Ангел в белой одежде

Шуай лежал, полностью обмякший, чувствуя, как тяжёлое, расслабленное тело Лань Чжаня накрывает его. Прошло несколько минут, прежде чем он осознал, что его мочевой пузырь настойчиво напоминает о себе. — Лань Чжань — его голос вышел хриплым, сонным. — Мне надо… ну. Лань Чжань немедленно приподнялся на локтях, его взгляд мгновенно стал тревожным. — Голова крутится? Чувствуешь слабость? — Нет, просто физиология — Шуай отвернулся, чувствуя, как краснеют щёки. — Не смотри на меня так, будто я сейчас сознание потеряю. Я просто хочу в туалет. Лань Чжань кивнул и встал с постели. Его движения были быстрыми, он накинул халат, взял с вешалки тёплую накидку и в несколько шагов вернулся к кровати. — Давай. — Я сам могу — слабо запротестовал Шуай, пытаясь сесть. — Можешь, но не будешь. — согласился Лань Чжань, одновременно закутывая его в накидку. Он подхватил Шуая и легко поднял на руки. Шуай даже не нашёл сил возмущаться, только вздохнул и уткнулся носом в его ключицу. — Ты меня балуешь — пробормотал он в кожу. — Я привыкну. Потом не отстану. — Я так и хотел — ровно ответил Лань Чжань, выходя в коридор. Ночной Гусу был тих. Только ветер шелестел листвой бамбука, да где-то далеко перекликались ночные стражи. Лань Чжань нёс Шуая так, будто тот ничего не весил. У дверей отхожего места он осторожно опустил его на ноги, придерживая за талию. — Справишься? — Я не настолько беспомощен. — Шуай фыркнул, но его пальцы вцепились в край двери. — Просто… постой здесь. Ладно? — Буду здесь — кивнул Лань Чжань. Когда Шуай вышел через минуту, Лань Чжань тут же подхватил его снова, даже не спрашивая. Шуай только вздохнул, принимая этот жест. — Знаешь, — пробормотал он, когда они снова нырнули в тёплую постель. — если бы кто-то сказал мне полгода назад, что Ханьгуан-цзюнь будет носить меня в туалет посреди ночи, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. — Ты бы рассмеялся, потом покраснел, потом начал язвить. А потом бы сказал что-нибудь дерзкое, чтобы скрыть смущение. Шуай приподнял бровь. — Ты слишком хорошо меня изучил. — Ты слишком предсказуем в своей непредсказуемости, — Лань Чжань притянул Шуая к себе. — Это и есть «предсказуемый хаос». — О, ты запомнил — Шуай улыбнулся в темноту, прижимаясь спиной к горячей груди. — Я польщён. — Я всё запоминаю. — тихо сказал Лань Чжань. — Всё, что ты говоришь. Всё, что ты делаешь. Всё, что ты ешь. Как ты морщишь нос, когда каша пересолена. Как ты задерживаешь дыхание, когда пытаешься сдержать истинные эмоции. Как ты… — Лань Чжань. — перебил Шуай, и его голос вдруг стал совсем тихим. — Ты… меня пугаешь. И… смущаешь. Это слишком много для человека, который только что в туалет ходил. — Ты же сам спросил. — Больше не спрошу. — буркнул Шуай. Он ещё немного повозился, устраиваясь поудобнее, и вдруг понял, что его текущая позиция не самая лучшая. Ему хотелось чувствовать его дыхание на лице, видеть его глаза в темноте, уткнуться носом в его грудь. Он перевернулся. Медленно, превозмогая ломоту в мышцах. Лань Чжань наблюдал за его движениями с немым вопросом в глазах. — Так лучше. — прошептал Шуай, когда его лицо оказалось в сантиметрах от него. Он ткнулся носом в мягкую ткань его халата, вдыхая знакомый сандал. — Можно? Лань Чжань притянул его к себе, устраивая его голову у себя на груди. Одной рукой он обхватил Шуая за плечи, другой прижал его ладонь к своему сердцу. — Так удобно? — спросил Лань Чжань. — Идеально — выдохнул Шуай, чувствуя, как веки тяжелеют. Он слушал ровный, мощный стук сердца под своей щекой. Этот звук заполнил всё пространство внутри него, вытесняя остатки тревоги, пустоты, одиночества. — Лань Чжань — пробормотал он уже почти во сне. — Мгм. — Ты правда будешь здесь, когда я проснусь? Пауза. Тёплая ладонь легла на его затылок, пальцы зарылись в волосы. — Всегда. Просыпайся столько раз, сколько захочешь. Я буду здесь. Шуай наконец позволил себе утонуть в сне, чувствуя себя в полной безопасности. — Шуай. Голос пришёл откуда-то издалека, пробиваясь сквозь густой, вязкий туман сна. — Шуай, просыпайся. Он заворчал, пытаясь зарыться лицом в подушку, но подушка почему-то двигалась, дышала и пахла сандалом. — Нет. — выдохнул он в тёплую ткань халата. — Рано. — Уже утро. — голос Лань Чжаня был ровным, но в нём проскальзывала едва заметная улыбка. — Ты проспал одиннадцать часов. — И ещё столько же просплю. — Шуай попытался отвернуться, но руки Ланя мягко, но настойчиво удержали его на месте. — Сначала завтрак. Потом лекарство. Потом можешь спать дальше. — Ты монстр. Ледяной, безжалостный монстр. — пробормотал Шуай в его грудь. Вместо ответа Лань Чжань опустил руку ему на поясницу и начал медленно, круговыми движениями массировать ноющие мышцы. Шуай дёрнулся. — Ч-что ты… — Ты всю ночь лежал в одном положении. — спокойно пояснил Лань Чжань, продолжая методично разминать напряжённые ткани. — Мышцы затекли. Будет больно, если не размять. — Не будет… о… мне не… — слова разбивались о волны удовольствия, разливающегося от его пальцев. Проклятые, умелые, убийственно нежные пальцы. Лань Чжань надавил большими пальцами по обе стороны позвоночника, Шуай издал звук, похожий на сдавленный стон. — Расслабься, я знаю, что делаю. — голос над ухом был низким, почти мурлыкающим. — Ты… специально… — выдохнул Шуай, цепляясь пальцами за его халат. — Да. — Лань Чжань не стал отрицать. Его ладони двигались медленно, уверенно, находя каждый узел напряжения и растворяя его. — Ты слишком напряжён. Даже во сне. Нужно учиться отдыхать. — Я отдыхаю… когда сплю… а ты меня… будишь… и мучаешь… — Это не мучение, а забота — Лань Чжань провёл большими пальцами вдоль поясницы, от позвоночника к бокам, Шуай выгнулся, тихо застонав. — Забота… у тебя… извращённая… Но его тело уже предавало его. Мышцы таяли под этими уверенными прикосновениями, дыхание сбивалось, а в животе закручивалась знакомая, тягучая спираль. Шуай приподнялся на локтях, рывком приблизил своё лицо к лицу Лань Чжаня. — Ты невыносим — выдохнул он. И прикусил его нижнюю губу. Золотые глаза напротив расширились, зрачки затопили радужку. — Это тебе за то, что будишь с утра. — прошептал Шуай прямо в его губы. — Я злюсь. — Вижу. Очень убедительно. — Молчи… Шуай поцеловал его. Язык Шуая скользнул в рот Ланя, находя его язык, переплетаясь, дразня. Он целовал его так, будто пытался выпить до дна, оставить на губах свой вкус. Лань Чжань отвечал с той же интенсивностью. Его руки оставили поясницу, одна зарылась в волосы Шуая, притягивая ближе, вторая легла на талию, прижимая их тела друг к другу. Они целовались долго, жадно, прерываясь лишь на мгновения, чтобы вздохнуть. Шуай чувствовал, как с каждым поцелуем тает последнее напряжение, как тело становится податливым. — Лань Чжань. — выдохнул он в разрыв поцелуя, — Лань Чжань… В ответ тот лишь мягко, но настойчиво уложил его на спину. Шуай даже не заметил, как оказался прижатым к постели, как тело Лань Чжаня накрыло его сверху. — Я не давлю? — спросил Лань Чжань замирая. — Дави. Дави, глупый. — Шуай обхватил его ногами, притягивая ближе. Лань Чжань наклонился, собственнически целуя его шею. Его губы находили самые чувствительные места: за ухом, под челюстью, в ложбинке у ключицы. Шуай запрокинул голову, чувствуя, как бегут мурашки. — Здесь? — прошептал Лань Чжань, касаясь губами бьющейся жилки. — Да… — А здесь? Его рука скользнула под тонкую ткань рубашки. Пальцы легли на живот, медленно, дразняще обвели пупок. — Лань Чжань… — выдохнул Шуай, его голос сорвался на всхлип. — Мгм? Ладонь поднялась выше, к груди. Большой палец нашёл сосок, уже напряжённый, и медленно провёл по нему. Шуай ахнул, его спина выгнулась, прижимаясь к этой руке. — Да… чёрт возьми, да… Лань Чжань наклонился и взял сосок в рот. Влажное, горячее прикосновение, от которого у Шуая потемнело в глазах. — Ты… ты с ума меня… Вторая рука Ланя тем временем исследовала его тело. Бёдра, внутренняя сторона бёдер, колени. Пальцы гладили изучая каждую линию, каждый изгиб. — Ты такой… вкусный — прошептал Лань Чжань, отрываясь от его груди. — Такой мягкий. Такой тёплый. Такой… Вместо слов его губы нашли губы Шуая снова. Руки продолжали своё путешествие. Скользили по рёбрам. Останавливались на шрамах и гладили их с особой, трепетной нежностью. Спускались к пояснице, разминая остатки ночного напряжения. — Ты… — выдохнул Шуай, когда пальцы Ланя добрались до ягодиц, сжали их, приподнимая его бёдра навстречу своему телу. — Ты меня сейчас… просто… — Что? Что я с тобой делаю? — Лань Чжань посмотрел на него. Его золотые глаза были полны глубоким желанием, смешанное с бесконечной нежностью. — С ума сводишь — закончил Шуай. Его голос дрожал. — Сводишь с ума, и тебе это нравится. — Нравится — согласился Лань Чжань. — Потому что ты… когда сходишь с ума… выглядишь еще соблазнительнее. Шуай выгнулся под ним, запуская пальцы в его распущенные волосы, притягивая ближе. Ему хотелось раствориться и стать частью этого человека. — Лань Чжань… — прошептал он. — Знаю, я тоже — ответил Лань Чжань. Он уткнулся лицом в шею Шуая, замер, просто дыша. Его руки продолжали гладить — медленно, успокаивающе. Не требуя большего. — Нам нужно… — начал Лань Чжань, но голос его дрогнул. — Знаю, завтрак. Лекарство. Я помню. — Шуай вздохнул. — Ты помнишь — согласился Лань Чжань. — Но не встаёшь. — А ты не встаёшь первым. — Потому что ты меня держишь. — Держу, и не отпущу. — Тогда… Ещё пять минут. — Лань Чжань поцеловал его в ключицу. — Десять. — Восемь — По рукам. Они лежали и Шуай чувствовал, как под кожей разгорается настойчивое тепло. Руки Лань Чжаня всё ещё гладили его спину, спускались ниже, к пояснице, каждое прикосновение оставляло за собой след из мурашек. Он хотел несмотря на тупую, ноющую боль внизу. Шуай потянулся к губам Лань Чжаня глубоким, настойчивым поцелуем с языком. — Сяо Шуай — выдохнул Лань Чжань, когда они оторвались друг от друга. — Ты уверен? После вчерашнего… тебе не больно? — Немного ноет — честно признался Шуай. Его глаза смотрели прямо, без тени смущения. — Но мне всё равно. Я хочу. Тебя. Сейчас. — Шуай… — Я сказал «да», Лань Чжань. — Он приподнялся и поцеловал его, не давая продолжить возражения. — Если станет больно скажу. Обещаю. Это «обещаю» сломало последний барьер. Они лежали на боку, лицом друг к другу. Лань Чжань осторожно развернул Шуая так, чтобы тот оказался на спине, а сам пристроился сбоку в идеальное положение, чтобы видеть его лицо, целовать и одновременно иметь доступ ко всему, что хотел. — Можно? — спросил он, и его рука скользнула вниз, пальцы коснулись внутренней стороны бедра. — Можно, можно, можно, — выдохнул Шуай, закатывая глаза. — Сколько можно спрашивать? — Всегда, я буду спрашивать всегда. — серьёзно ответил Лань Чжань. — Да, можно. Легко, едва касаясь, он провёл по кольцу мышц, чувствуя жар, исходящий оттуда. Шуай вздрогнул, когда тёплые пальцы коснулись чувствительной кожи. Лань Чжань почувствовал то, чего Шуай не говорил. Кожа была горячей, слегка припухшей, вчерашняя близость оставила свой след. Когда он осторожно надавил кончиком пальца, мышцы сжались мгновенно, почти судорожно. Шуай замер. Его дыхание остановилось на секунду. — Что? — выдохнул он, напрягшись. — Ничего, всё хорошо. — Лань Чжань ответил слишком быстро. Бедный — подумал Лань Чжань. — Какой же он бедный. И какой же упрямый. Он наклонился и поцеловал Шуая — глубоко, отвлекающе. И в этом поцелуе его палец начал медленно, круговыми движениями массировать напряжённое кольцо, не пытаясь проникнуть внутрь. — Всё хорошо? — прошептал он в висок. — Ммм. Палец вошёл — медленно, плавно, почти без сопротивления. Шуай вздохнул, прижимаясь лбом к его плечу. Внутри было тесно, горячо, Лань Чжань чувствовал, как мышцы пульсируют. Он пошевелил им внутри едва заметно, просто чтобы он привыкал. — Хорошо? — Да… хорошо. Он двигался осторожно, не углубляясь, просто напоминая телу этот ритм, это присутствие. Шуай дышал ему в ключицу, его пальцы вцепились в плечи, но дыхание становилось глубже, ровнее. — Ещё? — тихо спросил Лань Чжань. — Угу. Второй палец вошёл с лёгким сопротивлением. Шуай напрягся и сжался, Лань Чжань снова замер, давая время. Его губы нашли мочку уха Шуая, поцеловали, прошептали что-то бессвязное, успокаивающее. И одновременно с этим его губы начали своё путешествие вниз. Он целовал шею Шуая, чувствуя, как бьётся жилка под кожей. Потом ключицу, грудь, оставляя влажные следы. Опустился ниже к животу, линии таза, внутренней стороне бедра. Пальцы внутри продолжали своё медленное движение, Шуай чувствовал, как напряжение перетекает в более сладкое отчаянное ожидание. Когда горячий рот Лань Чжаня накрыл его член, Шуай издал звук, похожий на всхлип. — О… боже… Лань Чжань брал в рот медленно, позволяя Шуаю чувствовать каждое движение языка. Его пальцы внутри синхронизировались с ритмом рта в глубокие, сводящие с ума волны. Лань Чжань закинул ноги Шуая себе на плечи, давая больше доступа. Рука Шуая нашла голову Лань Чжаня, пальцы вцепились в чёрные волосы. — Глубже… Пожалуйста… — выдохнул он. Лань Чжань подчинился. Он взял глубже, почти до горла, и в тот же миг его пальцы внутри нашли ту самую точку и надавили. Шуай вскрикнул, а его тело выгнулось, бёдра задрожали. — Да… вот так… о, чёрт… Лань Чжань чувствовал, как тело Шуая приближается к краю. Мышцы вокруг его пальцев сжимались быстрее, пульсировали в предвкушении. Он двигал ртом в том же ритме, что и пальцем глубокими убийственно точными движениями. Член во рту набухал всё сильнее, пульсировал, бёдра Шуая дрожали. — Лань Чжань… я сейчас… не надо… в рот… вынь… — Шуай вцепился в его волосы, пытаясь оттащить. — Пожалуйста… не надо… Лань Чжань проигнорировал его слова. Он только сильнее сжал губы и ускорил движения пальцем. Он продолжал ритмично, глубоко и неумолимо. — Лань Чжань! Я не могу больше! — это было уже почти отчаяние. Сдавленный, разбитый стон вырвался из его груди. Его тело выгнулось дугой, бёдра замерли, прижатые к лицу Ланя, и он чувствовал, как горячие волны выплёскиваются, как Лань Чжань глотает, не отстраняясь, продолжая ласкать языком даже в момент пульсации. Шуай лежал, тяжело дыша, чувствуя, как мир медленно возвращается на место. Его тело было расслабленным, а мысли плавали где-то далеко. Он ждал, когда Лань Чжань ляжет сверху, когда войдёт в него, продолжит. Мысленно приготовился ко второму раунду. Он был готов. Он хотел. Но Лань Чжань встал с кровати. Шуай проводил его удивлённым взглядом. Тот подошёл к столику, налил в чашку воды из кувшина, прополоскал рот и сплюнул в пустую пиалу. Потом налил ещё и вернулся к кровати. — Пей, ты потерял много жидкости. — сказал он, протягивая чашку Шуаю — Что? — Шуай моргнул, всё ещё не понимая. — Пей — повторил Лань Чжань. Шуай машинально сделал глоток, глядя на него снизу вверх. Лань Чжань наклонился и поцеловал его мягко, почти невесомо. Вкус мяты перебивал всё остальное. — Вкусный — сказал он, отстраняясь. — Что? — снова переспросил Шуай, но теперь в его голосе появилась нотка растерянности. Лань Чжань сел на край кровати, взял его руку в свою, погладил большим пальцем костяшки. — Пора вставать. Завтракать. И пить лекарство. Брат обещал зайти через час, нужно успеть поесть до его прихода. Шуай замер. Внутри него что-то медленно, болезненно сжалось. — В смысле? — спросил он. — Мы… то есть… ты… Лань Чжань посмотрел на него с лёгким недоумением. — Что? — Ничего, — буркнул Шуай, отворачиваясь к стене, чтобы Лань Чжань не видел его лица. Он не хотел, чтобы тот видел, как в его глазах медленно гаснет свет. Но Лань Чжань видел только напряжённую спину. Он не видел той бури мыслей, что пронеслась в голове Шуая, не видел, как тот прикусил губу. Ему не понравилось. Вчера не понравилось. И сегодня он просто… сделал мне приятно, как… как одолжение. Как жалость. Как… Лань Чжань, казалось, не замечал его взгляда. Он аккуратно повесил халат на спинку стула, поправил подушку, собрал разбросанную одежду. — Ты можешь полежать ещё пять минут — добавил он, не оборачиваясь. — Но потом обязательно вставай. Долгое лежание вредно для ослабленного организма. Шуай молчал. Внутри него что-то медленно, болезненно сжималось. Он не хочет. Вчера он пожалел меня. А сегодня… на самом деле… — Шуай? — Лань Чжань наконец повернулся, заметив тишину. — Ты меня слышишь? — Да — голос Шуая был ровным. — Слышу. Он медленно сел, взял халат со спинки стула. Надел. Завязал пояс. Лань Чжань наблюдал за ним, нахмурившись. — Ты… не хочешь вставать? Устал? Болит что-то? — Нет, всё в порядке. Просто… задумался. — Точно? — Всё нормально — голос был ровным, слишком ровным. Лань Чжань вдруг почувствовал, что в этой фразе ничего не нормально. Что-то было не так, но что именно оставалось загадкой. Очередная тайна этого сложного, упрямого, любимого человека. Он вздохнул. — Я принесу завтрак, а ты пока… отдыхай. — сказал он, вставая. Лань Чжань вышел, тихо прикрыв дверь. В комнате повисло молчание, полное невысказанных слов. Шуай не ответил. Он смотрел в стену и сжимал пальцы в кулаки. Я не буду объяснять. Если он не понимает сам — я не буду просить. А в коридоре Лань Чжань на миг остановился, прокручивая в голове логическую цепочку: они проснулись, занялись любовью, теперь нужно вставать. Шуай всегда ворчит по утрам. Значит, расстроен из-за того, что пришлось прервать сон. Или, просто проснулся невыспавшийся. Всё логично. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, он направился на кухню, совершенно не подозревая, что за закрытой дверью его любимый человек сейчас заново выстраивает стену, которую они с таким трудом начали разрушать.