится на пол, скрестив ноги, чтобы быть с Мегуми на одном уровне. Выглядит как побитый щенок, у Мегуми аж сердце сжимает в тиски от такого зрелища.       – Извини, если мы тебя расстроили. Я знаю, что ты не любишь, когда тебя постят в интернете.       Мегуми пригибает голову, чтобы не удариться и садится на кровати:       – Всё окей, я не злюсь.       – Правда? – Аж оживает Юджи.       – Ага. Я подумал, что вы и так бы вырезали этот момент, – Мегуми запускает руку в волосы. – И извини, что я на вас двоих сорвался. Хоть вы и жутко раздражающие.       – Эй, – возмущается Юджи и пинает ногу Мегуми. – Это было грубо. А я ведь даже дал тебе поспать подольше.       – Да? – Мегуми осматривается и понимает, что они только вдвоём и в автобусе подозрительно тихо по сравнению с тем, как было, когда он отправлялся спать. – Который час?       – Уже почти два. Мы приехали где-то час назад, но я подумал, что ты можешь еще поспать. – Юджи встаёт и протягивает руку Мегуми, чтобы помочь и ему подняться. – Кстати, тут есть душ возле гримёрок. Твоя очередь идти.       – О, слава богу. – Мегуми всё ещё отвратительно себя ощущает, хоть и переоделся в свежую одежду, так что новость про нормальный душ очень радует. Он потягивается, зевает, встаёт с кровати и собирает кое-какие вещи. Юджи остаётся в автобусе и молча ждёт в коридорчике до тех пор, пока Мегуми не проходит мимо него.       – Эй, – вдруг зовёт Юджи. – Я могу задать тебе вопрос?       – Конечно.       Юджи покусывает нижнюю губу. У него есть привычка так делать, когда он находится в ситуациях, где приходится обдумывать разные варианты развития событий и он не знает, что лучше сделать дальше.       – Что ты чувствуешь по отношению к Сукуне?       Мегуми останавливается. Он понимает, что Юджи специально задал вопрос так, чтобы на него не предполагалось односложного ответа «да» или «нет».       – Он ничего. Не такой бесячий, как я думал.       Судя по выражению лица Юджи, этот ответ не особо его удовлетворил. Но несмотря на это, он не переспрашивает и не просит Мегуми продолжать, хотя самому Мегуми не понятно, почему.       – Ну, я его не ненавижу, – добавляет Мегуми. – А что?       – Да так, – быстро отвечает Юджи. Он растягивает губы в притворной улыбке и кривовато машет рукой на прощание. – Ладно, иди уже мыться, не буду отвлекать. Увидимся.       Мегуми так и остается на месте, с интересом размышляя о том, что же он мог такого сказать, или же наоборот, не сказать, чтобы получить столь странную реакцию от Юджи. Голова всё ещё плохо варит после сна, так что он откладывает мысли об этом диалоге на потом. Вот что сейчас действительно важно, так это нормальный душ с горячей водой.

***

      Мегуми уже практически чувствует на своей коже тёплую воду. В руках у него сумка с банными принадлежностями, а на ногах еле живые шлёпки. Он мычит под нос какую-то мелодию по дороге к ванной. Изредка он добавляет слово-другое к мелодии, не слишком замечая, что в итоге выходит. Простая мелодия, он не помнит точно, где её услышал, но прилипла и крутится в голове как заевшая пластинка с тех пор, как проснулся.       Когда Мегуми открывает дверь, ему навстречу выползают огромные облака пара.       – Блять, чуваки.       Удивительно, если там осталась горячая вода. Можно только надеяться, что последний, кто тут был, оставил хоть немного.       Мегуми снимает футболку и складывает её, чтобы положить на тумбочку. Снимает остальные вещи, тоже аккуратно складывает и оборачивает полотенце вокруг бёдер. Всё ещё напевая себе под нос, он направляется в сторону душа. Вроде даже выглядит неплохо, особенно для такой небольшой концертной площадки. Он хватает и тянет в сторону штору, чтобы открыть.       – Блять! Извини! – Мегуми резко отворачивается, заливаясь краской, и облокачивается об холодную плитку. Как бы он не жмурил глаза, картинка отпечаталась на сетчатке и никуда не девается. Он будто всё ещё видит перед собой голую задницу Сукуны и широкие полоски его татуировок, что спускаются по широкой крепкой спине аж до самых ямочек на пояснице.       – Ебучий случай, – шепчет Мегуми.       – Наслаждаешься видом, дорогой?       Ну естественно, у Сукуны до ужаса самодовольный тон, но что бесит Мегуми ещё больше, так это то, что у него мурашки по спине пробегают и жар собирается в животе от этого голоса.       Да уж, у него точно накопилось слишком много нереализованной сексуальной энергии, раз уж такие мелочи вызывают столь яркую реакцию.       – Я думал, сейчас моя очередь. Почему ты здесь?       – Похоже, Итадори поспешил с выводами. – Рука высовывается из-за шторы и касается плеча Мегуми.       – Какого хуя?!       – Полотенце, – невозмутимо отвечает Сукуна.       Мегуми отпрыгивает в сторону и до него доходит, что прямо рядом с ним была вешалка для полотенец, на которой висит один-единственный кусок ткани, который не выглядит так, будто Сукуне будет его достаточно, чтобы вытереться. Мегуми сдёргивает полотенце с крючка и подаёт Сукуне.       – Спасибо, солнце.       – Не называй меня так.       – Ой, да ладно тебе. – Сукуна выходит из душа. Мегуми старается смотреть в сторону двери и игнорировать присутствие Сукуны так близко к нему, даже когда Сукуна медленно проходит прямо перед ним и не спеша собирает свои вещи, светя из-под полотенца сильными бёдрами. – Смущаешься как девчонка. Ты же не девственник, а, Фушигуро?       – Нет, – напрягается Мегуми.       – Быть, блять, не может, – замечает его напряжение Сукуна. Звучит так, будто его это очень позабавило. – Или походу может, да?       – Нет, я не девственник, спасибо большое, что поинтересовался. – Мегуми продолжает игнорировать его и смотрит под ноги, когда проходит мимо Сукуны, чтобы взять свои вещи. – Хотя я вообще не знаю, почему эта информация вызывает такой интерес.       Хоть он и не девственник, но и большим количеством опыта похвастаться не может. И уж точно он не выставляет напоказ свою сексуальность и привлекательность, как Сукуна. Хотя, было бы что выставлять. И Мегуми ничего не может поделать с тем, что от недостатка опыта он смущается, прямо-таки чувствует, как горит лицо и как медленно накапливается горячее возбуждение в животе.       – Что ж, кто бы не были эти люди, – Сукуна тихим голосом говорит Мегуми прямо на ухо, пока тот не отстранился слишком далеко, – им чертовски повезло.       Мегуми фыркает и заходит в душ. Ему с головой хватило смущения на сегодня, не хватало ещё, чтобы Сукуна смеялся с того, что у него мало опыта.       – Сваливай уже. Я буду мыться.       Мегуми занимает себя тем, что складывает на полку какие-то принадлежности, а потом резким рывком задёргивает штору.       – Хочешь, составлю тебе компанию?       Может быть.       Эта абсолютно внезапная мысль сбивает Мегуми с толку. Да быть такого не может, чтобы он действительно хотел, чтобы Сукуна был с ним в душе. Неважно, как хорошо он выглядит или как сильно Мегуми хочет потрогать все эти мышцы. У него просто недотрах. Довольно давно не было возможности… побыть наедине с собой.       Дело только в этом и ни в чём другом.       – Нет, не нужна мне твоя компания. Брысь отсюда! – Кричит Мегуми.       – Да я просто подъёбываю тебя. – Слышится шуршание и металлический щелчок от того, что Сукуна открыл дверь. – Эй, Фушигуро?       – Чего? – Спрашивает Мегуми, в его голосе нет никаких эмоций, кроме раздражения.       – Мне нравится слышать, как ты поёшь мои песни.       Мегуми остаётся только охуевать, пока Сукуна уходит и закрывает за собой дверь. Он даже не заморачивается проверить, осталась ли после Сукуны горячая вода. Очевидно, теперь ему нужен холодный душ.       – Блять, – тяжело вздыхает Мегуми.

***

      Через несколько часов Мегуми удается убрать из головы картинку обнажённого Сукуны, задвинув её куда-то подальше. С этим помогла репетиция, потому что погружение в музыку с головой хорошенько отвлекло от размышлений о том, что он вообще чувствует. Да и слушать привычные переругивания Юджи с Нобарой в гримёрке тоже неплохо перебило мысли.       Спокойную атмосферу нарушил громкий стук в дверь.       Юджи вскакивает с места и бежит открывать, впуская Сукуну.       – Привет. – Глубокие карие глаза тут же находят Мегуми, будто на инстинктах. Сукуна подмигивает и Мегуми в тот же момент смущается.       – Тебе что-то нужно? – Юджи задаёт этот вопрос не с доёбом, но и не в привычной жизнерадостной манере, которая так ему присуща.       Сукуна ещё на мгновение задерживает взгляд на Мегуми. Может, смотрел бы и дольше, но Мегуми отворачивается и переводит своё внимание на нижний край собственной футболки.       – Нобара, у тебя есть лишний хай-хэт? Или может быть Кашимо может позаимствовать твой? Мы забыли свой где-то в трейлере.       – Да, конечно. Ща принесу, – Нобара спрыгивает со своего места и идёт на выход.       – Шикарный вид, – тянет Сукуна, показательно осматривая её со всех сторон. Нобара закатывает в ответ глаза и тыкает Сукуну пальцем в грудь, отталкивая его подальше.       – Не повезло, ты немного не по адресу.       – Попытка не пытка.       – Ага, да, – неодобрительно комментирует Нобара и показывает средний палец. – Будь хорошим мальчиком и иди за мной, чтобы мне не пришлось самой тащить эту хуйню.       Сукуна заигрывающе отвечает низким голосом:       – Да, госпожа.       Нобара откидывает голову назад и смеётся:       – Ладно, неплохо, надо признать.       Их разговор затихает по мере того, как они уходят, но Мегуми всё ещё чувствует жар на щеках и в животе от взаимодействия с Сукуной. Хотя теперь это перемешивается с новым чувством, острым и горьким как яд.       До этого, даже если всего на мгновение, но у Мегуми было ощущение, будто он особенный. Он мысленно усмехается. Вот наивный. Теперь чувствует себя глупым от того, что думал в нём есть что-то такое, от чего Сукуна хочет с ним флиртовать. Знает ведь, что Сукуна флиртует со всем, что движется. И что, скорее всего, для Сукуны абсолютно ничего не значит то, что произошло раньше, в душе.       Не то, чтобы это какое-то открытие. Но что Мегуми удивляет, так это тот факт, что его расстроило это осознание. Если присмотреться повнимательнее, можно даже подумать, что это похоже на ревность.       – Всё хорошо? – Спрашивает Юджи.       – Да, в порядке. – Неважно, сколько уверенности он пытается вложить в эти слова, от пустоты в груди избавиться это не помогает.       На колено Мегуми мягко опускается ладонь:       – Точно?       – Да, точно.       Всё будет в порядке. По крайней мере, он пытается себя в этом убедить. Просто какие-то несерьёзные чувства, которые вдруг возникли от того, что у него давно никого не было, а рядом вдруг оказался человек, что смог привлечь внимание Мегуми впервые за долгое время. Это пройдёт. Как и всё остальное всегда проходит.