Ангел в белой одежде

Шуай лежал, уткнувшись носом в сгиб шеи Лань Чжаня, по его телу пробегали мелкие, нетерпеливые мурашки. Его пальцы ухватили край белоснежного халата и принялись теребить ткань. — Ты опять эту свою осанку держишь. — пробормотал он в кожу, и в сонном голосе прозвучала знакомая, дерзкая нота. — Даже лёжа. Как будто в тебя палку встроили. Лань Чжань, чьи глаза были закрыты слегка сжал руку на его пояснице. — Это называется дисциплина. Тебе бы тоже не помешала. — Мне бы сейчас много чего не помешало — Шуай фыркнул, но звук вышел больше похожим на жалобное пыхтение. Он приподнялся на локте, игнорируя протестующую дрожь в мышцах. Его тёмные глаза, всё ещё отёкшие от долгого сна, но уже с искоркой, изучали лицо над собой. — Например, чтобы мой личный ледяной Нефрит хоть немного растаял. Он наклонился, и его губы коснулись уголка рта Лань Чжаня лёгким исследующим прикосновением. Лань Чжань замер на секунду, потом его рука коснулась щеки Шуая, пальцы провели по влажной коже под глазом. — Тебе нужен покой, а не… это — сказал он, но его большой палец уже гладил линию скулы, противореча собственным словам. — А я считаю, как раз это и есть самый лучший покой. — голос Шуая стал тише. — Лань Чжань… я три дня был нигде. А до этого 2 недели в зазеркалье. В тишине, в пустоте. Мне сейчас… нужно что-то настоящее. Тебя в том числе. Его пальцы, дрожащие от слабости, нашли пояс на халате Ланя. Развязывали его настойчивыми рывками. Лань Чжань поймал его руку. — Сяо Шуай, ты еле держишь голову. Посмотри на себя. — Смотрю, — Шуай не отводил взгляда. — Вижу синяки. Вижу, что трясусь. А ещё вижу, что хочу, чтобы Ханьгуань-цзюнь меня обнял. Это слишком сложный запрос? Он произнёс это с такой уязвимой дерзостью, что у Лань Чжаня перехватило дыхание. — Если тебе станет плохо… — начал он. — Я крикну. Закричу «Ханьгуань-цзюнь, спасите, я умираю от блаженства!» — перебил Шуай, и слабая улыбка тронула его губы. — Обещаю. Лань Чжань сдался с тихим, сдавленным стоном, похожим на молитву. Но взял инициативу, решив, что он сделает всё идеально. Его руки двигались с бесконечной бережностью. Сначала помог Шуаю стянуть тонкую рубашку, а потом избавился от своего халата. Его взгляд скользнул по бледной, исчерченной синяками и шрамами плоти. Лань Чжань наклонился и коснулся самого тёмного синяка на рёбрах Шуая, старого шрама на ключице. — Перестань… — Шуай прошептал, но голос его дрогнул, а пальцы впились в волосы Лань Чжаня, прижимая его ближе. — Целуй… там, где не больно. Лань Чжань поднял голову, встретился с его взглядом, его губы нашли губы Шуая. Легкое прикосновение, потом глубже. Он целовал его медленно, вспоминая вкус. Они целовались пока тела не начали тлеть изнутри от этого неспешного огня. Поцелуи Лань Чжаня перемещались касались закрытых век, переносицы, висков, скул. Потом губы спустились на шею. Лань Чжань обсасывал его кадык, изучая каждый пульсирующий кровеносный сосуд. Язык обрисовал контуры ключицы, Шуай вздрогнул, издав короткий, обрывистый стон. — Чувствую себя так хорошо… — Шуай выдохнул, запрокинув голову. Его руки скользили по спине Лань Чжаня, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Губы опустились на грудь. Лань Чжань обходил стороной сами соски, сначала целуя кожу вокруг, мягкую плоскость под грудной клеткой. Его ладони лежали на боках Шуая. — Лань Чжань… — Шуай пробормотал, голос его был хриплым от терпения. — Не томи… В ответ Лань Чжань наконец коснулся губами одного соска, сначала обводя кончик языком, чувствуя, как он немедленно набухает, твердеет под его прикосновением. Тело Шуая от этого выгнулось дугой. — Боже… — вырвался звук полный пробуждающегося наслаждения. — Хорошо? — Лань Чжань спросил, отрываясь на миллиметр, дыша теплым воздухом в его кожу. — Да... Лань Чжань взял сосок в рот полностью, сжал губами, провёл кончиком языка по самому чувствительному месту. Шуай застонал, его пальцы впились в простыни. Лань Чжань не спешил, обрабатывая сначала одну сторону, потом переходя ко второй, заставляя Шуая извиваться и стонать всё громче, всё беспомощнее, лаская другой сосок пальцами. Его губы и язык опускались ниже, целуя живот,но обходя стороной самые чувствительные места, исследуя линию таза, внутреннюю сторону бёдер, которые дрожали от напряжения и слабости. — Ты… ты это специально? — выдохнул Шуай, его голос был сорванным, смесью смеха и стона. — Пытки нежностью? — Да. — честно ответил Лань Чжань, поднимаясь, чтобы снова поцеловать его в губы. Он чувствовал, как Шуай дрожит под ним мелкой, непрекращающейся дрожью предвкушения. — Хочу, чтобы ты чувствовал каждое прикосновение. Подготовка была мучительно медленной. Лань Чжань достал смазку, пахнущую лавандой. — Холодно? — он спросил шёпотом, когда первый смазанный палец коснулся чувствительной кожи внутренней поверхности бедра Шуая. — Немного, — Шуай дёрнулся, но пальцы сильнее вцепились в чёрные волосы. — Но… ты продолжай. Палец скользнул ниже, коснулся входа. Шуай вздохнул резко, его спина выгнулась дугой. Лань Чжань замер. — Больно? — Нет. — Шуай выдохнул, закрывая глаза. — Мы никуда не спешим — Лань Чжань поцеловал его в висок, палец начал входить миллиметр за миллиметром. Он смотрел на лицо Шуая, читал каждую морщинку, каждый сдвиг бровей. Когда палец погрузился полностью, он остановился, давая мышцам привыкнуть и снова наклонился к его груди, лаская сосок влажным теплом языка. — Так хорошо? — его вопрос был немного сдавленным, так как рот был занят. В ответ Шуай издал длинный, дрожащий стон, его бёдра непроизвольно приподнялись, пытаясь принять палец глубже. — Д-да… вот так… Лань Чжань начал двигать пальцем внутри медленными, растягивающими кругами. И продолжал ласкать его грудь губами и языком, переходя от одного соска к другому, заставляя Шуая взвизгивать от переизбытка ощущений. — Ты… ты сразу в двух местах… — Шуай задыхался, его руки бессильно скользили по простыням. — Нечестно… — А я и не обещал играть честно — прошептал Лань Чжань, и его губы скользнули вниз, оставив мокрый след на животе. Он целовал его кожу прямо над лобковой костью, в то время как его палец внутри совершал свои неспешные движения. — Ох, Лань Чжань… — Шуай выдохнул. Когда Лань Чжань добавил второй палец, Шуай застонал низко, в разрыв между поцелуями. — Ох… вот да… — Слишком? — Лань Чжань немедленно прекратил движение, его губы замерли на коже живота. — Нет… нет, нормально. Просто… забыл, насколько это… много, — Шуай попытался улыбнуться, но получилась гримаса. Он притянул Ланя за волосы, заставив подняться, и поцеловал его жадно. — Не останавливайся. Просто… дай привыкнуть. Лань Чжань двигал пальцами с глубоким терпением, возвращаясь губами то к его соскам, то целуя его в губы, шею, в уголки глаз, которые стали влажными от переизбытка чувств. Он спрашивал после каждого движения, каждый раз, когда чувствовал, как мышцы Шуая сжимаются в ответ, пока скованность в теле Шуая не начала понемногу отпускать, сменяясь податливым расслаблением. — Думаю, я готов. — наконец выдохнул Шуай, в нём теперь прослушивалась хриплая нота желания. Лань Чжань медленно извлёк пальцы, смазывая себя смазкой. Его руки дрожали от желания, страха, необходимости сдерживать каждую клетку своего тела. Он расположился между ног Шуая, приподнял его бёдра, подложив под них свёрнутое одеяло. — Последний шанс сказать «нет» — прошептал он, и его голос был настолько серьёзным, что Шуаю стало почти смешно. — Если бы я хотел сказать «нет», я бы уже кричал, а не лежал тут, как… — он не закончил, потому что Лань Чжань начал входить. Было больно. Острая, глухая волна, несмотря на всю подготовку. Шуай вцепился в плечи Ланя, его ноги судорожно обвили его бёдра. Звук, который он издал, был скорее удушливым всхлипом, чем стоном. Лань Чжань замёр мгновенно, погрузившись полностью внутрь. Каждое сухожилие на его шее напряглось. — Сяо Шуай. Скажи что-нибудь. — Не останавливайся — выдохнул Шуай. Он открыл глаза, заглянул в золотые глубины над собой. Улыбнулся криво, через силу. — Просто… помедленнее, ладно? Я не убегу. Я… никуда не денусь. Лань Чжань издал звук средний между стоном и сдавленным смехом. — Думаешь, я тебе вновь позволю такое? — он спросил, и его губы коснулись потного лба Шуая. — Не думаю — Шуай расслабил хватку на плечах, позволив голове упасть на подушку. — Ладно… двигайся. Только… не как в прошлый раз, ладно? — Я не такой, как в тот раз. — тихо, но твёрдо сказал Лань Чжань. Его первый толчок был едва ощутимым смещением, затем второй чуть глубже. Каждое движение было тщательно отточенным движением, давая телу Шуая время приспособиться. — Так… лучше? — он спрашивал после каждого цикла, его губы не отрывались от кожи Шуая целуя веки, виски, уголки губ. — Да… — Шуай отвечал, и постепенно его голос терял напряжение. — Да, так… нормально. Боль отступала, растворяясь в глубинном удовольствии от полноты, в безопасности этих рук, что держали его. В невероятной нежности этого человека, который так сильно его любил. Шуай начал расслабляться, его руки скользнули со спины Ланя на его бока, ладони легли на напряжённые мышцы живота, чувствуя их игру с каждым движением. — Ты… весь напряжённый — пробормотал он. — Расслабься и ты. Я не сломаюсь. — Легко сказать, — Лань Чжань выдохнул прямо ему в ухо, дыхание было прерывистым. Но от этих слов его движения стали чуть увереннее. Шуай почувствовал первый проблеск чего-то, глубоко внутри в ответ на особенно удачный угол, мелькнула искра знакомого, почти забытого удовольствия. От чего он ахнул, широко распахнув глаза. Лань Чжань мгновенно заметил. — Что? Больно? — Н-нет… — Шуай запнулся, его щёки покраснели. — Наоборот… повтори, как ты только что сделал. Лань Чжань пытаясь вспомнить повторил. — О… — низкий выдох удовольствия, Шуай закрыл глаза, его губы приоткрылись. — Да… вот так… вот именно так… Его контроль слегка ослаб. Движения остались медленными, но стали целенаправленными. Каждый толчок теперь был рассчитан на то, чтобы вызвать эту реакцию, этот тихий, захлёбывающийся стон. Он нашёл губы Шуая и поцеловал его. Он целовал его, как будто хотел вдохнуть его жизнь в себя, поделиться своей. — Шуай… — он прошептал в разрыв поцелуя, и его голос был хриплым от сдерживаемой страсти. — Ты… ты точно в порядке? Шуай, запыхавшийся, с полузакрытыми глазами, лишь кивнул. Сил на слова не было. Но он собрал последние остатки, напряг мышцы бёдер и живота, и встретил следующий толчок лёгким, едва заметным движением навстречу. Сдавленный, почти болезненный стон вырвался из груди Лань Чжаня. Его бёдра двинулись вперёд глубже, с такой неумолимой силой, что у Шуая перехватило дыхание. Глубокие толчки, каждый из которых достигал той самой точки, заставляя Шуая выгибаться и стонать тихо, беспомощно. — Да… вот… — он выдохнул, его голос сорвался на высокой ноте, когда толчок достиг самого сокровенного, того места, которое заставляло всё внутри сжиматься от сладкого шока. — Так? — спросил Лань Чжань. Он продолжал двигаться в том же неспешном ритме. Шуай не мог выдержать этого. Его тело взмывало на каждом толчке, а потом обмякало, растекаясь по постели в полной, возбуждённой беспомощности. — Лань Чжань… — он застонал, его пальцы беспомощно скользили по вспотевшей спине. — Быстрее… пожалуйста… я не могу… — Можешь — его голос был низким и непреклонным. Его бёдра встречались с телом Шуая с тем же размеренным, влажным звуком, который сводил с ума. — Но я… я хочу… — Шуай попытался встретить его движение, поднять бёдра, но у него не было сил. — Я знаю, как ты это хочешь — Лань Чжань наклонился, его губы коснулись угла рта Шуая. — И ты это получишь, но только так, как нужно. Не как хочешь в своём нетерпении. Он снова углубился, Шуай взвизгнул. Его сознание поплыло от всей гаммы удовольствия. Он лежал, полностью обмякший, только прерывистое дыхание и тихие, срывающиеся стоны выдавали, насколько он вовлечён. А тело стало податливым, отвечающее на каждый толчок с глубокой расслабленностью. Лань Чжань следил за ним за полуприкрытыми глазами, за приоткрытыми губами, за тем, как его живот слегка вздрагивал с каждым движением. Видя эту картину, он почувствовал, как собственное напряжение достигает пика. Его ритм на секунду споткнулся, стал чуть менее ровным. Он вжался в Шуая, пригвоздив его к постели последними, невероятно глубокими толчками, вливая в него свое пульсирующее тепло и замер. — Шуай… — его голос был хриплым, полным изумления и чего-то бесконечно нежного. — Посмотри на меня. Шуай с трудом приподнял веки. Его взгляд был мутным, неосознанным, но он сфокусировался на золотых глазах над собой. И Лань Чжань отпустил контроль, позволяя себе мощные влажные толчки от смешения смазки, естественно вытекающего предъякулянта, вливая в него свое пульсирующее тепло, наполняющее Шуая волна за волной горячим семенем. Шуай чувствовал каждую пульсацию. Его глаза снова закрылись, и на ресницы навернулись тихие слёзы от переполнения и нежности. Его тело было слишком истощено и перегружено ощущениями, чтобы достичь собственного пика. Но ему это и не нужно было. Лань Чжань, когда последняя судорога отпустила его, он накрыл его своим горячим телом, медленно и бережно вышел, сразу притянув Шуая к себе, завернул в одеяло и свои объятия, прижимая так, как будто хотел впитать его через кожу. Шуай ощущал себя полностью обессиленным, обмякшим от мизинцев до макушки. Так расслабленно, что не хотелось шевелить даже пальцем. Спустя время их дыхание постепенно начало выравниваться. Шуай все это время сдерживал слова, которые хотел сказать, но никак не решался, чувствуя тепло кожи Лань Чжаня на своей, его ровное спокойное дыхание у своего виска, почувствовал немного больше уверенности. — Лань Чжань… — его голос прозвучал хриплым шёпотом, едва слышно. — Ты слушаешь? Спустя пару мгновений, за которые Шуай уже начал думать, что тот уснул, Лань Чжань отозвался низким вибрирующим в груди звуком: — Мгм. Шуай сделал лёгкий вдох, чувствуя, как грудная клетка Лань Чжаня поднимается и опускается вместе с ним. — Я хочу тебе кое-что сказать. Ещё одна пауза. Затем лёгкий кивок, волосы Ланя коснулись его щеки. Шуай закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Лань Чжань, — он начал, и голос его дрогнул. — Спасибо тебе. Лань Чжань приподнялся на локтях, чтобы посмотреть ему в лицо. Его золотые глаза в полумраке казались тёмными, почти чёрными, и в них светилась бездонная серьёзность. — За что? — спросил он тихо. — За то, что чуть не угробил тебя своей слепотой? За то, что… — За то, что нашёл. — перебил Шуай. Он поднял руку и коснулся его щеки. — За то, что не сдался. За то, что… за то, что сейчас был со мной таким. Нежным. Лань Чжань замер. Его лицо, обычно непроницаемое, раскрылось. На мгновение в нём промелькнула такая любовь, что Шуаю захотелось обнять его ещё крепче. — Сяо Шуай, мне не за что тебя благодарить. — выдохнул Лань Чжань, и его голос сорвался. — Только просить прощения. Всю жизнь. — Тогда давай договоримся — Шуай потянул его вниз, снова прижал к себе. Его губы нашли ухо Ланя, и он прошептал прямо в него, тихо, чтобы только они двое слышали: — Ты перестаёшь винить себя за прошлое. А я… я постараюсь не попадать в лапы к психопатам в ближайшее время. Честное слово. Из груди Ланя вырвался не то сдавленный смех, не то подавленный вздох. Он обнял Шуая так крепко, что тому на секунду перехватило дыхание. — Договорились. — прошептал он в его волосы. Они лежали так, пока сон не начал потихоньку затягивать Шуая обратно в свои тёплые объятия. Перед самым погружением он успел пробормотать: — И ещё… Лань Чжань? — Мгм? — В следующий раз… когда я буду в порядке… — голос стал сонным, невнятным. — Мы так не будем растягивать. Ладно? А то я чуть не умер… от предвкушения. И с этой с слабой, дерзкой ухмылкой на губах, он наконец отпустил сознание, полностью и безоговорочно доверив своё спящее тело человеку, который держал его в объятиях как самое большое сокровище и самую хрупкую надежду в своей строгой жизни.